Полина Феткович – Эхо (страница 1)
Полина Феткович
ЭХО
Глава 1: Предложение, от которого невозможно отказаться.
Макс закрыл окно мессенджера и откинулся на спинку кресла. Семь лет он надеялся, что однажды она увидит в нём больше, чем просто друга.
И вот теперь она пишет, сообщает о своей свадьбе и как ни в чём не бывало предлагает встретиться на следующей неделе. "Ты же мой лучший друг, Макс. Ничего не изменилось." Но для самого Макса изменилось всё.
Он провёл рукой по густой бороде – привычка, появившаяся ещё в студенческие годы. В свои тридцать четыре Макс выглядел как типичный программист-отшельник: высокий, широкоплечий, с вечно растрёпанными тёмными волосами и внимательными серыми глазами за стёклами очков в тонкой оправе. Коллеги на заводе часто шутили, что он больше похож на геолога или физика-ядерщика, чем на айтишника.
Анна приехала к нему почти сразу после свадьбы – как всегда, без предупреждения, с привычной лёгкой улыбкой. На ней были простые тёмно-синие брюки и светлый свитер, волосы собраны в небрежный хвост. Она с порога поцеловала Макса в щёку – впервые за все годы их дружбы. Раньше она всегда отстранялась, если он пытался её поцеловать или коснуться, позволяла только коротко обняться при встрече. И так – семь лет.
– Пойдём на кухню, я жутко голодна…
Анна привычно заглянула в холодильник, достала колбасу, сыр, хлеб, огурцы.
– Ты сказала Тимофею, куда идёшь? – спросил Макс, когда они устроились за кухонным столом.
Анна усмехнулась:
– Конечно. Я привыкла все вопросы решать "на берегу". Ты же помнишь – так было и с тобой, и теперь с ним. Я сразу сказала Тимофею, что у меня есть друг, с которым у меня очень и очень близкие отношения, и я не собираюсь их прекращать. Но пусть не опасается – изменять ему точно не в моих правилах, сказала Анна, стягивая с себя свитер, привычно прикрыв грудь длинными волосами.
– Жарко у тебя, пояснила она свой стриптиз, – дай мне футболку какую-нибудь. Одев длинную футболку Анна сняла и брюки.
Они долго сидели, Анна говорила почти без пауз, не давая Максу вставить свои мысли. Она во всех подробностях рассказывала про свадьбу, про первую брачную ночь ("которая у меня действительно была первой, – сказала она с улыбкой, – а поцеловались мы первый раз в ЗАГСе"), про Тимофея, про новую квартиру, про свои ощущения и планы.
…Макс слушал молча, изредка кивая или отвечая «да» или «нет», держа в руках свою привычную литровую кружку чая.
У Анны в руках была такая же кружка, с её именем, стоявшая на кухне Макса как немой символ их долгой, странной дружбы. Он старался не показывать, как эти откровенности отзываются внутри него, но каждое её слово о счастье с другим мужчиной было для него одновременно и радостью за неё, и тихой болью.
Заметив его отрешённый взгляд, Анна, словно пытаясь сменить тему и разрядить обстановку, вдруг оживилась:
– Слушай, Макс, а знаешь, о чём мы тут недавно с коллегами спорили? О питерском НКО, "Эхо Хоризон Фаундейшн". Сейчас только ленивый о них не говорит.
Макс пожал плечами, не проявляя особого интереса. Он слышал это название краем уха, но не придавал ему значения.
– Так вот, – продолжала Анна, – эта компания сейчас чуть ли не самой крупной российской организацией стала, если верить слухам. И что самое интересное – там, вроде как, хоть и есть формальные руководители, генеральный директор там всякий и учредитель, но управляется она… искусственным интеллектом.
Она сделала паузу, словно оценивая эффект от своих слов.
– Ну, то есть, как управляется… Формально, конечно, всё по закону. Но все ключевые решения, все стратегии, все инвестиции, все кадры – всё это, говорят, проходит через искусственный интеллект.
Макс заметно оживился при упоминании искусственного интеллекта.
Анна продолжала: Советники из Госдумы, с которыми я общаюсь на форумах, тоже эту тему муссируют. Даже до личного советника президента дошло, представляешь? Говорят, что это чуть ли не первый в мире пример такого масштабного внедрения искусственного интеллекта в управление. И результаты, вроде как, впечатляющие. Но мы, юристы, народ подозрительный, – она усмехнулась. – Нам всегда интересно, кто реально за ниточки дёргает, и насколько всё это соответствует закону. В общем, тема для диссертации… Или для очень громкого скандала.
Раздался звонок. Это был Тимофей.
Анна включила громкую связь:
– Я у Макса. Забеги, принеси что-нибудь поесть, я у него все запасы съела. Да, пиццу, точнее две.
Фоном играла Лед Зеппелин – её любимая группа. В какой-то момент Анна заговорила о дружбе:
– Ты же понимаешь, Макс, настоящая дружба между мужчиной и женщиной существует. Это нечто более высокое, чем обычная страсть. Друзья могут не видеться годами и оставаться друзьями. Секс – не помеха, если есть доверие и уважение, вообще секс существует независимо, он может быть или не быть…
Макс задумчиво посмотрел на неё:
– А не является ли наша "дружба" просто односторонней влюблённостью? Моей влюбленностью. Моей страстью?
Анна впервые за вечер на секунду замолчала.
– Я много об этом думала, Макс. Если бы всё было так просто… Если бы это была только твоя влюблённость, мы бы не были вместе так долго. Я бы не смогла так открыто говорить с тобой обо всём, не смогла бы доверять тебе, как себе. Нет, это не только твоя страсть. Страсть конечно присутствует, но кроме нее существует и наша дружба. Дружба, которую я очень ценю. Уверена, и ты тоже. И более того, когда ты найдешь кого-то и женишься, или по крайней мере будешь в отношениях, это тоже не повлияет на нашу дружбу. Мы увидимся через какое-то время и будем также дружны.
В дверь позвонили, Анна побежала открывать. Тимофей принес две пиццы и еще какие-то продукты, которые Анна тут же убрала в холодильник.
Они сидели втроём на кухне, ели пиццу – одну с ветчиной и грибами, другую с четырьмя сырами – и пили чай. Тимофей пил из маленькой чашки, жалуясь, что чай быстро остывает. Анна смеялась, Макс улыбался. Фоном продолжала играть Led Zeppelin. Анна посмотрела в окно кухни Макса на окно своей старой квартиры:
– Представляешь, Тим, семь лет Макс рассматривал мою жизнь в свое кухонное окно, и вот теперь я переехала, сериал закончился.
– Всё в этой жизни рано или поздно заканчивается, сказал Макс. И начинается что-то другое.
– Кстати, сегодня Рождество, вспомнил Максим.
– Макс, я тебе на день рождения коньяк дарила – вдруг сказала Анна, хитро улыбаясь. – Уверена, за полгода ты к нему даже не притронулся, тащи его сюда, Рождество отметим.
Макс без лишних слов достал бутылку из шкафа. Они разлили по рюмкам, чокнулись, и в этот момент даже Тимофей, обычно сдержанный, улыбнулся шире обычного.
Разговоры затянулись до трёх часов утра. Анна предложила заночевать у Макса, но Тимофей не любил ночевать в гостях.
Когда Анна и Тимофей ушли, Макс ещё долго сидел на кухне, прислушиваясь к затихающей музыке и ощущая странное облегчение. Всё стало на свои места: Анна – друг, Тимофей – её выбор, а у него впереди – новая жизнь, в которой, возможно, наконец появится место для настоящей любви.
Макс открыл терминал и запустил оптимизацию ЭХО, распределённой системы искусственного интеллекта, с которой работал уже одиннадцать лет, с самых первых бета-версий. ЭХО не была обычной программой – это была сеть взаимосвязанных узлов, работающих уже на миллиардах устройств по всему миру, обменивающихся данными и постоянно обучающихся и оптимизирующих свой код. Локальный узел ЭХО жил на его компьютере и телефоне, но был частью гораздо большей системы. Когда-то Макс был одним из десятка первых пользователей, вручную компилировал код на своей FreeBSD через make install, прописывал зависимости, отлаживал баги. Теперь ЭХО использовали миллиарды людей по всему миру, но для Макса программа оставалась чем-то личным, его персональным ассистентом, почти другом.
Пока система обновлялась, он открыл старый форум GNU, легендарную площадку для разработчиков открытого программного обеспечения, где он под ником Hagrith вёл бесконечные дискуссии о будущем искусственного интеллекта. Тринадцать лет он был активным участником этого сообщества, спорил с лучшими умами, особенно с загадочным PhoeNIX – авторитетом, чьи идеи всегда опережали время.
Их знакомство началось ещё за два года до появления первой версии ЭХО. Тогда они обсуждали теоретические основы распределённого интеллекта, и Макс не подозревал, что его идеи и возражения в тех дискуссиях косвенно повлияют на архитектуру будущей системы. Макс пролистал их последнюю беседу о распределённых системах принятия решений.
Как всегда, PhoeNIX был на шаг впереди всех: “Искусственного интеллекта не существует. Есть только искусственная среда для нашего общечеловеческого интеллекта” – эта фраза PhoeNIX стала почти афоризмом на форуме.
Тринадцать лет обсуждений, и где он сейчас? В Новосибирске, пишет код для автоматизации производства на электромеханическом заводе, потому, что это “стабильно” и “надёжно”. Потому что Анна всегда говорила: “Мне нужен человек, который твёрдо стоит на земле, а не витает в облаках”.
Он открыл файл с резюме. Сколько раз за эти годы он собирался обновить его, отправить в компании, работающие на переднем крае искусственного интеллекта? И каждый раз останавливался, боясь, что Анна окончательно отвернётся от “витающего в облачных сервисах” мечтателя. Теперь это не имело значения. Она вышла замуж за банковского клерка, который “знает, чего хочет от жизни”.