Полина Граф – Монструм (страница 31)

– В смысле? – удивилась Фри.

– А я не рассказывал, как меня вообще нашли?

Тот день хорошо отпечатался в памяти.

Когда душа люмен-протектора становится достаточно сильной, чтобы преломлять морок и управлять Светом, в Соларуме об этом узнают и приходят за новобранцем. Новичков легко выследить, ведь у протекторов эфира намного больше, чем у простых людей. В этом и была разница между нами и адъютами. Те, у кого Света больше, могли вживлять в себя звездный эфир, чтобы пользоваться частью их сил. И все протекторы попадали на службу по одному сценарию. Кроме меня. За мной никто не приходил.

Я объявился сам.

Мы с мамой жили вдвоем, денег нам вечно не хватало, поэтому время от времени я старался поработать то там, то тут. Даже в университет из-за этого пошел не сразу. Естественно, толку было немного, но я радовался и тем жалким крохам. Потому, когда выпал очередной шанс трудоустроиться, во мне зажегся интерес. О месте известно почти ничего не было, разве что мой отец там когда-то работал. Сказали, что дело не пыльное, всему нужному обучат по ходу дела. И зарплата неплохая. Требовалось только прийти на собеседование. Маме я ничего не сообщил, она скептически и холодно относилась ко всему, что было связано с отцом. Верно, до сих пор злилась на него.

– Мне по телефону дали адрес и имя, – говорил я. – То был дозорный пункт моего города, а обратиться требовалось к Дану Вуйцику. И угадай, кто в тот момент как раз оказался там, завершая задание? Первый разговор у нас вышел, конечно, просто фееричный. Он ничего про звонок не знал, как и остальные.

– Да ладно, – поразилась девушка. – Подожди, а кто же тебе звонил?

– Мы вроде как и не выяснили этого. – Я пожал плечами. – Какая-то женщина, она представилась бывшей коллегой отца. А еще так и не узнали, почему меня не отметил ни один индикатор. Они начали реагировать на мою душу лишь после того, как я оказался в рядах протекторов. Хотя, как мне сказали, Свет у меня уже давным-давно превышал Тьму. А именно так нас и вылавливают из толпы.

– Звезды, да ты серьезно сплошная загадка.

Я отстраненно кивнул и посмотрел на собственные ладони. Те покрывали мелкие шрамы и рубцы – совсем крохотные. Не было уверенности, когда они появились – до или после того, как мне посчастливилось стать протектором. А если и до, то как это произошло? Что со мной вообще тогда творилось? Это помнилось хуже всего. И это меня медленно и незримо убивало. Не физически, но морально.

– Фри… – еле слышно вымолвил я, но заставил себя говорить тверже. – Скажи, каким я был? Еще пару дней назад.

В глубине сиреневых глаз что-то затерялось. Горечь? Сожаление? Я не мог угадать. Спустя несколько мгновений, которые растянулись в той тусклой комнате до целой вечности, Фри нарушила молчание:

– Ты был… другим. – Было видно, как она усердно подбирает слова, но между тем заставляет себя не отводить взгляда. – Ты так же пытался докопаться до истины, забывал порой о еде и сне, зарывшись в тонны инфор и книг. Но в тебе было больше – намного больше – честолюбия. Сейчас оно куда-то исчезло. Ты редко перед кем-то извинялся, иногда казался вспыльчивым, порой подшучивал над другими, причем зачастую очень грубо. Была и нерешительность в вопросах, касающихся финального шага. Будто ты страшился, что впоследствии тебя примут за дурака. В глазах у тебя так и сверкало чувство собственной важности, превосходства. Желание показаться умнее, чем остальные.

Фри со вздохом повертела фиолетовый кончик пряди меж пальцев. Она красилась во все цвета, кроме зеленого. Он был ей противен.

– Мы те, кто мы есть, благодаря воспоминаниям. Именно происходящее вокруг делает из нас то, что мы представляем собой в настоящий момент. Так какую же часть жизни отобрали у тебя, Макс? Какие куски твоего прошлого отвечали за эгоизм, излишнюю вспыльчивость?

– Что же, если я верну осколок, то вновь стану тем, кем был до этого? Ты бы хотела, чтобы прежняя версия меня вернулась?

– Я просто хочу, чтобы с тобой все было в порядке. Мне все равно, какой ты. Главное, что Максимус Луцем – старый или новый – все еще здесь.

Она дружески взяла мои руки в свои, создав контакт.

Нужное воспоминание обнаружилось быстро. Оно подхватило меня и показало тот самый миг, когда подросток-сплит мощным ударом выбросил Фри из дверного проема.

Ее пронесло несколько метров по сырому асфальту. Руки заныли от ссадин, дышать стало невозможно. Тварь попала точно в солнечное сплетение. Все вокруг ходило ходуном, голова кружилась. Фри как через толщу воды слышала яростный рык монстра. Сморгнув с глаз пелену, она увидела, что почти сформировавшийся сплит набросился на меня и придавил к лестнице своей тяжелой тушей. Сердце девушки в ужасе застыло. Она решительно схватила клинок и, превозмогая боль, ринулась обратно. В тот же момент помещение залилось желтым светом, и чудище с пронзительным визгом отпрянуло. Я каким-то чудом умудрился разбить сферу о висок врага, и его охватил светозарный огонь. Но сплит быстро пришел в себя и ринулся ко мне с еще большей злобой.

– Стой! – крикнула Фри.

Она зацепилась за один из отросших на спине шипов, запрыгнула на монстра и стремительно вонзила клинок точно у основания шеи, с хрустом пробив грудину. Черное склизкое тело дернулось. Точное попадание – прямо в центр эфира. Фри рванула оружие на себя, затем прыгнула на пол. Лапы монстра подкосились, и его тело грохнулось и скатилось к основанию лестницы, прочертив за собой жирный след.

Наставница с волнением бросилась ко мне.

– Ты как?

Я не мог и слова вымолвить, просто трясся от напряжения. Меня с ног до головы покрывала темная гниль, да и Фри в ней здорово перемазалась. Неуверенно сев на ступеньку, я посмотрел на свою ладонь. Та покраснела и начала покрываться волдырями. Местами проступили неприятные фиолетовые пятна. Последствия ожога светозарным огнем. Фри заметила, что я с трудом смотрю на рану. Она прекрасно знала, как отвратительны мне были такие вещи.

– Хотя бы в этот раз ты вовремя, – через силу выдохнул я, стиснув зубы и стараясь не смотреть на ожог. – Но можно было и побыстрее.

– Прости, следовало поторопиться, – понурилась Фри, садясь рядом.

– Да уж.

– Дай осмотрю рану.

Пока Фри копалась в сумке в поисках первой помощи, я не переставал смотреть на рассыпающееся тело сплита. Монстр, которого Тьма заставляла убивать. Каждая похищенная сплитом душа попадала далеко за пределы Земли – к Темной армии, а в их руках она становилась страшным боевым ресурсом против Света – энергия для огромных и убийственных манипуляций. Потому протекторы должны были уничтожать самый низший эшелон Тьмы, подпитывавший верха. Мы старались не думать, что эти существа когда-то были людьми, от которых в итоге остается лишь груда черного пепла. От этой мысли становилось гадко.

– Подумать только, недавно ребенок, а сегодня темная тварь, – вырвалось у меня. – Как же много проблем он доставил.

– Ну и что, что ребенок? – отозвалась Фри. – Большой, красивый, больной – не важно.

– Оболочка – ничто, – отстраненно пробормотал я выученные строки. – Главное – душа.

– Верно. Чем она больше, тем сильнее существо. А если ее нет…

– Тогда оболочка несет смерть. Затем приходим мы и стираем из памяти людей не только ее, но и потерянную душу. – Это правило мне никогда не нравилось, но без него никуда. Просто я – тот, кто знал, что собой представляют души, какие это уникальные, сильные и хрупкие сущности, – не мог спокойно воспринимать, что никто в целом мире не вспомнит, как те когда-то ходили по этому свету. – Пацан теперь никогда не существовал.

Фри кивнула и, достав склянку с кометной пылью, начала осторожно посыпать мои ожоги. Я крепко зажмурился от новой боли. Кометы – раса врачевателей. Здорово, что они существовали и давали нам такое незаменимое лекарство, как пыль, но, когда лечишься этой дрянью, кажется, что делаешь себе только хуже.

– Терпи, – приказала Фри.

Через пару минут дело было сделано. Даже шрама почти не осталось, и то хорошо. Фри зажгла серебряный свет на полную мощность, и слепящее сияние выжгло все следы темной гнили со стен и нашей одежды. Дышать сразу стало легче.

– Ну что. – Фри нетерпеливо оглянулась. – Работа отлично проделана, с меня определенно хвалебное печенье! Теперь можно и в Соларум?

– Но мы не зачистили дом, – возразил я.

– Да брось! Адъюты сами вынесут все вещи мальца и сотрут из интернета его следы. Все будет чисто как стеклышко, не парься.

Я оставался тверд.

– Там темная гниль в доме, она опасна для приземленных.

– Но… – Фри смущенно указала на дверь. – Я же помогла тебе. Мы выполнили задание на высший балл! А меня еще кое-кто просил сегодня разгрести одно дельце в трех часовых поясах отсюда и…

Она переминалась с ноги на ногу в явном желании рвануть отсюда как можно быстрее.

Я так долго смотрел на нее, что Фри сникла. Ей хорошо был известен этот взгляд, которым ее часто награждали окружающие.

– Серьезно? Ты даже не… – Я оборвал себя на полуслове и отмахнулся. – Хотя нет, знаешь, иди. Черт, тебе ничего нельзя доверить. Ни одно задание не можешь нормально доделать! Светлые звезды, почему мне не дали в наставники кого-то другого? Ты абсолютно бесполезная!

Фри показалось, что ей залепили пощечину. Она сжала кулаки.