Полина Довлатова – Близость (страница 25)

- Прошу тебя, малышка, не двигайся. - слышу его шёпот у самого уха и меня тут же окутывает его горячее дыхание, резко контрастирующее с уличным воздухом, от чего меня начинает непроизвольно трясти.

- Г-где он-ни-ни... - неожиданно холод начинает ощущаться неимоверно сильно. И не смотря на то, что ещё минуту назад я не чувствовала вообще ничего, сейчас он как буд-то пробирается мне в самую душу, от чего зубы начинают непроизвольно стучать, и я не могу внятно говорить. - Ан-ндр-рей... Я х-хочу п-посмотреть. - на этих словах предпринимаю ещё одну попытку заглянуть за спину брата, но он лишь сильнее прижимает мою голову к своему плечу.

- Тебе не нужно туда смотреть, Катя. - голос брата на этот раз звучит жёстко, давая мне понять, что спорить с ним бесполезно.

Почему он не даёт мне посмотреть? Что такого я могу увидеть? Эти мысли пугают меня ещё сильнее, и я непроизвольно всхлипываю, не в силах сдержать подступающие слёзы.

- Всё хорошо, Котёнок. - голос Андрея слегка смягчается - просто не нужно сейчас лишний раз напрягаться, тебе нужно беречь силы.

Катя

Андрей держит меня крепко, но не делает мне больно. Даже наоборот, как-то нежно что ли, аккуратно. Но несмотря на это, я всем своим телом ощущаю, как сильно сейчас напряжены его мышцы.

Мы выбираемся из леса, и я сразу замечаю серебристый внедорожник, стоящий прямо поперёк дороги, как будто его вспешке бросили, не заботясь о том, чтобы припарковать.

Вяло охватываю взглядом машину и тут же напрягаюсь, заметив рядом с ней два силуэта. Абсолютно точно мужских. Господи, это они! Насильники! Значит они не ушли! Ничего ещё не закончилось, сейчас они на нас нападут, и у Андрея не будет против них ни единого шанса, потому что их двое, а он один. В панике подскакиваю на руках у брата и изо всех сил вцепляюсь в ворот его рубашки, сердце стучит как бешеное, отдаваясь, кажется, во всём теле сразу.

- Тихо, Катя, всё хорошо. - голос Андрея иррационально спокоен, учитывая ситуацию. Он разве не понимает, что нас сейчас просто могут убить? В панике я начинаю выдираться из его рук, хотя даже не представляю, что делать дальше. Бежать? Нет, я не смогу. Только, если брат побежит со мной. Но он не станет, знаю, что не будет. И всё равно я отчаянно выдёргиваюсь, но Андрей только сильнее обхватывает меня двумя руками за спину, плотно прижимая к себе.

- Всё хорошо маленькая. - осторожно гладит меня по спине, успокаивая. Аккуратно берёт одной рукой за подбородок и слегка приподнимает лицо, чтобы посмотреть мне в глаза. - Это не они. - словно читая мои мысли, произносит медленно, почти по слогам, будто опасаясь, что в моём состоянии до меня может не дойти смысл его слов. - Ты слышешь меня, Катя? Всё закончилось, их больше нет. Тебе нечего бояться.

Мы подходим к машине. Один из мужчин хочет что-то спросить, но Андрей обрывает его жестом и коротко произносит "Потом". перед нами тут же открывают пассажирскую дверь и брат мягко укладывает меня на заднее сиденье, залезая следом за мной в салон. Мужчины при этом садятся вперёд - один на место водителя, второй на пассажирское.

Андрей поворачивается ко мне, окидывает тяжёлым взглядом с головы до ног, словно сканируя вместо рентгена.

- Катя, мы сейчас поедем в больницу. - он старается говорить мягко, но голос у него при этом твёрдый. Андрей не спрашивает меня, а утверждает.

- Нет, пожалуйста, только не в больницу! - подскакиваю с сидения и хватаю брата за руку - Андрей, умоляю тебя! Я не хочу! Я не смогу! Не смогу там, понимаешь?!

- Тихо, Катя, успокойся. - аккуратно берёт меня за плечи, едва касаясь, боясь причинить дополнительную боль. Всматривается в мои глаза и, судя по всему, улавливает в них панику и мольбу, потому что тяжело вздыхает и, повернув голову к водителю говорит - Антон, едем к дому.

Тут же расслабляюсь и опускаюсь на сидение. Моё тело болит и ноет, я до сих пор чувствую давление в тех частях тела, к которым прикасались насильники. В отчаянии закрываю лицо руками, не в силах сдержать слёз. Боже мой, я до сих пор не могу до конца осознать, что это произошло со мной. Это как чёртов страшный сон, всё кажется каким-то нереальным. Пытаюсь успокоить себя тем, что я хотя-бы не запомнила самого момента насилия. Если это вообще можно назвать успокоением. Господи, о чём я думаю?! Да это же вообще ничего не меняет! Они всё равно сделали это со мной.

Я изо всех сил стараюсь держаться, прячу заплаканное лицо в ладони, стараясь не выдать себя, но плечи всё равно непроизвольно трясёт, выдавая меня с потрахами. Андрей осторожно обнимает меня, притягивая к себе и плотнее запахивая на моей груди свою куртку. Он ничего не говорит, просто плотно прижимает к груди и осторожно поглаживает свободной рукой моё плечо.

***

Я на столько вымотана и истощена морально и физически, что сознание начинает предательски затуманиваться под мерное укачивание машины. Как бы я ни старалась держать глаза открытыми, веки непроизвольно закрываются, а тело расслабляется и обмякает.

Видимо, стресс вконец вымотал меня, потому что я чувствую себя настолько выжатой и слабой, что не хватает сил даже на то, чтобы открыть глаза, когда автомобиль, наконец, останавливается. Андрей осторожно подхватывает меня на руки и быстро вытаскивает из машины. Я не сопротивляюсь, просто утыкаюсь лицом в его рубашку, в надежде спрятаться там от всего мира. Он думает, что я сплю, потому что я по прежнему не открываю глаз, а моё тело полностью обмякло от слабости.

Где-то недалеко от нас слышу голос одного из наших спутников.

- Сокол, твою мать! Ты объяснишь мне, что происходит?! - голос мужчины низкий и грубый. Он явно раздражён. Мне становится страшно. Но я боюсь не его, не этого мужчину. А того, что сейчас Андрей всё им расскажет. Обо мне. О том, что со мной случилось. Господи, я не хочу. Я не переживу, если кто-то узнает. Хотя понимаю, что по моему внешнему виду и так очевидно, что произошло. И всё равно я не вынесу, если Андрей произнесёт это вслух.

- Не ори, блять, Игорь! - рычит на него брат, но очень тихо, словно сквозь зубы. Я понимаю, что он специально понижает голос, боясь меня разбудить - Не надо сейчас задавать вопросов. Езжайте с Антоном в лес... Там надо всё почистить. Потом позвонишь мне, доложишь. Здесь я дальше сам.

- Андрей... это то, о чём я думаю? - осторожно спрашивает мужчина.

- НЕТ, БЛЯТЬ, ЭТО НЕ ТО!!! - на этот раз брат не выдерживает и срывается на крик. От неожиданности я еле сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть и не выдать тем самым себя. На мгновение Андрей замолкает, после чего тяжело вздыхает и добавляет уже снова шёпотом - Просто поезжай в лес и замети следы. Не задавай сейчас вопросов.

Катя

Мне не хочется открывать глаза, не хочется, чтобы Андрей видел, что я не сплю, ведь тогда придётся разговаривать, обсуждать произошедшее. Как я могу говорить об этом? Мне невыносима даже мысль о том, что брат начнёт расспрашивать меня о чём-то. Поэтому я продолжаю лежать с закрытыми глазами на руках у Андрея, тратя последние капли сил на то, чтобы не дрожать и не выдать себя.

Поднявшись, наконец, на верхний этаж и достигнув спальни брата, он открывает дверь и укладывает меня на свою кровать. Осторожным движением руки убирает волосы с моего лица.

- Малышка, открой глаза. – тихо произносит. И я понимая, что больше оттягивать неизбежное у меня не получится, подчиняюсь его просьбе.

Мне хочется быть сильной, держаться, не выдавать своих эмоций, но слёзы сами начинают одна за другой скатываться по моим щекам, и буквально спустя мгновение превращаются в неконтролируемые рыдания. Брат опускается на кровать рядом со мной, подтягивает к себе и крепко прижимает к своей груди, гладит спину сквозь плотную ткань своей куртки.

- Тшшш… Катя, успокойся – тихо шепчет, уткнувшись лицом в мои волосы – с тобой не случилось ничего не поправимого, всё будет хорошо, моя девочка.

Эти его слова, словно шокером ударяют мне прямо в грудную клетку и я резко отстраняюсь, отталкивая Андрея от себя.

- Ничего не произошло? – я не узнаю собственный голос, словно кричу не я, а кто-то другой, не знакомый мне человек, но звук исходит из моего рта. – Ты шутишь? Ничего не поправимого не случилось? Они изнасиловали меня, Андрей! Я… я была девственницей… - последние слова произношу уже тихо, потеряв последние силы. Мне стыдно, стыдно на столько, что я не могу посмотреть брату в глаза. Я не понимаю, как он мог сказать такое. Неужели он не понимает, что значит для женщины надругательство над её телом. И почему считает, что не произошло ничего не поправимого? Думает, что раз я жила в детском доме, то секс для меня такое же обычное дело, как руку человеку пожать? От этих мыслей становится так мерзко, что я едва сдерживаю приступ тошноты.

- Катя посмотри на меня. – Андрей осторожно берёт меня за подбородок, вынуждаю поднять глаза. Как я ни пытаюсь сопротивляться, но он держит крепко, не причиняет боли, но не даёт выдернуть лицо из его рук, и я сдаюсь.

- Тебя никто не насиловал, ты меня поняла? – он говорит спокойно, но я чувствую стальные нотки в его голосе.

- Что… что ты такое говоришь? – я не понимаю, что он имеет ввиду, зачем несёт эту чушь, чего пытается добиться своей ложью. Железный голос Андрея пугает меня, я всё же выдираюсь из его захвата и, подобрав ноги под себя, отползаю от него как можно дальше к изголовью кровати. – Зачем… зачем ты врёшь сейчас? Я не понимаю… Ты же сам всё видел, ты был там…