Полина Граф – Доминум (страница 35)

– Хватит косо глядеть на Мерихона, – сухо откликнулся Альдебаран, вновь доставая сверток. – Мне надоели ваши перепалки и жалобы друг на друга. Он не предатель.

– Ну что вы, Мерихон просто дурак. Но он верный. Я сомневаюсь насчет новенького.

– Так ты о Сириусе? Чем он заслужил твое недоверие?

– Скорее чем не заслужил. Луц, я его не знаю. Не думаю, что доверять нечто настолько важное и ценное такой неокрепшей душе – хорошая идея.

– Не сомневайся в моем выборе доверенных. Я готов верить вам так же, как и себе.

– Здорово вам, луц. Я вот даже сам себе никогда не доверяю полностью, – вновь улыбнулся Габиум. – И вам не советую.

– И все же, – Альдебаран пропустил его колкости мимо ушей, – если ты считаешь, что Сириус мог передать информацию о нашем деле Зербрагу, то это просто невозможно. Я рассказал вам все как раз перед встречей с ним.

– Но кто знает? Сириус ведет все ваши дела с недавних пор, вы слишком много ему поручили. – Тут он задумался, а после затряс головой и вскинул ладони. – Ладно-ладно. Я огромный параноик. К тому же по темным каналам кое-что ходит. Возможно, Зербраг узнал и оттуда. Я этого не утверждаю, но…

Альдебаран почувствовал, как холод сковывает его тело, как трещит в воздухе лед.

– Что там говорят?

– Терра. Они упоминали Терру. Думаете, совпадение?

Все проваливалось в пустоту. Взгляд Альдебарана заметался при мысли о том, что Тьме уже может быть известно об Антаресе. Он уставился перед собой – на изображение Баэрдода Путеводного. Здесь, на стенах, рассказывалась его история. Его восхождение как предводителя, его доверие дэларам. Те показывались скудно, как черные неказистые фигуры. Единственным узнаваемым и самым отталкивающим был их предводитель Ревершиль. Тот, кто предал общее дело и кого Баэрдод убил. Но что же происходило до его казни? Изучение мира Светом и Тьмой рука об руку, общие законы, мораль. И в самом начале как рисунков, так и эры Зарождения – огромная черная тень, обволакивающая оба народа. Всем известный образ, существовавший или существующий. Тот, кто был вместе с дэларами и одновременно отдельно от всех. Душа, не появлявшаяся на глазах кого бы то ни было уже долгое время, способная в одиночку убивать светлые легионы. Об этой личности до сих пор слагали легенды, его появления боялись. Он никогда не исчезал до конца.

Альдебаран не сразу вышел из оцепенения.

– Нет. Разумеется, нет. Похоже, все узна´ют обо всем намного быстрее, чем мы предполагали.

– Сначала пусть попробуют туда пробраться. Удачи им с этим.

Тут Габиум вытащил из широкого кармана увесистый механизм размером с небольшой булыжник. Он брызгал лучезарным светом.

– Будем там первее всех, – усмехнулся эквилибрум, подбрасывая потоковое ядро.

– А ты быстр, – устало хмыкнул Альдебаран, переводя взор на ткань свертка. – Отличная работа.

Он потянул за небольшое крепление, попутно уколовшись об покривившуюся позади него иглу. Сердце префекта гулко забилось, но тут же успокоилось, точно ничего и не произошло. Нельзя искать подвох во всем подряд. Каплю серебряной крови эквилибрум вытер об ткань, а затем вытащил из нее содержимое.

При взгляде на вещь Альдебарана немедля окунуло в то время, когда он вернулся в родовое гнездо после посвящения. Небо было темным, ночным, а воздух тяжел и влажен. Альдебаран закончил рекрутство: молодой и юный, он стоял перед бескрайним миром. Ему требовалось выбрать судьбу, направление, которому он посвятит долгое время. Альдебаран сразу заявил отцу, что дальше продолжать военную службу не намерен.

– И что же ты хочешь? – приторно улыбнулся Арктур, отрываясь от своей работы. – О, вероятно, быть сказителем историй? Или делать эфирные картины? А может, историю собрался изучать?

– Я еще не знаю. – Альдебаран заставлял себя говорить твердо. Перед отцом это всегда было сложно. Но Альдебаран решил, что если скажет обо всем как можно увереннее, то отец поймет. – Не армия, это точно. Я не хочу жить ею все отведенное мне время. Только не войной.

– Но это же твоя судьба! Как ты не понимаешь, луц Зербраг уже пригласил тебя в свой легион. Даже твой брат уже перестал капризничать и понял, что благо генума и Света первейшее и важнейшее!

– Я все обдумал.

– Нет, ты подумаешь еще! – взорвался Арктур. Как и всегда – резко, неожиданно, до оранжевых вспышек в глазах. – И примешь верное решение, полезное в первую очередь для тебя! Почему мне вечно нужно указывать вам двоим самый правильный путь?

Альдебарана пробрало до дрожи. В голове и ребрах ударило знакомой режущей болью.

– Не пытайся продавить, – выпалил он, чувствуя кровь на языке. – Я не пойду на это, я сам выберу, что для меня правильно.

– Ты будешь в том месте, которое тебе уготовил Свет! – ярился Арктур. – Ты пройдешь все эти испытания, станешь великим! Будь там, где правильно и нужно для всех! Мы – Белзирак, мы – почтенный, древний и военный генум. Я не позволю тебе поддаться секундному эгоизму. Сколько еще я должен выбивать из тебя эту дурь?!

Вся его сила, казалось, разрывающая нутро на лоскуты, обрушилась на Альдебарана.

Такое бывало редко, но все-таки бывало. Порой казалось, что подобным образом в Белзираке некоторые проявляли любовь к отпрыскам. По крайней мере, Альдебаран не видел иного отношения и не знал, могло ли быть воспитание иным хотя бы в других генумах.

– Что там у вас? – поинтересовался Габиум, нетерпеливо вытягивая шею и вырывая Альдебарана из тяжелых воспоминаний.

– Мой рекрутский клинок, – вымолвил тот, хмуро оглядывая оружие. – Уходя со службы в армии, я его оставил. Не думал, что Зербраг его сохранил.

Эфес состоял из темного матового стекла. С одной стороны лезвия на магнификуме было выгравировано его имя, а с другой – первое спектральное имя, которое каждый рекрут получал в конце обучения.

Гететис – Покорный.

Глава XVIII

Забытые среди тьмы и камней

Зала, в которую мы попали, была круглой и темной. Неяркий белый свет лился из высоких окон, лишь слегка упрощая наше положение. Паскаль зажег фонарь-солнце и отпустил его под далекий куполообразный потолок. Сияние выхватило из мрака беломраморные стены и расставленный полукругом ряд колонн.

Все замерли, сохраняя немое опасение и благоговение, при этом разглядывая место, по которому тысячи лет никто не ходил. Повсюду лежал огромный слой пыли, но воздух был чистым. Стояла тишина.

Неожиданно раздался громкий хлопок, отчего подскочил не я один. Все резко обернулись, а Фри подпрыгнула еще пару раз.

– Что ты делаешь? – осведомился Коул.

Фри с неодобрением топнула ногой об пол.

– Тут гравитация работает? Почему всё как на Земле? Мы могли с таким же успехом в Рио рвануть.

– Не работает, – сообщила ей Ламия. – Но это одна из наших способностей, которая передалась со звездной силой. Вокруг каждого из нас есть небольшое поле, которое стабилизирует любую гравитацию на небесных телах. У протекторов не так много случаев для использования такой способности, но, похоже, она действительно рабочая.

– Мне не нравится, – буркнула Фри, при этом пнув валявшийся рядом камень. Она сделала это несильно, но тот подлетел ввысь метра на четыре и остановился, только когда долетел до стены.

Глядя на это, Пабло озадаченно почесал затылок.

– Нужно бы найти манипуляцию, которая обеспечивает вещам нормальное притяжение. Тисус отметил на карте то место?

Пока он, Коул и Ламия изучали на трехмерной карте закорючки Тисуса, Паскаль с подозрением огляделся.

– А воздух? Я не спец в технических делах, но, простите, разве кровь у нас не должна была вскипеть, а легкие – разорваться?

– Это уже разработки заоблачников. – Ламия обернулась. – Манипуляционный кластер работал тут все эти тысячелетия и создавал требуемый людям воздух. К сожалению, нам не досталась способность заоблачников дышать в любой среде.

Стеф мрачно закутался в сюртук.

– Лучше б нам их термостойкость досталась. Тут чертовски холодно.

Он был прав. Температура хоть и оказалась терпимой, все равно не радовала. От дыхания появлялись облачка пара.

– Это тоже исправим. И энергию включим, – с воодушевлением сказал Пабло. – Все тут будет как надо.

Коул заявил, что мы поделимся на три отряда. Он представил всем на обозрение карту Лунного дома. Это было большое строение в два этажа. Второй, где раньше располагались жилые помещения, оказался почти полностью уничтожен. Первый являл собой закольцованные коридоры и напоминал детскую игрушку, в которой требовалось провести шарик через лабиринт и загнать в лунку. Конечно, указатели имелись, но проще не становилось. Коул послал Ламию и Пабло в западное крыло – включать гравитацию и энергию. Сам он, прихватив Фри, решил перенести Луну в середину сооружения – к Центруму. А меня в компании Ханны, Стефана, Сары и Паскаля направил в обход по главному кольцу Лунного дома.

– Я должен идти с Луной! – настоял я, когда все остальные уже были готовы выдвигаться.

– Там не требуется столько людей, – заявил Коул, перенимая управление носилками. – А в обходе ты как раз пригодишься.

– Но…

– Макс, я даю тебе множество поблажек, но не думай, что стерплю все. Я сказал тебе идти в обход, значит, ты пойдешь, иначе не надейся на мою милость в будущем. – Он огрел меня такой строгостью, что в животе похолодело. – К тому же, если Антарес что-нибудь скажет или почувствует, это будет очень кстати. Вы сделаете круг, затем подберете Пабло с Ламией, и все вместе, дружно и с улыбками, направитесь к Центруму. А если в отряде начнутся конфликты, я лично оштрафую каждого на пять лет воспоминаний.