Полина Граф – Доминум (страница 21)

«…но именно ты виновник происходящего. Ты… ты бросил свой народ. Не стал защищать его, скрылся в тени на отдаленной планете, и ради чего? Ты оставил Свет. И если бы тебя здесь не было, Земля не висела бы на волоске и мне бы не пришлось идти к падшим».

Я двинулся к своему креслу по приглашению Ламии, и только затем Антарес мрачно пророкотал:

«Ты даже не представляешь, чего бы еще не было, не окажись я здесь».

Ламия усадила меня. Фри не переставала нарезать круги по комнате, так искря волнением и страхом, что грызла ногти на руке. Стеф сидел на тумбочке неподалеку, Дан что-то делал с ухом Гектора.

– Все это время я буду с тобой на связи из Соларума, – сказал он. – И увижу то же, что и ты. Будем общаться. Только, главное, не заговаривай со мной, когда вольешься в общество падших. Это будет смотреться странно, а Гектор вроде как шизофренией не страдал.

Я кивнул, после чего слово взяла Ламия, задававшая на световых проекциях последние настройки:

– Операция займет часа два. Я надеюсь. В это время Дан и Стефан как-то отвлекут Коула с компанией. Сначала я извлеку душу падшего, затем твою. Естественно, душу Гектора мы в твое тело подселять не станем. Оно будет пусто и обездвижено. Ни воли, ни мыслей, ни желаний. А вот будь ты настоящим эквилибрумом… Говорят, их тела так пронизаны эфиром, что даже после изъятия души воля может сохраняться. Бездумная воля, без разума. Оболочка остается живой. Короче, я помещу оболочку в стазис, так что подгнивать она не будет.

– Вот уж спасибо, – проворчал я, вдавливаясь в кресло.

– Падшим по возможности на глаза не попадайся, – наставлял Дан. – Они будут спрашивать, где ты был, но мы с тобой это как-нибудь по ходу дела придумаем. Не бойся, я король импровизаций.

Близнецы включила нужные механизмы.

– Увидимся на той стороне, – хмыкнула она на прощание.

Должно быть, я быстро отключился. Все казалось медлительным, черным и густым. Я слышал лишь грохот сердца, пока и он внезапно не исчез. Повсюду замелькали слепящие огни. Они окружили меня, подхватили, словно безумный водоворот, готовый утащить на самое дно. Меня пугала мысль, что огни унесут меня прочь, и я изо всех сил отчаянно старался вернуться. Но чем яростнее я сопротивлялся, тем скорее поток вырывал меня из привычной реальности. В какой-то миг все утратило смысл, стало легким и эфемерным. Я застыл, а затем ощутил, как на плечо легла чья-то рука. От нее во все стороны брезжил красный свет.

Я открыл глаза, все еще щурясь. Вокруг плавали чьи-то лица, и единственное, что выглядело четко в размазанном окружении, – соседнее кресло, на котором лежал человек. Голова его была повернута в мою сторону. Когда перед глазами все перестало расплываться и образ превратился в единое целое, я вгляделся в его лицо. И немедленно похолодел.

Рядом со мной лежал не просто человек. Это был я.

Глава XI

Доверенные

Яркий Еретам давно ушел за горизонт, и небо освещала большая и бледная галактика Симизара, напоминающая скорее пузырь, чем скопление звезд. Альдебаран едва успел ввалиться в кабинет и усесться за стол, как в проходе, словно по зову, возник одетый в рабочую накидку Лумис – комета-секретарь. На диво симметричный и тонкий, он тихо стоял, вытянувшись и сложив руки за спиной, напоминая статую из темного гладкого камня. Если бы не его короткие дымные волосы ядовито-синего цвета да огромные мерцающие глаза и трещины в полом теле, Альдебаран и вовсе бы подумал, что Лумис лишь притворяется живым.

Маленький эквилибрум никогда не говорил без надобности, верно ожидая нужного момента.

Альдебаран отвернулся от него и тяжело откинулся на спинку кресла, беспристрастно глядя в потолок.

– Лумис?

– Да, луц? – переливчато откликнулся секретарь.

– Что там у нас по делам?

Вспышка – и Лумис оказался на расстоянии вытянутой руки от Альдебарана, держа энергласс.

– Рабочая группа завершила создание ядра для восстановления третьего транзитного потока Кальцеона, – невозмутимо вещал комета. – Обещают вскоре приступить к последней стадии. Вновь разногласия за право добычи альстали в планетарных системах Денеба и Оги. Требуется вмешательство ваших замов. Представитель Банка памяти желает встретиться с вами как можно скорее, чтобы обсудить отчеты по последней четверти талидона. «Белый луч» подорвал поставку омния, украдены триста пять тысяч тонн материала. Ваш зам[7] – Ольфус Остроглазый – вновь подал прошение на сбор войск для нападения на селения Темной армии близ Дробящихся плит. Как он сказал, цитирую: «Это наша исконная земля, а тартские отпрыски покрыли своей ублюдской Тьмой каждый миллиметр, сколько можно терпеть?!» Академия рекрутов Кальцеона просила вас провести…

Альдебаран уже не слушал. Он вымученно зажмурил глаза, чувствуя нарастающую головную боль, словно с каждым озвученным делом ему на макушку грохался огромный булыжник. Все мысли до сих пор вращались исключительно вокруг Зербрага и Бетельгейзе. И Антареса.

Что-то нужно было делать. Даже кипа обязанностей уже не казалась такой воинственно непреодолимой и важной. Он дал Бетельгейзе клятву.

Альдебаран выпрямился, сел ровно и с мрачным видом уставился на город по ту сторону окна. С тех пор как эквилибрум обосновался на Фадмирионе, в самом сердце Кальцеона, он все время продолжал изумляться, насколько же темным казался этот столичный полис, охватывающий почти всю поверхность небольшой планеты. И между тем он не был беспросветным. Полис казался изящным и нежным, хранящим свое сияние в едва мерцающих покрывалах материи, что сверкали над улицами. Высокие тонкие башни соединялись друг с другом арками мостов, фонарями создавая реку света на многие километры. Над стеклянными крышами домов стаями проплывали огромные еле видимые люминосы – каждую ночь они собирали клювами Свет. Хребты живых гор вдали спали вечным сном, лишь изредка меняя свой мерцающий ландшафт. Альдебаран видел на улицах множество эквилибрумов– те шли куда-то по своим делам. А полис хранил спокойствие. Думалось, что он всегда пребывал в дреме, несмотря на многочисленное население. Альдебаран чувствовал с ним непреодолимую связь. Ему тоже не хотелось просыпаться.

– …а Квентрир Тишайший просил передать вам, что…

– Лумис?

– Да, луц? – смиренно осведомился эквилибрум.

– Скажи, ты о чем-нибудь мечтаешь?

Лумиса не многое могло сбить с толку, но в этот раз Альдебаран его подловил. Он закрыл глаза и развел потрескавшимися руками:

– О том же, о чем и все, вероятно. Хочу хорошо отработать установленный любой душе срок на благо Армии Света да уйти в странствия. Возможно, найти новый дом. Посетить Стены Света, увидеть Великий Магнитный океан или ступить по Тропе Эфиоты. В конце концов, начать коллекционировать рептилий с разных планет.

– Почему их? – насмешливо нахмурился Альдебаран.

– А почему нет? – пожал плечами секретарь. – Все лучше, чем камни или жарканы.

– Понятно, – вздохнул эквилибрум. – Знаешь что… Отмени все мои встречи на ближайшее время.

Лумис дернулся и изумленно вытаращился на Альдебарана, словно тот пригрозил ему увольнением.

– Но… Луц… Вы же никогда…

– Никогда ничего не отменял и не делегировал? Ну, все случается в первый раз. В любом случае передай неотложные дела моим замам. На что-то же они у меня есть, верно?

– Будет сделано, – заверил Лумис, быстро записывая указания.

– И еще кое-что. – Альдебаран глубоко вздохнул. – Оповести всех моих незанятых доверенных, что они нужны мне здесь. Немедленно. И разожги камин. Нам предстоит серьезный разговор.

Доверенные никогда не подводили Альдебарана. Вот и сейчас: не прошло и зома, как те уже стояли в его кабинете, ожидая распоряжений. Их было четверо. Немного, но большего и не нужно; остальные могут подтянуться позже.

Фиолетовое пламя камина и желтые лампы в стенах ярко освещали каждого. В воздухе чувствовалось напряжение: все знали, что их вызвали не просто так. Альдебаран сделал несколько шагов в центр комнаты, отбрасывая длинную тень. Собравшиеся безмолвно взирали на его массивную фигуру. Эквилибрум оглядел их в ответ.

Изящный, длинноногий Мерихон Серый гордо и скучающе восседал на кушетке, не убирая руки с эфеса своего мерцающего светом клинка. Его рыжие волосы были коротко стрижены. На вытянутом лице, которое не знало шрамов, особо выделялись крупный тонкий нос да плотно сжатые губы. Мерихон был облачен в форму и темную накидку со слишком уж массивным стоячим воротником. Он казался особо важным, чего постоянно и добивался. Доспехи серебром сверкали на его голенях и локтях.

Сириус Верный Дух стоял возле окна, тревожно скрестив руки на груди. Звезда часто казался Альдебарану маленьким зверьком, ожидающим опасности. Рядом с ним вытянулась прямая, как палка, Окса Пылкая. Два огромных глаза были главным достоянием округлого лица. Красные пряди едва доставали до скул, на лбу красовались рабочие очки-гогглы. Дорожный плащ покрывала какая-то белая пыль – верно, на зов она откликнулась, будучи на раскопках, где добывала все полезное, что оставили после себя древние битвы.

И последний – Габиум Тихий Луч. Единственный, кто не смотрел на Альдебарана. Звезда внимательно изучал взором языки твердого огня в камине, словно общаясь с ним у себя в голове. Красноволосый, матерый, с пристальными узкими глазами и квадратным лицом, невзрачным и немного обожженным у правой брови. На руках перчатки, сапоги стоптаны, поверх черной затертой шинели накинут багровый платок, которым Габиум частенько скрывал лицо. Альдебаран задержал взгляд на его сгорбленной фигуре и уже собрался заговорить, как Мерихон с легким нетерпением подался вперед.