Полина Граф – Монструм (страница 40)

– Прежде всего я бы…

– Подожди, – бесцеремонно остановил ее Поллукс.

Он вытянул из нагрудного кармана векторные часы на цепочке – над ними проекцией загорелась дюжина циферблатов, измеряющих вселенское время. Эквилибрум обернулся к Меркурию и с тихим недовольством произнес:

– Ты же говорил ей, чтобы она не опаздывала в этот раз? Я не намерен терпеть подобное при каждом совещании.

– Всепроникающий Свет, вы еще кого-то решили сюда привести? – возмутилась Мемора. – У тебя и так достаточно охраны!

– О нет, лучик, это не охрана, – натянуто улыбнулся Поллукс. – Хотя как посмотреть. Понимаешь, принимая во внимание то, с чем мы имеем дело, я не намерен вести переговоры без своего правоведа.

Мемора хотела что-то сказать, но тут от скал эхом отскочил звук шагов. Стефан обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть густые черные вихри, потянувшиеся с тропинки. Первым делом на поляне показалась созданная из Тьмы тварь – она напоминала собаку, точнее добермана, только у нее были длинные острые уши и развевающийся дымом хвост. От существа исходила темная мгла, местами оно было чернее ночи в угольной шахте, но иногда проскальзывали и крупные светло-серые пятна. Да и сама тварь была овеяна едва зримой пурпурной аурой души. За ней вышла вторая, они обе едва касались снега и не оставляли следов. Стефан действительно удивился – удерживать вот так квинтэссенцию было сложно. В основном она вырывалась лишь при сильных эмоциях. Квинтэссенция эфира представляла собой отражение силы, в каком-то роде самой души, окрашиваясь цветом уникальной ауры. У каждого эквилибрума она действовала по-разному, но в большинстве своем ее применяли в бою. У звезд и дэларов квинтэссенция вообще была страшной штукой: она смешивалась со светозарным огнем или мглистой чернью, что преумножало урон во много раз и заодно придавало ей больше цвета спектров и монохромов, а не аур. Чем сильнее душа – тем она мощнее и опаснее, даже разумнее. Не все протекторы обретали такую силу, а если и обладали ею, то у редких она была боевой. Но Тринадцать высших потому-то и назывались высшими, ведь больше переняли от звезд и были способны причинить реальную боль недругу, если потребуется. Стеф ждал, что твари зарычат, но не был уверен, есть ли у них рты. Черные псы только направили свои безглазые морды в сторону Меморы, источая холод, более жгучий, чем местная погода. А затем появилась и их хозяйка.

Дэларша.

– Ты задержалась, – бросил ей Поллукс.

– Ну и в какую дыру ты затащил меня в этот раз, Опаленный? – требовательно вопросила она, приближаясь уверенной походкой.

Псы крутились возле ее тонких ног, терлись о белые узкие штаны, но заоблачница их не замечала. Острый прямой взгляд окинул собравшихся, на секунду задержавшись на Стефе. Кажется, в золотых глазах промелькнула удивленная насмешка. Стефу стало не по себе, хоть виду он и не подал. Присутствие дэларши для него меняло все. Один взгляд на это темное существо вызывал бурный гнев, точно сам Свет его души восставал против ее Тьмы. Он априори ненавидел дэларшу и весь ее род.

Вскоре она уже стояла рядом, источая уверенность с выражением легкого отвращения. Каждая часть тела заоблачницы казалась острой и тонкой. Одежда не вычурная, разве что белая накидка покрыта узорами да на шее повязан галстук с золотым тиснением. А вот лицо самодовольное, с постоянным выражением превосходства, точно все вокруг недостойны даже пыли под ее ногами. Острые темно-багровые губы выделялись на бледном лице, нос вздернутый и аккуратный, золотые глаза хищно цеплялись за все, что удостаивалось их внимания. Она была дэларом вторичного монохрома. Если перевести на звездные спектры, то вышел бы желтый. Волосы дэларов, изначально седые, постепенно, от висков, темнели, указывая на их монохром. Чем больше черноты – тем выше ранг. Прибывшая была седой, кроме черневшей челки и прядей, обрамлявших скулы.

Как только заоблачница села за стол рядом с Поллуксом, закинув ногу на ногу, тот решил ее представить.

– Мемора, это…

– Меня зовут Хель, – прямо сказала дэларша, растянув губы в отработанной деловой улыбке, такой же дружелюбной и теплой, как дно северных морей. – Я одна из главных правоведов «Белого луча», потому надеюсь, что наша встреча действительно стоит моего времени.

Последнее было произнесено с особым чувством и скорее обращено к Поллуксу.

– Да, я слышала о тебе, – сухо ответила Мемора. – Хель Хищная. Ты постоянно вращаешься около глав «Белого луча». За твою душу обе Армии обещают не менее семисот миллионов праетеров в ценсумах.

Брови Поллукса изумленно поползли вверх.

– Семьсот миллионов?! – возмущенно воскликнул он, глядя на Хель. – Это больше, чем за меня! Что ты такого наделала, пока мы не виделись?

– Занималась работой, в отличие от некоторых, – язвительно ответила она, поморщив нос.

– Вас всех с радостью примет Светлая армия, не волнуйтесь, – хмыкнула звезда. – Как и Темная.

Хель покачала головой, расплываясь в еще более широкой и ледяной улыбке. Черные псы медленно кружили вокруг стола, будто пришедшие на пир коршуны.

– Мы же здесь не ради того, чтобы вновь обсуждать личные дела «Белого луча», верно? Так давайте же начнем разбирать поставленный вопрос. Я представляю всех глав организации в сложных сделках и переговорах, включая его. – Дэларша пренебрежительно махнула на Поллукса. – Что вы хотели с ним обсудить?

– Поллукс рассказал о моем предложении?

Эквилибрум подался вперед.

– Я…

– Все, на что хватило его красноречия, – проинформировать меня о вашем желании помочь организовать некую «месть». – Хель вновь беспардонно перебила Поллукса, проигнорировав его раздраженный взор. – Предупреждаю, договор будет оформляться по всем законам.

– Чьим? – неприязненно спросил Стеф. – Света? Тьмы? Вы не имеете права ими пользоваться. Вы вне их законов.

Хель подняла на него взгляд, словно не веря, что он посмел с ней заговорить.

– Законам «Белого луча», конечно. Иных вариаций я не принимаю.

– Тем лучше, – ответила Мемора.

– Что ты хочешь взамен на информацию?

– Я хочу обезопасить монструма. Хочу, чтобы «Белый луч» больше не пытался вернуть его себе.

В эту самую секунду глаза Поллукса яростно вспыхнули.

– Монструма?! – поразился он.

– Вернуть себе?! – воскликнула Хель, негодующе оборачиваясь к Поллуксу. – Ты опять мне не все рассказал? Проблемы с отделением на Терре?

– Это… пустяки, – сквозь зубы прорычал он, скрестив руки на груди. – Вообще-то не совсем. Что ты имела в виду под «монструмом»?

– То, что это слово и значит. – Мемора спокойно пожала плечами. – Тот протектор. Его душа слилась с осколком красного спектра, который был похищен у тебя.

Услышанное потрясло Стефана. Картинка начала складываться, потому он жадно ловил каждое слово. Как и Хель. Казалось, она была готова порвать Поллукса на клочки.

– Вездесущая Тьма, Поллукс, что за беспредел тут у вас творится?! – спросила она и, схватив эквилибрума за лацкан, гневно притянула к себе. – Протектор украл у тебя осколок красного спектра? Во имя Вселенной, каким виртуозом надо быть, чтобы допустить подобное?! Ты хоть понимаешь, как это вредит репутации?!

– Ему помогали. И мы сейчас не об этом! – Он отбился от дэларши.

– Чей это был осколок?

– Тебя не касается, – огрызнулся Поллукс. – И я буду душевно благодарен тебе, Хель, если ты не станешь рассказывать об этом никому в «Белом луче». Я пригласил тебя сюда, чтобы ты помогла мне вернуть этот осколок, но дело, как видишь, принимает непредсказуемый оборот. – Поллукс раздраженно потер висок, точно у него началась мигрень. – Как этот протектор умудрился слиться со звездой?

– Я не знаю, – честно призналась Мемора. – Но теперь это все меняет и для тебя, не так ли? Я видела твои глаза, когда ты схватил протектора. Этот осколок для тебя очень важен. Ты не хочешь его повредить, а значит, не сможешь вырвать из протектора без последствий.

– Где сейчас то, что ранее принадлежало Опаленному? – со сталью в голосе спросила Хель, нервно постукивая по столу пальцами. Псы сели и уставились на Мемору.

– В штабе Аргентиона. В безопасности. И даже не от вас. – Звезда глянула на помрачневшего Поллукса. – Ты тоже печешься о его сохранности, я знаю. Поверь, так будет лучше.

– Да что ты вообще можешь знать? – прошипел он, и его зрачки налились оранжевым пламенем. – Ты понятия не имеешь, что здесь происходит.

– Нет, Поллукс. Я знаю, чья это душа. И ей будет безопаснее с Бетельгейзе.

От услышанного Поллукс замер, а Хель глубоко вздохнула, с трудом сдерживая ярость.

– Так значит, в это теперь еще и Первый паладин замешана, да? Ты по-прежнему не хочешь говорить, чей это был осколок?

– Теперь это не важно, – глухо отозвался он.

– Не важно?! – ощетинилась Хель. Псы наконец зарычали. – Ты вырыл себе поразительно бездонную яму, Поллукс, а я пытаюсь тебя хоть как-то оттуда вытащить! Дай мне немного больше информации!

– Почему тебе вечно нужно быть такой тарт?

Хель угрожающе приблизилась к нему. Теперь эквилибрумы находились почти вплотную друг к другу, взведенные и готовые совершить непоправимое, однако пока обошлись только презрительными взглядами.

– Назови-ка меня тарт еще раз, – прорычала Хель.

– Хватит! – попыталась усмирить их Мемора. – Поллукс, я пришла к тебе с предложением оставить в покое протектора и поквитаться с предательницей. Осколок ты уже вернуть не сможешь, теперь приземленный под покровительством одного из тринадцати паладинов. Но я не желаю накалять отношения между «Белым лучом» и Соларумом, потому и не хочу оставлять тебя с пустыми руками.