Полина Граф – Монструм (страница 65)
Он вскинул взгляд к луне, затем подбросил в руке кинжал.
– Ну что, шкет, готов?
Стеф стиснул кулаки и челюсти. Его трясло, как от лихорадки. Почему он? Почему всегда именно он оказывается крайним, тем, кто должен за все отвечать?!
Сохранит ли он разум? И кем будет с этими ошметками воспоминаний? Уродливым монстром, сшитым из оставшихся лоскутов памяти?
Восемьдесят процентов…
Стефан рассеянно посмотрел на Меркурия.
– Если что… расскажи потом остальным, в чем тут было дело.
– Сам расскажешь, – заявил Поллукс и быстро схватил Стефа за плечо.
Стефан не успел среагировать, как лезвие вонзилось ему в грудь. Воздух выбило из легких, тело сотрясла острая боль. А затем все заволокло туманом.
Очнулся он уже на земле, в ушах гудело. Реальность медленно возвращала себе привычные очертания. Холодная сырая почва налипла на лицо. Стефан ничего не понимал: ни где находится, ни кто он такой. Страшное, пугающее мгновение. Что случилось? Почему он лежит посреди леса?
И тут сквозь рябь и мглу он увидел эквилибрума. Его звали Поллукс Опаленный.
«
В руках заоблачник держал сияющий белизной кинжал. Кинжал этот быстро уменьшался, и Поллукс поспешил убрать его в карман.
– Десять лет, – сообщил заоблачник. Стефан плохо различал его голос, все перекрывал звон. – Только за то, что мне нравятся самоотверженные души. Надеюсь, ты запомнишь мою доброту и будешь ценить ее до скончания своей короткой жалкой жизни. Жди тридцать свегид, и Меркурий пришлет нужные координаты. А пока постарайся прийти в себя.
Стефан попробовал встать, но конечности казались ватными и ни на что не способными. Память возвращалась неохотно.
– И да, попытайся особо не злиться, – предостерег его Поллукс. – Понимаю, тебе это сложно, но ты же не хочешь раскола в душе из-за сильных эмоций?
– Ублюдок… – хрипло выдавил Стефан.
– Удачи.
Эквилибрумы исчезли. Стеф со стоном перекатился на спину, ощупывая ноющую грудь. Ни раны, ни разрывов в одежде. Десять лет. Не восемьдесят. Еще пятнадцать минут назад и пять казались ему огромной жертвой, а тут – всего лишь десять.
Он постарался пробежаться по памяти, выискивая пробелы. Но как можно вспомнить то, о чем не помнишь? Казалось, все самые зловредные для психики моменты остались на месте. Возможно, эти десять лет выбирались случайным набором, и туда могло попасть все – от обычного отдыха на диване до судьбоносных дней.
Десять процентов жизни.
– Тебе не стоило этого делать, – раздался дрожащий голос Фри.
Стефан обернулся.
– Я хоть что-то сделал, как ты и просила.
– Но…
– Давно ты тут? – устало спросил он.
– С того момента, как он всадил тебе в грудь эту штуку…
Стефан вздохнул.
– Поллукс сказал, тридцать свегид. Значит, ждем почти час. Сейчас, я только поднимусь…
Фри немедленно оказалась рядом и осторожно потянула его вверх. После всех сегодняшних встрясок тело его практически не слушалось.
– Звезды, Стеф, такая жертва, ты с ума сошел! Это было глупо, – качала головой Фри, когда они шли обратно к протекторам. – Но храбро…
– Похоже, по-другому я не умею.
– Главное теперь вытащить Дана и Макса. Ох, только бы с ними все было в порядке.
– Кто такой Дан? – нахмурился Стеф.
Фри в ужасе остолбенела.
– О звезды, ты…
– Шучу. Его фиг забудешь.
Через некоторое время она спросила:
– Ты расскажешь остальным?
– К черту, – сухо сказал он. – Я не для них это делал.
Фри хотела сказать что-то еще, но осеклась. Пока они перешагивали через корни и продирались сквозь колючие терновые кусты, Стеф усиленно пытался найти хотя бы намек на то, о чем мог забыть. Определенно пропало что-то из детства, кажется, исчезло время, когда его сослали в ссылку в пятьдесят втором. Но тут он обратил внимание на Фри, до сих пор помогавшую ему идти вперед, несмотря на то как он поступил с ней в прошлом. И тогда Стефан кое-что понял.
– Знаешь, я не помню, что тогда тебе сказал. Думаю, что-то отвратительное, в своем стиле. Не говори, что это было, не хочу знать. Просто прими мои извинения.
– Ты о чем вообще? – спросила она, хмурясь.
– Я о… – Стефан осекся.
– Ничего не знаю и не помню.
Стеф не сразу сообразил, но как только осознание пришло, он подумал, что десять лет – не так уж и страшно. На десять процентов меньше плохих воспоминаний.
Глава XXVIII
Ломая грани
В камере было темно, гладкие стальные стены отдавали холодом. Казалось, при каждом движении по мышцам пробегал слабый заряд электричества, оттого я даже рукой не мог пошевелить без дрожи. В другом углу нашлась кровать, но не было уверенности, что ноги меня удержат, а ползти и вовсе не хотелось. Потому я просто сидел там, где меня оставили, ежась от холода и периодически вспыхивающей боли в груди. Не зря же меня предупреждали про эфир Антареса. Оболочка приземленного слишком слаба для Света звезды. Теперь на собственном опыте я осознал, насколько чертовски верным было это утверждение.
Столько всего произошло за эти сутки, чего никому не пожелаешь. Я упорно возвращался к разговору с Бетельгейзе и тем двум дням, что она мне дала. Интересно, сколько уже прошло от отведенного срока? День? И что будет, если Шакара проведет со мной и Антаресом свой опыт? Вероятно, все надежды Бетельгейзе на восстановление Света рухнут в небытие.
Тут раздался строгий, лишенный красок голос:
– Это все была ловушка, не так ли?
Едва я услышал его, мое сердце вспомнило, как биться, и я обернулся. Оказалось, что стена позади меня была стеклянной и по ту сторону, подобно мне, спиной к ней привалился человек. Из-за преграды его голос звучал как из-под воды.
– Дан? – спросил я, не веря своим глазам.
Тот тускло ухмыльнулся, глядя в противоположную стену.
– Извинения тут явно не помогут. Как-то в этот раз я знатно облажался.
– Зачем ты все это сделал? – Я хотел спросить со злостью, но не получилось. Дан был жив, а это главное. – Что за спешка? Остальные…
– Вселенная никому не дает лишнего времени, Макс, – ответил Дан. Тон казался мне непривычно блеклым. Будто какая-то искра в его душе погасла. – Не сделаешь чего-то быстро, оно может уйти навсегда.
– Но теперь мы застряли здесь.
– С этим не поспоришь.
Обсуждать что-либо не имело смысла, все и так было ясно без слов. Тратить силы на ругань не хотелось, а остальное уже не казалось значимым.
Дан пораздумал немного, а затем сказал:
– Знаешь что, Максимилиан…
– Хватит коверкать мое имя!
– Максим?
– Нет!