Полина Граф – Доминум (страница 65)

– Кретин… – вновь сплюнул Стефан, подходя к нам. Оказавшись рядом, он произнес: – Нужно вернуться и разжечь костер. Ее… Арию… нельзя так оставлять.

Все удивленно покосились на него.

– Ты в своем уме? – Сара подалась вперед, вскинув подбородок. – Если падшие вновь придут, чтобы отбить Грея…

– Мы должны отправить ее по дальнейшему пути, а не оставлять на берегу, – покачал головой Стефан. Под его поблекшими глазами залегли тени.

– Мы можем ее просто похоронить, – предложила Фри. – Манипуляцией сделаем могилу и…

– Нет, – решительно сказал он. – Она хоть и предательница, но была избранницей звезд. Потому и уходить будет, как все остальные. Так будет правильно.

– Да, ты прав, – согласно закивал Дан. – И мы же не звери, оставлять Арию на съедение животным, уж простите за черный каламбур.

Фри глубоко вздохнула и хлопнула Стефа по плечу.

– Ладно, пойдем. Я помогу тебе собрать дрова.

Стефан еще немного помялся, после чего они скрылись за деревьями. Я, Сара и Дан расселись на больших валунах и около часа перебирали варианты дальнейших действий. Все были один хуже другого. Солнце село, из-за туч луны видно не было. Мы разожгли костер. Он потрескивал и приятно согревал в этот промозглый вечер. Искры срывались и весело уносились вверх, вызывая странное чувство ностальгии. Мои спутники ели какие-то сухари, запивая чаем из термоса. Я стал проверять содержимое рабочего пояса. Меня самого высушили манипуляцией, но вот вещи… Я чертыхнулся, увидев пошедшие волнами страницы блокнота.

Открыл синюю книжицу, и передо мной предстали поплывшие чернила и разводы. Ничего не прочесть. Все уничтожено.

– Не расстраивайся, – попытался подбодрить меня Дан. – Если хочешь, я соберу пару меток и верну блокнот в норму!

– Только не ты, – съязвила Сара, откидываясь спиной на замшелый валун. – Сначала бумагу испортила вода, а потом ты ее сожжешь.

– Да мои манипуляции доводили до такого всего пару раз! – возмутился Дан.

– И одна из них разнесла половину этажа Соларума, – невозмутимо напомнила Сара. – А другой ты недавно себя покалечил.

– Да к черту, – удрученно бросил я, прерывая их спор. – Сам как-нибудь справлюсь.

Сара неодобрительно качнула головой.

– Пытаешься сделать все в одиночку, не доверяя нам? В нашем деле это плохо.

Я поперхнулся от ее замечания.

– А кому мне доверять? Тебе, что ли?

Уж точно не после гибели Пабло.

Протекторша спокойно встретила мой выпад. Конечно, как же еще, какая у нее вообще могла быть реакция?

– Я тебе не враг. Это было бы бессмысленно. Да, я тебе не нравлюсь. Но если мы устроим серпентарий среди протекторов, то проиграем все. Мы должны научиться доверять друг другу.

Дан с интересом ждал, явно понимая, что в этом разговоре он не требуется. Я мрачно выдерживал ее взор.

– Как я могу полагаться на тебя? После всего, что ты сделала.

Сара пожала плечами.

– Никак. Я делаю все во благо Света. И ты либо со мной, либо нет.

– Это все, что ты можешь сказать? – вспыхнул я. – Тебя вообще ничего другое не волнует?! Как же ты сама, Сара? Почему ты постоянно говоришь о Свете, о его важности, но никогда не думаешь о себе в мире под ним?

– Все это не имеет смысла. Я не имею смысла. Ты не имеешь смысла. Мы не вечны, а Свет – да. В конечном итоге мы лишь инструменты, которые поддерживают общий порядок. Зачем мне притворяться, что это не так? Будто я имею право на волю, эмоции. Почему ты думаешь, что мы вообще имеем выбор?

– Потому что тогда ничего не несет смысла, – наконец вмешался Дан. Он в задумчивости постукивал пальцами по термосу. – Даже Свет. Зачем его сохранять, если мы не сможем его любить и наслаждаться всем, что он освещает и дарует? Свет нужен нам для жизни. А не для существования. Да, мы влачим этот крест, вынуждающий нас отказываться от нормальной жизни. Он заставляет протекторов жертвовать собой, потому что это великое и священное дело. Но никто и никогда не заставлял нас отказываться от себя.

– Ты так и не можешь смириться, Дан, – отозвалась Сара, скрещивая руки на груди и глядя прямо в огонь. – А ведь все стало бы намного проще. Для тебя и для всех нас.

Протекторша, кстати, не испарила свой меч. Так он рядом и лежал – серебряный, с сияющими синими трещинами и въевшейся сажей. Эта копоть навсегда стала ее частью. В оружии, в квинтэссенции, в душе. Я мало думал об этом – просто не было времени, – но теперь все больше задавался вопросом: что же довело Сару до такого? До хладнокровия, полного отсутствия чувств. Смерть наставника и попытки отделаться от репутации дочери беглого, струсившего протектора? Антарес говорил, что квинтэссенция выражает ее сломленные эмоции. Страшная, пугающая сила. Получается, что, будучи сломанной, она стала мощнее? Железная Дева в окружении своей уродливой души, в которую даже я страшился заглядывать. Все ради Света – убийства во имя общего блага. Возможно, даже подавление себя?

Я все еще терпеть не мог Сару. Но мне стало ее жаль.

– Эй вы! – донеслось от Грея, которого привязали к дереву на достаточном отдалении, чтобы он не подслушивал нас и не раздражал. – Ну как, решили, что со мной делать будете?

Сара вздохнула и, подобрав свой меч, направилась к нему.

– Тебя наконец-то ждет суд, Грей, – холодно сказала она. – Радуйся. Ты вернешься в ряды протекторов и продолжишь выполнять священный долг, который тебе уготовила судьба. Пускай ты этого и не заслуживаешь.

– Или же тебя отправят в Обливион, – с довольством усмехнулся Дан, оборачиваясь к пленнику. – Признаться, этот вариант мне нравится гораздо больше. Видеть не хочу твое лицо в Соларуме.

Грей закрыл глаза и шумно выдохнул.

– А вы оба видите лицо Ориона, когда спускаетесь по атриуму? Те зеркала на лестницах – они ведь помнят его, как и всех померших, да?

Его слова произвели эффект взрывной волны. Сара и Дан замерли. Первая оставалась почти что безразличной, но вот Дан пристально уставился на падшего, стиснув челюсти. Глядя на друга, я внезапно осознал, что он на грани. Вот так быстро. Осталось лишь спустить курок.

– О, я угадал! – обрадовался Грей. – Как же чертовски эффектно получилось. Вам с Орионом тоже хватило всего недели, чтобы забыть о погибшем друге и начать радоваться жизни? Вы и его вычеркнули из мира, полного доброго, любящего Света?

Дан резко вскочил и направился к Грею. Я и сам встал, подумав, что сейчас произойдет страшное. От его души брызнула яростная злоба, безудержная в своей чистоте. Дан уже создал в руке шпагу, но вдруг был отброшен назад и прокатился по листьям.

Квинтэссенция Сары отползла к ней.

– Не надо, – вымолвила она, воткнув меч в землю и положив руки на эфес.

Протекторша расправила плечи, глядя прямо на падшего. Спокойно и слегка сурово, так, как лучше всего умела. В тот момент я не мог не признать, что она была прекрасной. Устрашающая и великолепная. Особенно когда ее квинтэссенция спряталась в тенях леса позади Грея. Я опасливо уставился в гигантское мельтешение растерзанных образов. Развороченные грудные клетки, полные тлеющего огненного сияния, и цепкие руки. Тихо, но стремительно они заполнили собой все, создавая внушительную уродливую стену. И будто находились не в этом мире, а лишь высовывались в него из своих теней. Даже Дан невольно отступил, я-то подавно. Мы взирали на разверзнувшийся ад потрясенными глазами. Никто не сомневался, что своей волей Сара могла разорвать нас. Обратить внутреннюю боль против всех. Но вместо этого девушка смотрела на ее причину – на Грея. Тот исподлобья взирал на Сару.

– Ты всегда такой уверенный в своей правоте, – пророкотала она, пока руки ее тлеющей квинтэссенции скользили по стволу дерева вниз с самой кроны. – Издеваешься, мстишь, ненавидишь и просто злишься. Пытаешься притвориться тем, кем не являешься. Кем-то сильным и пугающим.

Руки уже коснулись плеч падшего. Он едва видимо вздрогнул. Даже напрягся. Грей не мог игнорировать то, как конечности медленно подползали к его животу и шее, то и дело впиваясь в кожу пальцами, точно пытаясь нащупать самые слабые места.

Сара вскинула подбородок.

– Но ты просто жалкий человечек. Помешанный на своей мании величия. Правда в том, что ты – никто. Ты никто для этого мира, Грей. Твой крестовый поход не имеет смысла, он просто незаметен ни для Света, ни для Тьмы. Мелкий жалкий паразит, который хочет казаться огромной вселенской угрозой. Но не может. Ты делаешь из себя посмешище. Ты жалок в своем самообмане.

Я с изумлением слушал ее. До этого мне плохо представлялось, что Сара способна проявлять хоть какие-то чувства и так отстаивать свои взгляды. И вызванная ею гигантская квинтэссенция опровергала ее же собственные слова – ей было дело до чего-то, кроме Света. Пускай она и не признавалась.

А тени тем временем оплели горло Грея. Казалось, вот-вот – и он даст слабину, треснет надменность, и покажется настоящий испуганный человек. Грей нервничал. Но не ломался. И чем сильнее стягивались путы на его шее, тем жарче горели зеленые огни презрения в глазах.

Позади треснула ветка. Мир напомнил о себе, и Сара успокоилась, испарив тени. Грей выдохнул, на его шее остались пурпурные отметины от ожогов.

– Ты куда сорвался? – спросила она, когда я направился к деревьям.

Я сделал еще несколько шагов, и только затем ветви раздвинулись, и на свет вышла бледная фигура.