Полина Елизарова – Ночное солнце (страница 31)
Раскидистая сосна, единственный свидетель ее греха, угрюмо молчала, то ли порицая, то ли, напротив, убеждая в том, что ничего уже не изменишь, раз уж так распорядилась судьба.
Она пребывала в состоянии, которое обсуждала с Мариной Николаевной, — будто время когда-то застыло и все, что было после любви, являлось лишь действиями, лишенными чувств, лишенными смысла. Так же как и Марина, во сне она «зависла», нисколько не радуясь настоящему.
Внезапно из подъезда выскочил коренастый мужчина: серая куртка, темные брюки, через плечо перекинута небольшая спортивная сумка. Куртка на спине мужчины вдруг загорелась ярким красным пламенем. Но он, не обратив на это внимания, поспешил дальше. Варвара Сергеевна бросилась по лестнице вниз. Выскочив из подъезда, она пыталась отыскать мужчину, но его и след простыл. Вернувшись, она нашла в стылой луже голову игрушечного пластмассового котенка с выколотыми глазами.
— Варенька, что ты там бормочешь? — Встревоженный голос доктора заставил ее проснуться.
— Я что-то говорила?
В комнате было темно. Поцеловав ее в щеку, Валерий Павлович перевернулся на другой бок.
Когда вскоре прозвонил будильник доктора, Варвара Сергеевна, облегченно выдохнув, решила встать и проводить его на работу. Она боялась снова уснуть.
— Я приготовлю тебе омлет, — бросила она Валере, надевавшему в полумраке комнаты халат.
— Солнце мое, не стоит, ты же знаешь, я не могу есть так рано, — ответил ей сонный доктор.
— Тогда я заварю чай! — Варвара Сергеевна схватила с прикроватного столика мобильный и посмотрела на часы — было начало седьмого.
— Я выпью воды. А чай попью на работе, — проворчал он в ответ. — Ложись, поспи еще. Зачем так рано вскочила? Погода меняется, с твоим пониженным тебе следует хорошо высыпаться.
Послушавшись доктора, Самоварова легла обратно в постель и примостилась на его теплом, нагретом за ночь месте.
Обхватив руками его подушку, она прислушивалась, как доктор, выйдя из комнаты, зашел в ванную, как включил душ. Родной, драгоценный человек! Когда она проваливалась в предрассветную дрему, ей казалось, будто и не было их позавчерашнего, за ужином, разговора, закончившегося ее глупейшим уходом из квартиры и сидением в холодном дворе, не было его вчерашнего, нарочито позднего (или нет?) прихода домой, а было только щедро оставленное ей тепло его тела, его нежность и забота.
Засыпая, Варвара Сергеевна улыбалась.
Кошмары больше не снились.
Проснувшись в начале десятого, она неожиданно обнаружила себя в самом лучшем расположении духа.
— Скверный сон, уйди вон! — стоя у окошка, прокричала она на всю комнату.
Вчера она договорилась о встрече с Ларкой Калининой.
Ларка жила в области и редко выбиралась в город, но на ее предложение встретиться откликнулась незамедлительно.
Как только Самоварова вспомнила про милую сердцу подругу, ее позитивный настрой укрепился окончательно.
Хрупкая на вид, никогда не болтавшая попусту, Ларка была настоящим бойцом — чужие пакости с мешками, равно как и страшные сны, ни за что не выбили бы ее из колеи! Калинина вышла на пенсию в звании полковника прокуратуры и теперь вела в академии факультатив, обучая будущих офицеров полиции, как действовать в экстремальных ситуациях.
Олег был на дежурстве, и завтракать Варваре Сергеевне пришлось в компании двух хитрющих попрошаек — кошек.
Подкормив любимцев остатками своего завтрака, она щедро положила им по порции баночной еды.
До встречи с подругой оставалось три часа. Варвара Сергеевна тщательно прибралась на кухне и в их с доктором комнате. Пока принимала душ, долго решала, как принарядиться с учетом промозглой, с редко выглядывавшим солнышком, погоды.
Выбор она остановила на шерстяном черном платье с вырезом лодочкой и расклешенной юбкой и черном пальто. К образу недоставало сапожек, сгоревших в квартире доктора.
Это был прекрасный повод наладить отношения с дочерью, которая все еще дулась на нее из-за позавчерашнего разговора на кухне.
Выйдя из душа, она первым делом написала сообщение Аньке, обратившись к ней с просьбой одолжить черные замшевые ботинки на невысоком каблуке.
Через несколько минут дочь односложно ответила
Впрочем, так она частенько отвечала и без обид: дочь была из тех, кто терпеть не может писать длинные эсэмэски.
Полазив в телефоне, Самоварова в очередной раз убедилась, что полковник Никитин на ее сообщение с позавчерашнего дня так и не ответил, а в сети был сегодня с утра.
Это было странно: как бы ни был занят, он всегда, при первой же возможности, выходил на связь.
Одеваясь и собираясь на выход, она не переставала думать о полковнике.
— Варь, прости, но, по-моему, ты с дуба рухнула! — внимательно выслушав подругу, подытожила Ларка Калинина.
Не ожидая подобной реакции, Варвара Сергеевна растерялась. Опустив глаза, она уставилась в чашку кофе. Из этого кафе ушел ее любимый официант, а после окончания летнего сезона шатер здесь разобрали и обслуживали только в помещении. Самоваровой даже показалось, что и капучино здесь стал жидким и неприятным на вкус.
— Я знаю твою тягу к случайным знакомствам, и меня не слишком удивляет появление в твоей жизни этой предклиматички, которой, судя по всему, давно пора развестись… Но твоя идея насчет Аньки и какой-то там чудо-аферистки меня просто поражает!
Самоварова отодвинула от себя чашку и взяла в руки стакан воды.
— Лар… Ты считаешь, это лучше, если мою девку будут пичкать гормонами? Агрессивно вмешиваться в ее иммунную систему? И нет никакой гарантии, что она забеременеет!
— Я так не считаю. — Ларка буравила ее своими умными карими глазами. — Но доверять словам почти случайной женщины! Гореть столь странным желанием пристроить единственную дочь на прием к шарлатанке?! Ты меня прости, но я в этом принимать участие не буду! — отрезала Калинина.
— Марина далеко не глупа. Она работает аналитиком у известного бизнесмена. Стал бы он держать у себя какую-то дуру? К тому же именно этот бизнесмен, ее начальник, выздоровел благодаря этой, как ты ее называешь, шарлатанке, — вяло отбивалась Самоварова.
— Варь…Ты меня просто поражаешь! С твоим знанием людей и жизни тебе, как никому, должно быть хорошо известно, что человек может быть умен точечно, лишь в какой-то определенной ипостаси. Ее рассказ про любовника двадцатилетней давности меня не впечатлил. На твоем месте я бы тщательно проверила, что она делала в доме в то утро, когда случился пожар!
— Само собой, я об этом сто раз подумала! — вспыхнула в ответ Самоварова. Нравоучительный и резкий тон подруги уже начал выводить ее из себя. — Никаких зацепок на ее счет нет! Марина спустилась уже после того, как загорелась дверь, тому есть свидетель — сосед из квартиры напротив.
— Я не утверждаю, что она подожгла квартиру. У нее вроде бы нет мотива, да и встречи с тобой она бы точно не искала, — смягчила голос Ларка. — Но, знаешь, в наше сложное время сближаться с чужими, практически с улицы, бабами, ловящими по подъездам призрак ушедшей молодости, неразумно и опрометчиво.
— А я не хочу глядеть на мир из собственной капсулы! Не хочу не замечать, что, кроме семьи, вокруг еще есть люди! Моей душе необходим кислород, который может дать только живое человеческое общение.
Подошедшая к ним немолодая полноватая официантка, выгружая с подноса две порции сырников с малиновым сиропом, удивленно прислушивалась к ее словам.
Дождавшись, когда официантка ушла, Ларка положила свою суховатую, похожую на птичью лапку руку поверх руки подруги.
— Варь, а почему бы тебе не пойти работать к Никитину? — заглянув ей в глаза, спросила она.
— Он не звал, — отвела взгляд Самоварова. — К тому же он не держит в штате сотрудников.
— Но он же кого-то привлекает? Или что — он и жрец, и чтец, и на дуде игрец? — попыталась пошутить Ларка. — Вот и проводила бы для него расследования на постоянной основе за материальное вознаграждение, а не так, как ты… по старой дружбе…
«Началось!»
Практичная Ларка всегда считала, что Самоварова должна использовать свои отношения с полковником для достижения личных целей.
— Сам он тебе предлагать не будет, — продолжала напирать Калинина. — Насколько я поняла, когда он ушел из органов и открыл контору, ты уже была в отношениях со своим ревнивым психиатром. Лучше тебе самой проявить инициативу!
…Инициативу сугубо личного характера в отношениях с Никитиным Варя проявила лишь раз, тридцать с лишним лет назад, и долгие годы об этом мучительно жалела. Она, классически воспитанная советской системой молоденькая женщина, испытала лишь стыд и горькое разочарование от того, что осмелилась подбивать на такую дерзость женатого любовника…
— Варь, — Ларка гладила ее по руке, — почему нет? Это же сугубо деловой вопрос, а тебе надо выходить на работу. Я серьезно… Твоя стряпня по вечерам, возможно, и умиляет доктора, но роль домохозяйки явно не для тебя…
— Я всего лишь пару недель стряпаю по вечерам. Пока жили у Валеры, в основном готовил он, — оправдывалась не столько перед Ларкой, сколько перед собой Самоварова.
— И что же делала ты?
— Наслаждалась размеренной жизнью, — пробурчала Варвара Сергеевна.
— И как только твоего доктора вдохновило новое дело, ваша домашняя идиллия отошла для него на второй план! Это нормально. Варя, он полюбил в тебе личность: самодостаточную, активную, борющуюся с обстоятельствами. Ему не нужна кухарка, к тому же, — усмехнулась Ларка, — посредственная.