Полина Граф – Доминум (страница 9)
Звезды вокруг Альдебарана начали удивленно переглядываться.
–
Зербраг сказал это тихо, рокочуще, но стоило ему замедлиться, как Бетельгейзе не упустила возможности взять слово:
– На этот раз вы покинули нас ради древних сказок? И что же они вам дали?
Вместо ответа эквилибрум нагнулся, открывая сундук. Многие звезды от любопытства привстали с мест, чтобы лучше разглядеть его находку.
Крышка бесшумно отъехала, из темного нутра потянулся пар. Зербраг осторожно взял хрупкое нечто.
– Эти сказки – единственное, что у нас было. И они дали нам все.
Изумленный гул нарастал. Альдебаран пораженно уставился на полый фиолетовый ромб из стекла. Тот был большой и прозрачный, где-то с половину Зербрага. А еще кристалл оказался расколот.
– Это лампа Маяка, что установлен в Первом пределе, – громко и сухо пояснил эквилибрум собравшимся. – Мы взяли ее с собой, чтобы убедить всех вас в ее подлинности. Юниверсариум может провести с ней любые манипуляции, но, светлейшие правоведы, не взглянете ли вы на лампу сами?
Как только он поднес ромб к ложу правоведов, те жадно потянулись к артефакту, осторожно оглядывая его и, казалось, боясь разбить даже дыханием. Арктур внимательно вглядывался в стекло и, заметив на нем метки, возбужденно усмехнулся:
– Здесь печать Баэрдода Путеводного!
– Сам первый Верховный Света присутствовал при возведении этого великого сооружения, – спокойно подытожил Зербраг.
Тут Бетельгейзе вновь не вытерпела:
– Это воистину великолепная находка. Но, как я заметила, лампа расколота. Мы не сможем вернуть в нее тот первородный Свет, который направил бы нас к иным Маякам.
Зербраг согласно кивнул и двинулся на свое прежнее место, оставив правоведов увлеченно изучать находку.
– К тому же, – упорно продолжала Бетельгейзе, – если мне не изменяет память, Маяки никогда подолгу не задерживаются на своих местах. Так гласят легенды. Они выпали из нашей точки горизонта – дрейфуют вне времени и пространства. Вряд ли тот, который вы нашли, так и остался…
– Я выдвигаю свою кандидатуру на место Верховного Света по праву доверенного.
Бетельгейзе в потрясении лишилась дара речи, как и все на форуме. Сердце Альдебарана замерло, он ждал чего-то подобного – дерзость всегда была в духе его бывшего начальника.
Когда Бетельгейзе оправилась, Зербраг уже занял свое место перед ней.
– Вы не являлись доверенным Оттаны Устремленной, – холодно отрезала она, ни на секунду не теряя величия и становясь все грознее с каждым словом. – Вы никогда им не были – в каких бы Генезисах вы ни жили, ни один Верховный не делал вас своим доверенным. А без этого вы не имеете права претендовать на место Верховного.
– Мне и не нужно быть доверенным Верховного. Им меня сделает мой народ.
– Ваш народ? Вы оставили его! Вы снова бросились в свои слепые поиски, основываясь на легендах, чтобы найти сломанный Маяк!
– Но мы нашли его, – жестко ответил ей Зербраг. – Никто до этого не мог и подумать, что это возможно, а я нашел путь. Я сделал больше, чем кто-либо за все прошедшие Генезисы. Пускай Света в лампе больше нет, но способ вернуть его будет найден. Это малая проблема. Я сделаю это, вновь отыщу Маяк и отправлюсь к следующему, а затем к следующему, и так, пока они не приведут меня к Аларонему.
Он стремительно повернулся к изумленным слушателям и с пламенем в голосе изрек:
– Да. Я намерен зайти как никогда далеко. Я верну полис, который мы давно утратили. Тот самый полис, в котором родился не только Баэрдод Путеводный, но и сам Свет. Многие долгое время считали Аларонем всего лишь легендой, местом, в которое больше нет дороги ни одному эквилибруму.
Тут Зербраг указал на Бетельгейзе.
– После смерти Антареса Непогасимого нами правили слабые Верховные. Вы все это знаете. Мы бы не оказались там, где сейчас, окруженные Тьмой, если бы было иначе. И вы готовы рискнуть еще раз? Желаете, чтобы так продолжалось, чтобы мы вконец погасли? По-вашему, правление Бетельгейзе – именно то, что поможет Свету вновь вспыхнуть? У нас больше нет права на ошибку. Что она вам дала? После победы над Вторым паладином Тьмы при своем желтом спектре Бетельгейзе лишь тихо и безопасно поднималась вверх, к Магистрату. Да, она вела за собой легионы, но что великого она сделала? Хоть один громкий подвиг? Может, ей для этого недостает знаний и опыта? Или храбрости? – Он укоризненно посмотрел на Бетельгейзе. – А может, она боится погибнуть, не оставив после себя потомков? На ней угаснет весь магно-генум Анимера. Когда-то выходцы оттуда уже ставили узы Ноэ выше долга, когда Линадезе Отрекшаяся, будучи последней из рода, отказалась быть имперумом ради продолжения генума, из-за чего эры назад Анимера утратила звание правящего генума Кальцеона, уступив место Белзираку. История часто циклична. Бетельгейзе тоже последняя в своем роде. Как быстро она даст слабину ради Анимеры? Генум для нее превыше Света. Еще один слабый Верховный со своими потенциальными страхами.
– Все это ложь… – зло выдала Бетельгейзе.
– Но я, в отличие от нее, эфиророжденный. Мной не управляют низменные позывы, лишь искренняя преданность Свету. Многие из вас знают меня уже много Генезисов. Мои пребывания в сомниуме длились долго, я успел застать несколько эр и десяток Верховных. Я был полководцем, я убивал темных и отдавал Свету всего себя на протяжении целой жизни. Я воевал в Тройственной гражданской войне – если бы не я, то мы бы давно потеряли не только великую префектуру Еллерак, но и многие другие. Это мои легионы крушили полные предателей Элизиумы, выиграли Зенитную и Стальную войны, отвоевывали назад Зеркальные галактики и стояли перед темной армадой у врат Люксоруса, где в одиннадцатый раз умерла моя телесная оболочка. Но теперь я хочу дать Свету намного больше. Если первый Маяк найден, то возможно отыскать и остальные. Аларонем перемещается в пространстве и времени, но я отыщу этот полис. Там, в конце пути, где все началось, нас ждут силы и знания, древнее наследие, оставленное первыми звездами. Они были великими созидателями! Все знают, как много должно сохраниться в Аларонеме. Найдя колыбель самого Света, мы не только поймем больше о самих себе. Мы возвысимся над Тьмой. Не этого ли мы желаем?!
Альдебаран похолодел, увидев, как звезды согласно кивают Зербрагу, как одобрение срывается с их губ.
– С самого начала этой эры, сразу после битвы за Люксорус, Свет стал терять былое могущество. Это мрачная эра недостойности и загнанности. Тщедушные Верховные, неправильные решения вновь и вновь. Эквилибрис на грани слома. Но я клянусь, мы возвысимся. Найдя нашу исконную родину, мы вернем дэларов на место их предков, – решительно взмахнув рукой, все громче и тверже вещал эквилибрум. – Не мы начали эту Войну, но мы можем положить ей конец! Многие боятся, что это нарушит Эквилибрис, но знаете что? Вселенная не развалилась в те времена, когда дэлары были лишены всех прав. Так, может, это их судьба?
Отовсюду слышались одобрительные возгласы.
– Да!
– Именно!
– Вселенная давно показала, что у Света больше прав! Это мы делаем мир лучше, когда
Форум взорвался криками и аплодисментами. В ушах Альдебарана стоял оглушительный звон, сквозь который голоса скандировали имя Зербрага. Альдебаран не мог поверить в происходящее, все казалось ужасным бесконечным сном. Он мог лишь смотреть на Бетельгейзе – только она казалась настоящей среди дробящейся реальности. Тысячи взглядов были направлены в центр форума, но лишь один Альдебаран будто следил за Первым паладином. И под его пристальным взором она покинула этот хаос, оставив Свет торжественно чествовать своего будущего разрушителя.
Глава V
Кто старое помянет…
Собирались небыстро – намного медленнее, чем мне бы хотелось. Я даже успел подняться в оружейную – просторное помещение, полное всех тех вещей, которыми можно нашинковать врага. И всё из мерцающего серебра – одного из прочнейших металлов во Вселенной. Изощряться не стал: подобрал колчан, плотно набитый различными видами стрел, да выбрал более удобный лук, втайне надеясь хотя бы раз не потерять его.
Выходя, я отвлекся на проверку кармашков рабочего пояса и, естественно, в кого-то влетел. Мы столкнулись лбами, я коснулся человека, на секунду ощутив сильный запах гари. Сара отшатнулась, недовольно потирая ушибленное место. От ее ледяного взгляда у меня сводило желудок – настолько пустым и холодным тот был. Я извинился и хотел было пройти дальше, но она загородила мне путь.
– Ты ведь не отступишься, – констатировала Сара с присущей ей сухостью. – Все равно пойдешь в самую преисподнюю, только бы доказать что-то.
– Мы уже решили, что я иду в «Белый луч», – с раздражением отозвался я. – К тому же у вас нет шансов без меня.
– Да, это Коул верно подметил. Но без Антареса шансов не будет ни у кого.