Полина Граф – Доминум (страница 62)

– Макс? – тихо спросила мама, словно не узнавая меня, и смахнула вновь подступившие слезы. – Почему ты не в кровати? Тебе хуже?

Я покачал головой, а говорить было больно. Она протянула ко мне руки.

– Иди ко мне.

Как только я оказался рядом, она прижала меня к себе с такой силой, точно решила никогда не отпускать. От нее ледяными тягучими волнами исходило убийственное горе. Из души исчезли все краски, а рубиновое дерево лишилось листвы. Минуты шли за часы. Мама снова беззвучно заплакала, так и не отпустив меня. Стекло холодом обжигало пальцы.

– У меня остался только ты, – с болью произнесла мать. – Только ты один. Пожалуйста, никогда не покидай меня.

– Не буду, – прошептал я и разломил стекло надвое.

Ветер гулял над полем, разнося по воздуху запах скошенной травы. Жаркое солнце резало по глазам, и где-то там рядом с ним в безоблачном небе вился желтый воздушный змей. Мне было шесть. Отец помогал удерживать бечевку, заодно показывая, как правильно управляться с игрушкой. Вскоре я уже бежал по полю, радостно глядя на далекую желтую точку, которая словно хотела потягаться с солнцем в яркости. Родители сидели неподалеку, наблюдая за мной.

А затем воспоминание треснуло. Земля подо мной провалилась, и я полетел вниз, в размытую пустоту. Сердце взволнованно загрохотало, руки заскользили по воздуху, пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, и выдирали из сознания моменты и образы, проносящиеся мимо, точно скоростной поезд.

…Долгая-долгая поездка за город, за рулем автомобиля сидела мама. Отец никогда не водил. Золотые лучи закатного солнца переливались на стекле…

…Я медленно открыл отцовскую сумку, забытую в коридоре. Внимание привлекло нечто серебряное. Настоящий охотничий нож!..

…Меня бросили на землю, из пульсирующего и опухшего носа шла солоноватая кровь. Я снова подрался с одноклассниками. Трое против четырех. Я испытывал в драке острую нужду. Азарт боя, прилив энергии. Это и заставляло девятилетнего меня раз за разом подниматься и вновь бежать с кулаками на соперников…

…Мама накладывала еды в мою тарелку. Мы снова садились ужинать только вдвоем, ведь отец в очередной раз уехал…

…В ванной лежала неряшливо брошенная серо-синяя куртка. Ее пуговицы поблескивали серебром, в районе предплечья обнаружилась дыра, края которой потемнели от крови…

…Я наблюдал за отцом через щелку двери его кабинета. Тот лишь недавно вернулся из поездки, даже пальто не снял. В углу стоял мольберт с незаконченной картиной. На столе царил необычный беспорядок из сваленных в кучу книг и странного вида приборов. Гремели квадратные стекляшки. Отец рисовал что-то красными чернилами. Убрав одну из книг, он открыл мне обзор на круглый прозрачный шар, сиявший белым светом…

…Ветки били по лицу. Я что есть сил бежал сквозь лес, в ужасе оглядываясь и стискивая в руках лук…

…Мама тепло и нежно улыбалась. Она рассматривала мой рисунок с дирижаблем…

…Я спрятался за кустом, по-прежнему прижимая к себе лук. Передо мной на корточках сидела красивая девушка с бледно-серебристыми волосами и белой, покрытой серыми пятнами кожей. Ее ярко-синие глаза полнились смятением и даже шоком, но настойчивый голос просил меня успокоиться…

…Все вокруг поглотил голубой свет…

…Падал первый снег. Я устал от долгого пути, потому отец посадил меня к себе на шею, и мы возвращались домой через парк под светом бледных фонарей…

…Голубая вспышка спала. Вновь кабинет. Отец сидел на полу у самой стены, словно упал, и не был похож на себя самого. Что-то изменилось. Его наполнял безмолвный ужас. Он смотрел прямо на меня, будто не узнавая, и это чувство становилось все крепче и сильнее, пока с его губ не сорвалось:

– Что же я натворил…

Меня окружал лес. Листья давно опали и темным ковром лежали на земле. Голые ветви деревьев казались трещинами на светло-сером небе. Было холодно и сыро, но главное – безгранично уныло.

Я не управлял собственным телом. Ноги несли меня вперед сквозь плотные заросли кустарника. Придя в себя, я некоторое время пребывал в полудреме, но, когда Антарес стал спускаться по склону, меня пробрала дрожь.

– А ну стой! – озлобился я, пытаясь затормозить, но безрезультатно. – Куда ты ведешь меня?! Где мы?!

Антарес молчал, но я чувствовал, как в его части души разгорается настоящее пламя.

– Прекрати это!

Я с трудом вырвал управление над одной рукой и ухватился за низко растущую ветку. Заоблачник не ожидал этого, и мы навернулись на скользкой листве.

– Не мешай мне! – яростно зашипел он, пытаясь подняться.

– Нет! – Я специально потерял равновесие, не позволяя Антаресу встать на ноги.

Тот рвал и метал. Силы возвращались к нему с каждой секундой, как и растущий гнев. Действие заряда, которым Грей заблокировал эфир и огонь Антареса, почти спало. Глубоко внутри я боялся его, но не мог оставить все как есть.

– Так не может продолжаться! – злился он. Пальцы докрасна раскалились, и отсыревший поваленный ствол дерева, за который заоблачник до боли уцепился, проминался и выгорал от неистовой энергии. – Мы начали сливаться! Нельзя этого допустить!

Он отбросил мою часть сознания в самый дальний угол. В глазах потемнело, дыхание сбилось.

«Хватит, – прорычал он. – Больше нельзя тянуть. Я завершу то, что начал. Мне нужно лишь добраться туда».

Наше слияние откатилось, мысли больше не перекликались. Наверное, Антарес устроил встряску в сознании, чтобы притормозить процесс.

Он прошел еще метров двадцать, после чего я налетел на него с отчаянной решимостью. Биться с ним было все равно что гнуть рельсовую шпалу голыми руками. Верховный отмахивался от меня как от назойливой мухи, но мне вновь и с большим трудом удалось отвоевать руку. Я сделал первое, что пришло в голову, и со всей силы зарядил кулаком по собственному лицу. На глаза навернулись слезы, из носа брызнула кровь. Антарес ослабил хватку всего на секунду, но этого хватило, чтобы подставить самому себе подножку и покатиться вниз с пригорка, ломая кусты и отбивая ребра о камни.

Антарес просто озверел.

– Тарт!

– Я не позволю тебе убить нас! И никого другого! Ты уже покалечил Ханну, хватит! – сквозь зубы процедил я, изо всех сил отбиваясь. – Что ты задумал, черт тебя дери?!

– Я должен завершить начатое!

Он шарахнул по моему разуму, но не так сильно, как в прошлый раз, и стал подниматься.

– Прекрати, пока не поздно, – воскликнул я, чувствуя, что больше неспособен дать отпор.

«Именно это я и пытаюсь сделать, Максимус. – мысленно ответил Антарес. Он потрогал опухший и болящий нос. – Все прекратится. Все будет в порядке. Раз и навсегда».

– Так занимательно! – раздался чей-то голос.

– Эпохальное сражение! – вторил ему другой.

Желудок сжался в ком, когда я увидел среди деревьев Черно-Белых. Они так неестественно, но вместе с тем самодовольно смотрелись на обычном земном фоне.

– Только вот чего желает Антарес? – спросил Правый, глядя на товарища. – Блага?

– Или зла?

– Что… что вы здесь делаете? – дрожащим от потрясения голосом выдавил я.

Антарес встряхнулся и быстро двинулся вперед, больше не давая мне и шанса взять управление.

– Эй! – Я попытался повернуть голову, но заоблачник не позволил даже этого. – Постой, они же…

– Что ты несешь? – непонимающе спросил он.

– Они же стоят там, прямо за нами! Ты что, не видишь?

– О ком ты?

– Максимус, мы должны похвалить тебя. – Один из Черно-Белых возник чуть впереди. – Ты почти в конечном пункте!

– Как и Антарес, – подтвердил второй. – Каждый из вас достигнет желаемого.

Заоблачник шел точно на север, а Черно-Белые то и дело возникали среди деревьев.

– Его план такой старый и продуманный…

– Несомненно важный…

– Вы все окажетесь там, где запланировано. Но не всегда сразу, не всегда прямым путем.

– Что вам нужно от меня?! – закричал я.

– Во имя всего светлого, с кем ты говоришь? – Антарес стал раздражаться, но вместе с тем немало забеспокоился. Он остановился.

Черно-Белые подступили ближе. Такие спокойные, озаренные ленивыми улыбками.

– Видеть нас он действительно не может.

– Да ему это и ни к чему, – сказал Левый, проходя мимо. – Зачем его беспокоить?

– Убирайтесь к чертовой матери! – ощетинился я.