Полина Грёза – Развод по-взрослому. Четыре месяца до счастья (страница 2)

Рассматриваю белый прямоугольник. Что там может быть? Письмо с угрозами? Компромат на Сергея? Или просто какая-нибудь гадость?

Дрожащими пальцами открываю пакет. Со священным ужасом, словно ящик Пандоры. И вижу фотографии.

На них Карина и Сергей. Обнимаются, целуются, смеются… Выглядят счастливыми и беззаботными. Даже слишком…

Но это еще не самое страшное. На следующих фото они занимаются любовью. В разных позах, в разных местах.

На нашей кровати… В нашей машине… В приватной кабинке ресторана, где мы с мужем отмечали годовщину нашей свадьбы…

Вот наша кровать. Тот самый комплект белья, который я выбрала вместо вечернего платья. Вот его родинка на плече. Та самая, которую я целовала 20 лет… А вот её ногти, впивающиеся в его спину. Глянцевые, кроваво-красные. Как мое в клочки разорванное сердце…

Смотрю на эти снимки, и душу пронзает острая боль. Боль предательства, унижения, разочарования. Как он мог? Как мог так поступить со мной? Как мог осквернить все то, что у нас было?

Пальцы дрожат так, что я роняю снимки. В ушах – звон. Кажется, забываю дышать. Это не паника. Это пустота. Как будто из меня всю кровь высосали.

Преодолевая слабость, наклоняюсь. Сгребаю с пола бумажные прямоугольники. Бросаю в мусорную корзину.

Не хочу больше на них смотреть. Не желаю видеть эти счастливые лица. Они – словно насмешка над моей наивностью. Мечтаю только об одном – забыть этот день, как страшный сон…

Но четко понимаю – не получится. Жуткие снимки намертво врезались в память. Они будут преследовать, мучить, напоминать о том, что я потеряла…

Сажусь в кресло и закрываю глаза. Слезы катятся по щекам. Чувствую себя опустошенной, разбитой, никому не нужной.

Сергей… Как я могла так ошибиться в тебе? Как могла не заметить перемены? Как могла позволить так поступить со мной?

Открываю глаза и осматриваю кабинет. Свои дипломы на стенах. Цветы на подоконнике, календарь на стене. Все кажется таким чужим, далеким и ненастоящим…

Больше не могу здесь оставаться. Я должна что-то делать. Должна что-то изменить. Исправить всю эту несправедливость. Покарать виновных…

Встаю и решительно направляюсь к своему столу. Достаю телефон, набираю номер одной из своих пациенток: хорошего адвоката.

– Здравствуйте, Маргарита Петровна, – произношу твердым голосом. – Мне нужна ваша помощь. Я хочу подать на развод…

Глава 2

Возвращаюсь домой, уставшая, как собака. Промокшие ноги гудят. Хочется только одного – лечь в горячую ванную, а потом в кровать. Только это невозможно.

Ведь я не только участковый терапевт. Я еще мать двоих детей. Пусть уже и не маленьких.

А с некоторых пор – мать-одиночка. Вернее, разведенка с двумя прицепами… Которых нужно накормить ужином и заставить сделать уроки.

Тяжело вздохнув, вешаю на плечики мокрое пальто и заступаю во вторую смену.

Неловко поворачиваюсь чтобы снять сапоги. Нечаянно толкаю шкаф. Прямо на пол передо мной с полки падает фотография.

Мы с Сергеем. Молодые, влюбленные, счастливые… На выцветшем снимке – та, прошлая жизнь, полная надежд и мечтаний.

Зачем оставила это фото – не знаю. Почти все выкинула, а его оставила. На память о том времени, когда Сережа был еще моим.

Зря, наверное. Незачем бередить душу. И так реву в подушку каждую ночь.

Любимому мужу я бы многое могла простить. Но только не предательство…

Шесть месяцев прошло после развода, а боль все никак не отпустит. Скребет острыми когтями душу, не давая двигаться дальше.

Странно. Я ведь победила. Сама подала на развод, собрав в кулак остатки гордости. Сама собрала его вещи и отвезла в старую квартиру.

Отсудила дом, машину, детей, неплохие алименты… Вроде бы должна быть довольна…

Только боль обиды все не проходит. Слишком глубокие раны мне нанес любимый.

Никакие деньги не могут компенсировать растоптанное самолюбие и разбитое сердце. Да и денег этих катастрофически не хватает…

Из своих комнат, словно потревоженные воробушки, выпархивают дети. Мои птенцы с вечно открытыми клювами, требующие внимания и заботы.

– Мам, а у меня рюкзак порвался и в школу идти не с чем! – тринадцатилетний Кирилл, не здороваясь, тычет в телефон, – Но, не волнуйся. Я уже выбрал новый! Крутой! У всех пацанов уже такие есть! Если сейчас заказать – через три часа уже приедет.

Устало заглядываю в его смартфон. На экране – нечто. Черное, с какими-то нелепыми цепями и нашивками. Цена – две трети моей зарплаты. И купить его сыну я никак не могу. Даже если буду пахать два месяца без выходных.

Сердце болезненно сжимается.

– Кир, может, выберешь что-нибудь попроще? – поднимаю глаза на подростка, – Денег сейчас в обрез. Ты же знаешь, как мне тяжело.

Он кривится, словно я предложила ему съесть протухшую рыбу.

– Ну, мааааам! Вечно ты жмешься! У всех нормальные рюкзаки, а я как лох какой-то! Что, жалко для родного сына?

Открываю рот, чтобы в очередной раз что-то объяснить, но дверь захлопывается у меня перед носом. Ясно представляю как Кир с поджатыми губами валится на свою постель. Теперь весь вечер будет дуться. А может быть и утро.

Тяжело вздыхаю и направляюсь на кухню. Ничего не поделаешь. Подростки. Такие подростки.

– Даша! – раздраженно кричу пятнадцатилетней дочери, – Я же просила загрузить посудомойку!

Девочка закатывает глаза, словно разговаривать со мной сродни средневековой пытке.

– Ну мааааам! Я не успела! Эта репетиторша по английскому столько задала! И, вообще, я на ужин роллы хочу! Умираю! Сегодня так устала…

– Солнце, до зарплаты четыре дня, – вздыхаю, поправляя ее светлые волосы, – Давай рыбу с рисом в духовке запеку? Это полезно и вкусно. В пятницу обязательно закажем роллы. Как только деньги на карту придут, обещаю.

– Я не понимаю… – дочь недовольно хмурит свой красивый лобик, – Вечно у тебя денег нет! Ты же от папы алименты на нас получаешь! Где они? Все нормальные матери балуют своих детей, а ты…

Даша поджимает губы, надувшись, как обиженный ребенок.

– Вот папа нас действительно любит. В отличие от тебя… И что прошу – всегда покупает. Придется ему звонить.

Дверь ее комнаты тоже захлопывается, оставляя меня с чувством вины и бессилия.

Запихиваю тарелки в посудомойку, чувствуя, как ноют плечи и спина. Укладываю рыбу в сковородку, стараясь ни о чем не думать.

Устала. Разбита. В депрессии. От одиночества хочется плакать.

Только никому до этого нет дела. Выгребай, Наденька, как знаешь.

От мелодии телефонного звонка вздрагиваю. Кто там? Ну, конечно. Сергей.

Его голос звучит жестко и злобно. Каждое слово – ядовитая стрела в мою усталую спину.

– Ты совсем охренела? – шипит он, – Я что тебе, банкомат? Зачем заставляешь детей у меня деньги клянчить?

– Я никого не заставляю. Просто Кир захотел дорогой рюкзак, а Даша роллы. Объяснила, что не могу им все это купить, а они решили позвонить тебе!

– Интересно, почему не можешь? Я тебе нормальные алименты плачу, между прочим! А дети все равно каждую неделю у меня попрошайничают!

Послать бы его, но почему-то начинаю оправдываться. Как провинившаяся школьница перед строгим учителем.

– Сергей, ну ты же знаешь, как сейчас все дорого! Кир ходит на робототехнику. Кружок платный. И там детали дорогие нужно постоянно покупать. Две недели назад куртку в мазут измазал. Отстирать не смогла даже химчистка, пришлось купить новую.

У Даши проблемы с английским. Пришлось нанять репетитора, чтобы двойку в четверти не поставили. Это тоже дорого. Моей зарплаты и твоих алиментов едва хватает!

Бывший муж усмехается, словно я рассказала ему анекдот.

– А вот об этом раньше думать надо было! Когда семью разрушала! Это не я подал на развод! Прощения у тебя просил, такую женщину, как Карина, ради тебя готов был бросить.

Не простила – получай! За что боролась, на то и напоролась! Хотела свободы? Пожалуйста! Только кому ты теперь нужна со своей зарплатой терапевта и внешностью пенсионерки? Ты мне не то что маленькую интрижку на стороне должна была простить! Ноги целовать и упрашивать чтобы остался!

Ну, признай, Надя, что просчиталась! Трудно без мужика в доме? Локти теперь кусаешь, наверное?

Его слова – как плевок в лицо. Боль, обида, унижение – все смешивается в один клубок.