Полина Довлатова – Близость (страница 28)

Набираю номер сестры, но вместо её голоса слышу только длинные гудки, снова и снова, пока телефон не скидывается, как пропущенный.

- Твою мать…

Андрей

- Куда ты, блять, за руль собрался?! – орёт Сивый, выхватывая у меня из рук ключи от машины. – В тебе водки пол литра. Сокол, если ты разобьёшься по дороге или тебя мусора тормознут, поверь, твоей сестре от этого легче не станет.

- И что ты предлагаешь, на такси ехать?! – выплёвываю в ответ, не скрывая сарказма. Бесит, что он на самом деле прав, я не могу так рисковать и садиться за руль, во-первых я выпил и выпил не мало, и хоть я и не чувствую себя бухим, но на нервяке моё внимание за рулём может быть, мягко говоря, слегка рассеянным. А я должен во что бы то ни стало доехать до сестры целым и сделать это как можно скорее. Сердце предательски щемит от паршивого предчувствия, потому что Катя так и не берёт трубку, а точка с её геоданными до сих пор стоит на одном месте.

- Да успокойся ты уже! То что ты сейчас мечешься из угла в угол, как псих, проблемы не решает! Я позвонил Антону, он в клубе сейчас тоже. Трезвый. – делает акцент на последнем слове – Он уже подогнал машину к запасному выходу, ждёт нас на улице. Так что давай, собери мозги в кучку и выходим.

 - Нас? – непонимающе таращусь на друга.

- Да, блять, НАС! Ты думаешь я тебя одного в таком состоянии отпущу?

***

Дорогу преодолеваем в напряжённом молчании. Я всё это время безуспешно пытаюсь дозвониться до сестры, внимательнее изучаю в телефоне карту с её местонахождением и делаю вывод, что она сейчас в лесу сбоку от дороги, ведущей к жилой зоне.

Антон, начальник моей охраны, бросает машину прямо посередине, на парковку времени нет, и оба мужчины вылетают из тачки вслед за мной, но я останавливаю их порыв, крикнув, чтобы оставались на месте. Я не знаю, в каком состоянии сейчас находится Катя, и мне хочется защитить её от чужих глаз, если это потребуется, а с опасностью я способен справиться самостоятельно. Сивый знает это, поэтому не возражает и, удержав Антона за руку, останавливается в паре шагов от машины.

Продираясь сквозь лесные заросли, молюсь только о том, чтобы Катя была где-то рядом. Лес довольно большой, и на поиски сестры может уйти много времени, которого у девочки может не быть. Но буквально спустя несколько минут поисков, моё внимание привлекает сдавленный вскрик и глухой грохот, как будто тело ударилось об землю.  

Несясь на звук, готовлю себя к самым страшным картинкам, и даже не смотря на это, всё равно на секунду замираю как вкопанный, достигнув цели.

Катя лежит неподвижно, уткнувшись лицом в мокрую землю. Из одежды на ней только светлые хлопковые трусики, всё тело девочки покрыто грязью, а на голове и открытой части лица я отчётливо вижу следы крови. Согнувшиеся над ней два мудака настолько увлечены добычей, что даже не замечают, моего появления.

Меня трясёт, трясёт настолько сильно, что приходится с силой сжимать зубы, чтобы они, в порыве дикого бешенства, не начали лязгать друг об друга, как у бешеной собаки. Я в буквальном смысле слова ощущаю насколько горячей становится кровь, церкулирующая в моих венах и бьющая в виски, лишающая последних каплей рассудка. В тот момент, когда ушлёпки поднимаются на ноги и начинают расстегивать ширинки на штанах, я уже не думаю ни о чём, ярость застилает разум, словно плотная тёмная накидка, вынимаю из-за пояса пистолет и шмаляю по очереди обоим тварям по ногам. Мог бы сразу пристрелить, но хочу сделать это собственными руками.

Это даже невозможно передать словами, какое маниакальное удовольствие я получаю, слыша, как хрустят под моими руками шейные позвонки сначала одного ублюдка, а затем и второго. Они даже сказать ничего не успели, только орали, истерично хватаясь за раненные конечности, пока я не заставил их заткнуться навсегда.

Бросив обмякшие тела на землю, падаю на колени рядом с сестрой. Пульс, к счастью, ровный и отчётливый, а значит она просто в отключке. Осторожно переворачиваю её лицом вверх и, на секунду замешкавшись, всё же слегка раздвигаю ей ноги. В том, что Катя девственница, у меня нет никаких сомнений, поэтому облегчённо выдыхаю, не найдя на её белье и внутренней стороне бёдер следов крови. Снимаю с себя куртку, аккуратно укрываю сестру, и беру на руки.

Она приходит в себя, ещё до того, как мы успеваем выйти из леса, мне душу наизнанку выворачивает от её состояния, от слабого голоса, застывших в глазах слёз, которые она из последних усилий пытается сдерживать. Катя делает попытку заглянуть мне за спину, но я не позволяю ей этого сделать, кладу руку на её затылок и крепче прижимаю к своему плечу. Я не хочу, чтобы она знала, что стало с этими уёбками. Она не поймёт этого, станет меня бояться, считать монстром, а я не выдержу страха в её глазах. 

Пока едем до дома, Катя засыпает, поэтому я беру её на руки и осторожно вытаскиваю из машины. На самом деле, то что сестра вырубилась в тачке, сейчас мне правда на руку. Нужно как можно быстрее решить вопрос с трупами, и она не должна слышать этого разговора. Я мог бы, конечно в начале отнести её в дом, а потом вернуться и поговорить с Сивым, но я не хочу оставлять её одну, поэтому решаю закрыть этот вопрос прямо сейчас.

- Сокол, твою мать! Ты объяснишь мне, что происходит?! – орёт друг, в конец потеряв терпение, и вылезает из тачки следом за мной.

- Не ори, блять, Игорь! – рычу сквозь зубы, опасаясь, что он разбудит сестру. - Не надо сейчас задавать вопросов. Езжайте с Антоном в лес… Там надо всё почистить. Потом позвонишь мне, доложишь. Здесь я дальше сам.

- Андрей… это то, о чём я думаю? – Сивый не идиот, естественно, он сразу просёк, что произошло. В его глазах я вижу тревогу. Мокрухой его, конечно не напугаешь, я понимаю, что он беспокоится о моеё сестре. И не смотря на то, что я по хорошему должен быть ему за это благодарен, единственное что я испытываю сейчас – это злость.

- НЕТ, БЛЯТЬ, ЭТО НЕ ТО!!! – взрываюсь, но моментально беру себя в руки. Поворачиваю голову на лежащую в моих руках Катю, но к счастью мой рёв её не разбудил. Тяжело вздыхаю, стараясь успокоиться, и продолжаю максимально тихо – Просто поезжай в лес и замети следы. Не задавай сейчас вопросов.

Сивый коротко кивает, и, развернувшись, залезает обратно в машину, после чего они с Антоном выезжают с участка.

Андрей

Мне как будто сердце через мясорубку проворачивают, когда я смотрю, как Катя, свернувшись калачиком плачет на моей постели. Хочется вернуться в этот сраный лес и убить этих уёбков заново, переламывать по очереди все кости в их телах, с садистским удовольствием впитывая в себя их крики до тех пор, пока каждый не испустит свой последний вздох.

Единственное, чем я могу сейчас успокоить сестру – это сказать ей, что самого страшного они сотворить не успели, что я и спешу сделать. Но Катя в начале не верит мне, сомневается, решает, что я пытаюсь её обмануть. Но мне в конечном итоге удаётся убедить её в правдивости своих слов, указав на очевидные доказательства.  

Она кричит, плачет, бьёт меня по груди, а я только сижу, прижимая её к себе и ненавижу чувство беспомощности, которое сейчас испытываю. Мне хочется впитать в себя всю её боль, забрать себе, излечить. В висках кувалдой стучит мысль, что это всё, чёрт возьми, моя вина. Я обещал ей защиту, клялся, что её никто больше не посмеет обидеть, и что в итоге?! А в итоге моя сестра сейчас дрожит, лёжа у меня на руках, мокрая, практически голая, грязная, на её лице следы, как минимум от двух ударов, к счастью, не слишком травматичных. Но даже и это не самое страшное, раны заживут, а вот что делать с психикой? Я пока не могу понять, на сколько сильно произошедшее сказалось на Катином душевном состоянии, но в любом случае, завтра же я притащу к ней психолога, хочет она этого или нет. Такую херню нельзя замалчивать.

- Катя, нужно сходить в душ и согреться, иначе ты заболеешь. – говорю, ласково поглаживая сестру по спине.

Она героически пытается подняться сама, хотя и ежу понятно, что не сможет. Поражаюсь, что она вообще ещё в сознании, а не свалилась в обморок. Ближайшие дни не позволю ей вставать с постели. Организму нужно восстановиться. Когда Катя обессиленно падает обратно на кровать, подхватываю её на руки и несу в ванну.

Я понимаю, что по хорошему не должен делать это сам. Сестра только что пережила попытку изнасилования, и меньшее, что ей сейчас нужно – это быть раздетой и вымытой мужчиной. Но у меня нет другой альтернативы, в доме нет никого, кроме меня, Мария Ивановна придёт только через два дня, да и какая вообще нахер домработница, если ночь на дворе. В начале Катя пытается слабо сопротивляться, когда я осторожно начинаю снимать с неё свою куртку, но на удивление быстро сдаётся и опускает руки, только крепче закрывает глаза. Я понимаю зачем она это делает, не хочет видеть того, что происходит, старается отгородиться, словно не её я сейчас раздеваю, не с неё снимаю трусики, не её тело бережно намыливаю влажной губкой. И, чёрт возьми, мне больно от её реакции, хотя я и понимаю, что она вполне ожидаемая и абсолютно логичная. Но я так отчаянно хочу, чтобы она доверяла мне, чтобы понимала, что я никогда не причиню ей вреда, не обижу, не сделаю больно. Я вкладываю эти слова в каждое своё действие, хоть и понимаю, что она этого всё равно не почувствует.