Полина Диева – Непорочная практикантка (страница 31)

— Вы ничего не хотите мне рассказать? — забираю вилку из её рук.

— Ой, ты пришла в себя. Как там мама? — улыбается, как ни в чём ни бывало. — Есть хочешь?

— Нет. Я хочу знать правду.

Глава 48

— Правду о чём? — смотрит на меня, ничего не понимающими глазами.

— Не прикидывайтесь, что ничего не знаете. Я почти поверила в историю с беременностью, знакомством с Ярославом и… — до сих пор тяжело говорить о случившемся в сауне, даже думать об этом тяжело. — И в историю с убийством. Но в то, что вы не знали об измене мужа, да ещё и с вашей родной сестрой, никогда не поверю.

Тётка опешила, будто на неё ушат грязи вылили. Аж в лице изменилась. Прислонилась к стене и чуть не плача произнесла:

— Детка, это было очень давно. Все ошибаются. Мы тогда с твоим дядей поссорились сильно, а твоя мама… Мой муж ей всегда нравился. Он всем нравился. Ты даже не представляешь, насколько он был красив.

Она закатила глаза, явно вспоминая образ покойного супруга, а я только сейчас поняла, что за всю жизнь ни разу не видела его фотографий. Да что там фотографий — я даже имени его не знаю.

— Я долго не могла простить твою маму. Но не за то, что она соблазнилась моим мужем, — вот и сейчас тётка не называет его по имени. — А за то, что родила тебя. Если бы мой сыночек остался жив… — после этих слов одинокая слеза потекла по её щеке.

— Простите, я не хотела вас огорчать, — внезапно мне стало стыдно за своё поведение. — Я разговаривала с отцом, и он назвал вашего мужа…

— Как только его не называли, — горькая улыбка появилась на её лице. — Вычеркнули из истории и даже похоронить не дали, представляешь? Я не смогла оплакать его тело. Эта боль навсегда останется в моём сердце.

Она говорила так искренне, с надрывом. Не может человек так врать. Муж действительно был смыслом её жизни. И остался им сейчас.

— Знаешь, несмотря на злость и ревность я полюбила тебя как собственную дочь. Ведь ты — продолжение его. И меня тоже. У нас сестрой одна кровь. Она в тебе. Будь мой сын жив, ты была бы его сестрой. Даш, не вини меня. Я знаю, что во многом не права, но поверь, мои помыслы всегда были чисты.

— Я верю, — прошептала я.

Как я могла винить эту несчастную женщину с помутившимся от горя рассудком. Пережить смерть любимого мужа и единственного сына, предательство сестры и диагноз «шизофрения», при этом сохранив способность помогать другим — дорогого стоит. А она помогала. И не только мне. Достаточно вспомнить Ярослава и его друзей. Сложные мальчишки, от которых родные родители стараются держаться подальше, нашли в ней утешение не просто так.

— Вы знаете, чем занимаются ваши подопечные?

Я задала вопрос не любопытства для, а чтобы помочь ей переключиться. Но она взволнованно, с недоумением смотрела на меня.

— Нет. Что эти мальчишки натворили? Они обидели тебя? Говори, я научу их с уважением относиться к девушкам.

Рассказать, что её подопечные — жестокие убийцы, я не смогла. Не смогла опять разбить ей сердце.

— Ничего особенного. Просто Ярослав очень сильно ограничивает мою свободу. Я просто задыхаюсь от его опеки. А его друзья меня просто игнорируют.

— О, детка, — она обняла меня за плечи. — Я поговорю с Яриком. Поверь, он не со зла. И мальчишки тоже. Они не умеют общаться девушками, не злись на них. Со временем они примут тебя. А если повезёт, найдут себе невест, женятся. Понимаю, тебе сейчас одиноко. Но я работаю над этим. Заставляю их общаться на сайтах знакомств, ходить на свидания. Рано или поздно в их компании появятся другие девушки, и тебе не будет так грустно. Ну же, улыбнись. Тебе уже лучше? Хочешь, завтра по магазинам пройдёмся? В ресторан сходим?

«Хочу, чтобы ты вернулась туда, откуда приехала» — подумала я, вымученно улыбаясь. Хочется кричать от ярости и разочарования. Заколебала эта постановочная ванильность. Знаю, что раздражение в отношении тётки — всего лишь попытка обелить себя. Противно быть маньячкой на её фоне. Хочется обвинить хоть кого то. Маму, папу, её… Но, блин, я даже Ярослава обвинить не могу, потому что он появился в моей жизни уже после резни в сауне.

Все, кто хоть как-то причастны к совершённому мной преступлению, мертвы. Кроме Дианы, разумеется. Но взваливать на неё ответственность несправедливо — она и так сидит за совершённое мной убийство.

Мерзопакостное чувство собственного ничтожества и безысходности не покидало меня вплоть до отъезда тётки. Благо последний не заставил себя долго ждать. Ярик к нам так и не присоединился. Видимо, увлёкся разделкой трупа. Ну а чё? Занятие творческое, нетривиальное. Его отсутствие меня очень радовало. Так же как и побег тётки, которая всё время кому-то названивала, а потом сказала, что у неё дела и ей надо ехать, раз со мной всё хорошо. Сельская жизнь явно увлекла её. Никогда бы не подумала, что городская жительница так сильно будет переживать за купленного на днях порося.

— Береги себя, Дашенька, — обслюнявкала мне щёку на прощанье.

— Ага. И вы не болейте.

— Да какое там, болеть! По хозяйству столько дел, что передохнуть порой некогда.

— А вас чего в село то потянуло?

— Доживёшь до моих лет — узнаешь. Не бойся, квартирку тебе оставлю.

Вот как она умудряется каждый раз вынуждать меня краснеть от стыда? Вроде, ничего такого не спросила и всё равно. Вывернула обычный вопрос как беспокойство о судьбе будущего наследства.

— Да не нужна мне ваша квартира, я о вас переживаю. Там хоть больница есть?

Она так и не сказала куда уехала. Якобы хочет наслаждаться одиночеством и не желает видеть не прошеных гостей. Вот так прямо и выдала, будто бы я сплю и вижу, как бы поспать на сеновале и освоить пользование туалетом типа сортир.

— Психушек там нет, — злобно шипит в ответ, глаза налились кровью, руки трясутся…

Глава 49

Тогда я действительно испугалась своей безобидной тёти Люси. Такой никогда её не видела.

— Я про обычную больницу, — пролепетала и попятилась.

— Да? — она вмиг изменилась и снова стала нормальной. — Ой, Дашенька, не люблю я наши лечебницы, не люблю.

— Я тоже.

— Тьфу, тьфу, чтобы не попадать туда. Ты, эта, раз тема зашла, о лекарствах не забывай. А фельдшер в моей деревне есть, не волнуйся. И ветеринар тоже.

Слово «ветеринар» она произнесла как-то странно. Впрочем, вся моя жизнь странная. И я странная.

— Ну, давайте, счастливого пути.

— А тебе счастливо оставаться. С Яриком я поговорю, обещаю.

И она поговорила. Потому что вернувшийся через неделю муж сразу заявил, что нам нужно съездить отдохнуть. А мне нужно почаще гулять и больше отдыхать. Даже про восстановление в универе заикнулся, но почти сразу замял тему.

Две недели в Турции пролетели незаметно. Мы не делали ровным счётом ничего. Купались в бассейне, валялись на шезлонгах, прогуливались по набережной. Практически слились с толпой отдыхающих, почти не отличаясь от других новобрачных. Я впервые за долгое время почувствовала себя счастливой.

Видела зависть в глазах девушек, приехавших на курорт в одиночку или с подругой, раздражалась на комплименты со стороны турков и… наслаждалась собственным мужем. Ярослав ни на шаг не отходил от меня, почти всё время держал за руку. Был нежен и заботлив днём, горяч и страстен по ночам.

Мне нравилось заниматься с ним сексом. Болтать о ерунде. Покупать магнитики и прижиматься к его накачанному телу. Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним и старалась не думать о том, что произошло в нашей квартире. У меня получалось. По крайней мере, тогда, когда он был рядом.

Вот только во сне я вновь и вновь возвращалась в прошлое, просыпаясь в холодном поту.

— Даш, может, стоит позвонить доктору? — в очередной раз он разбудил меня, прервав кошмар на самом интересном месте.

Как он умудряется это делать? Иногда кажется, что он не спит всю ночь, наблюдая за мной.

— Не нужно, я в порядке.

Сегодня последний день нашего отдыха, завтра вечером самолёт и… впервые я раздосадована тем, что не досмотрела кошмар до конца.

Мне снится сауна в ночь убийства. С каждым разом картинка всё ярче и понятней, всё больше деталей и всё меньше страха. Тот панический ужас, что я испытывала раньше, отступил. Теперь остался только интерес. Больше нет той призрачной поволоки, я узнаю лица Ярослава и некоторых его друзей, окровавленные тела бывших коллег по работе, Влада… Хочу увидеть, что произойдёт дальше. Но не могу. Муж всегда будит меня.

А, может быть, это всего лишь сон, который не имеет конца и никак не связан с реальностью? Я слишком много значения ему придаю. Но сны — всегда отражение нашего подсознания. Спрятанных глубоко внутри страхов, переживаний и… воспоминаний.

Я нашла ответы почти на все свои вопросы. Кроме одного — почему моё второе Я решило устроить побоище в сауне? Понятно, что Влад сделал мне очень больно. Унизил, опорочил, вынудил отдаваться за возможность работать в Офисе, но… Зачем было убивать всех, включая девушек, которые скорее жертвы, чем преступницы. А ещё бывшего мужа Дианы.

Понимаю, что больная психика способна исказить любую реальность и совершать нелогичные поступки. Но если посмотреть практику, среди нормальных людей садистов, маньяков и убийц гораздо больше, чем среди людей с диагнозом. Большинство психов вполне мирные и безобидные. Бессмысленная жажда крови не свойственна шизофреникам, а, значит, у меня была причина убить всех. Вот только какая?