Полина Граф – Монструм (страница 62)
«
Голос матери до сих пор звучал у него в ушах, даже спустя столько лет. А здесь, под землей, он казался почти настоящим.
Тик нарастал.
Гудела не просто почва, гудел весь мир.
Время пришло.
Стефан сделал натужный вдох и резко согнулся. Уже через секунду он перекатился на живот, все его нутро содрогнулось, и он усиленно закашлял, стараясь вытолкать из себя комья земли. Но их не было, несмотря на ощущения. Так продолжалось еще некоторое время, от натуги на глаза навернулись слезы. Стеф лежал не под тоннами рыхлой почвы, а на сухой траве. Скрючившись, обливаясь ледяным потом, упершись лбом в собственные руки. И дрожал.
Обычно была только пустота. Но не сейчас, не в этот чертов раз. С трудом подняв голову, Стефан затравленно осмотрел колонны, на которых еще краснели пятна его крови и плоти.
Он терпеть не мог, когда ему вышибали мозги. Каждый раз, даже несмотря на весь каламбур, в его голове оставалась сплошная каша.
– Гребаная Ария, – сплюнул Стефан, поднимаясь на нетвердые ноги.
Он пошатывался, точно пьяный, все вокруг ходуном ходило. Тело не прекращало трястись.
– Света ради, как меня все достало, – страдальчески вздохнул он и поплелся вниз по склону. – Когда же это, мать твою, закончится…
Постепенно пришла боль в плече. Рана от клинка была не смертельной, но еще не заросла и гудела пчелиным роем. В ушах звенело, перед глазами мелькали белые круги, мешавшие видеть. Кажется, его слегка контузило. Обычно после подобных…
Он упал на колени возле ручья, прямо в грязь, и в лунном свете уставился на собственное отражение. Все его лицо покрывала запекшаяся кровь. Коснувшись затылка, Стефан обнаружил, что он липкий и щедро залит запекающейся кровью.
Выдав порцию очередной ругани, он зачерпнул горсть ледяной воды и стал умываться, очищая лицо и волосы. Если кто-то увидит его в таком виде, будут вопросы. Никто не должен узнать, что…
Тут Стефан вздрогнул и пораженно замер.
Макс его видел. Этот мелкий засранец был свидетелем его смерти. На падших-то плевать, что они ему сделают, а вот Максимус…
Все больше воспоминаний обрушивалось на Стефа. Макса украли, чего и следовало ожидать. Как объяснить это остальным? Он вообще не должен был тащиться сюда. До потери памяти Макс не стал бы этого делать. Может, и вправду поменялся? Маленький непослушный ублюдок. Но как падшие вообще узнали о звезде внутри него? Вряд ли метка Арии с ее предвидением распространялась и на такое. Нет, эта гадина видела только куски будущего, а уже потом подстраивала к ним мосты планов.
Голова закружилась сильнее прежнего, отбивая все мысли. Внутренности скрутил спазм. Стеф подался вперед, его стошнило. Настолько погано не бывало уже давно. Он сидел там, пытаясь взять себя в руки, но получалось так себе. Перед тем как уйти, юноша прополоскал рот от мерзкого привкуса. Страшно хотелось пить, но он стерпел. Горло царапало, точно по нему скребся песок.
Вдали доносились чьи-то возгласы. Кажется, искали их с Максом. Стефан сделал шаг, два, окликнул протекторов, а затем лес закружился с невиданной силой, наполняясь темными красками.
Стеф не помнил, как потерял сознание. Очнулся, лишь когда его начали усердно трясти.
– Эй, Феррари, – говорил некто, щелкая пальцами у него перед лицом.
Стефан разлепил веки, ему казалось, что каждое весило не меньше тонны.
– Выглядишь паршиво, – сказал Пабло, нависая над ним.
– Прямо как твоя жизнь, да? – прохрипел Стеф.
Малый Пес скорчил кислую мину и сообщил другим:
– Да, с ним определенно все в порядке.
Его перетащили на открытую местность. Голова почти не кружилась, но все равно казалась тяжелее наковальни.
– Ты в курсе, что тебя чуть не сожрала парочка сплитов? – Пабло присел на корточки рядом с ним, едко ухмыляясь. – Было бы крайне неловко, убей они тебя.
– По крайней мере, не пришлось бы слушать твой треп, и на том спасибо, – буркнул Стефан, садясь.
В стороне на паре самоцветов горел фиолетовый костер – твердый огонь. Сжирал он только определенные каменные породы, ничего более. Его окружали трое: Ханна, Фри и Коул. Девушки что-то взволнованно говорили Змееносцу, он же стоял, скрестив руки и покачивая головой. Тут Ханна увидела, что Стефан подает признаки жизни, и указала всем на него.
– Стефан, что с Максом? – обеспокоенно воскликнула Фри, подбегая ближе.
Он заколебался. Все ждали. Тогда он выдал все как есть.
Первой на рассказ отреагировала Ханна, причем достаточно бурно.
– О звезды! – гневно воскликнула она, притопнув ногой. – Ты серьезно его им отдал?!
– Я никого им не отдавал, дорогая, – фыркнул Стефан, выуживая из кармана пачку сигарет. – Я бы посмотрел, как вы бы отбивались от них поодиночке.
Коул, который до этого смотрел в землю с таким видом, будто она обещала дать ему все ответы, спокойно спросил:
– Откуда столько крови?
Вместо ответа Стеф положил в рот сигарету и многозначительно постучал себе пальцем по лбу. Остальные наверняка подумали, что он снова ведет себя несерьезно и потешается над сообразительностью Коула, а вот Змееносец прищурил золотистые глаза. Он-то все понял.
– Это твоя вина, – холодно выдала Ханна, глядя на Стефа сверху вниз. – Ты понимаешь, что теперь с нами всеми может случиться? Ты позволил падшим схватить Антареса!
Уже давно Стефан не видел ее такой озлобленной. Он и предположить не мог, что она могла
– Ханна, – попытался успокоить ее Коул, – хватит.
– Хватит? – надрывно переспросила она. – Мы жизнь должны отдавать за Свет! А он наверняка снова струсил! Как и в прошлый раз! Как и всегда! Почему ты его всегда защищаешь?
Стефан во все глаза смотрел на девушку, Пабло же неуверенно к нему повернулся.
– Ты же до последнего бился за него, верно? – осторожно спросил он.
Пабло хотел верить, очень хотел. Всегда искал в людях светлую сторону, но даже у него закралось подозрение. Стефа это задело.
– Сомневаешься во мне? Я что, в доказательство своей верности должен был там помереть?!
Темный ком гнева и обиды ворочался все сильнее.
– Звезды, у них же теперь монструм! Более того, у них Дан! – не унималась Ханна. – Мы должны были вытащить его, а не терять еще больше!.. Что с ними будет? Не удивлюсь, если ты и в этот раз поддался падшим, лишь бы спасти собственную шкуру, наплевав на чужие жизни! Дан пытался из тебя это выбить всеми силами, но ты так и остался бесхребетной…
Тут Стефан не выдержал, вскочил и угрожающе подался к ней. Похоже, сработало как надо – девушка вмиг прикусила язык и отступила. Она потупила взгляд. Возможно, поняла, что наговорила лишнего, ведь с падшими все могло быть не так однозначно.
– Дайте мне с ним поговорить. – Коул с укором стрельнул в Ханну глазами. – Стеф, идем.
Они отдалились на достаточное расстояние, чтобы никто их не слышал. Огонек костра еще виднелся, но главным освещением теперь была луна.
Встав под деревьями, Коул вздохнул и спросил:
– Так тебе голову прострелили?
– Ага, – ответил Стеф, наконец поджигая сигарету. – Так что постарайся говорить короткими предложениями, а не как обычно. Я сегодня соображаю немного хуже, чем всегда.
– Рад видеть, что с тобой все в порядке, – сказал Коул, похоже, вполне искренне. – Будь добр, расскажи, пожалуйста, о чем говорили падшие.
Стеф секунд десять собирал по крупицам возгласы Арии, а затем поведал обо всем: о ловушке, о том, что это Шакара послала падших и что она планирует провести некий опыт.
– Они нас с самого начала провоцировали нас на эту вылазку. Злили всеми способами.
Услышанное Коулу не понравилось. Он выглядел донельзя спокойным в любой ситуации, но между тем, казалось, тащил на своих плечах все проблемы мира.
– Плохо дело, очень плохо, – пробормотал Змееносец, положив руки на пояс.
– Отряды уже нашли вход в их крысиную нору? – спросил Стефан.
Коул кивнул, но оптимизма в этом кивке было немного.
– Я вычислил вход и манипуляциями осмотрел местность, – сообщил он, поднимая на Стефана тяжелый взгляд. – Но они уже ушли. Там пусто.
– То есть как? Совсем? Погоди, но что нам теперь делать?
Коул развел руками, все больше мрачнея.
– Честно? Я не знаю, Стефан. Мы не можем вычислить их годами, а сейчас счет идет на минуты. Я сделаю все, что смогу, но, если честно, надежды мало. Хоть я и стараюсь хранить веру до последнего. Возможно, если бы они не схватили Максимуса так быстро, то мы бы успели… – Тут Коул осекся. Он виновато взглянул на Стефа, и во взгляде его читалось все, что он так и не смог выговорить.