Полина Диева – Грязная любовь (страница 13)

После этого разговора я перестала ощущать себя старшей сестрой. Теперь я просто орудие в руках Юльки. Она знает больше, чем говорит. И подготовлена лучше, чем я. Выпытывать у неё подробности — бесполезно. Кататься по окрестностям тоже. Вот теперь я точно ничего не могу сделать. Не потому, что фантазия закончилась, а потому что я так хочу. Я устала. Действительно, устала. И впервые в жизни пожалела, что у меня нет пениса. Зима будет долгой и суровой, если верить народным приметам, но мы за это время сможем отдохнуть.

— Ты готова? — Юлька разбудила меня на рассвете, не предупредив заранее о своих планах.

— К чему? — с трудом открываю глаза и пытаюсь разглядеть в темноте её лицо.

— К возвращению домой, — пафосно отвечает мне.

Вскакиваю с кровати и возмущаюсь:

— Какого чёрта? Октябрь только начался. Днём можно без курток ходить.

Дядя Алека оставил нам не только дом, кучу еды и кур, но ещё и комплект отсыревшей, но вполне годной одежды. Мужской. Но тем лучше — в ней мы будем меньше привлекать внимание.

— Ночами вторую неделю заморозки. В их бараках нет отопления и тёплых одеял тоже нет. Они уехали, я не сомневаюсь.

— Юль, ты слишком торопишься, — сжала её руку со всей силы. — Они могли задержаться из-за нас. Нельзя торопиться.

— Не хочешь ехать — оставайся здесь. Я хочу как можно быстрее узнать содержание папиной инструкции.

— Но ты же сама не хотела вскрывать его тайник, — у меня почти закончились аргументы.

— Хотела. Но не могла.

— У нас всё хорошо, одумайся. Папа велел терпеть до тех пор, пока не станет совсем плохо.

— Но он не думал, что нам придётся перебраться в другое убежище. Алис, наши бывшие соседи совсем одичали. Они могут спалить дом и тогда всё пропало. Ты уверена, что военные запрут дом перед отъездом?

Значит тайник в доме. Забавно, я полагала, что папа закопал его где-то у забора. Ехать сейчас — действительно опасно, но и ждать дольше нельзя. Деграданты не станут палить дом до тех пор, пока не вынесут из него всё ценное. Снимут ламинат с пола, чтобы пустить его на обогрев. Разберут лестницу. Это займёт около двух недель. А потом они просто утроят пожар. Им не нужно свободное жильё по соседству. Им не нужны новые друзья и новые соседи, которые рано или поздно заселятся в опустевший дом.

— Я готова, — расчёсываю волосы и одеваюсь одновременно.

— Отлично. Я приготовила нам бутерброды. Позавтракаем по дороге.

Бутербродами Юлька назвала странную конструкцию из разрезанной варёной картошки и куриного мяса. Петухи так и не нашлись, так что рассчитывать на яйца и прибавления в курином семействе не приходится.

— Жаль, соли нет.

— Без соли тоже вкусно.

Мы должны подъехать к нашему бывшему дому после захода солнца. Юлька идеально просчитала время. Две девушки на велосипедах, одетые в мешковатую, мужскую одежду, совсем не привлекали внимание. Мы ехали прямо по трассе, и первое время я дёргалась из-за каждого, проезжающего мимо автомобиля. А потом поняла — все принимают нас за подростков, катающихся со скуки. Только военных могли заинтересовать наши персоны. Но военные покинули базу…

— Тсс, — Юлька приложила палец к губам, бросила велик на обочине, и нырнула в придорожные кусты.

Я последовала за ней, стараясь не отставать — не хватало ещё потеряться в темноте.

— Пригнись и не высовывайся, — сестра плюхнулась в грязную лужу, потянув меня за собой. — Нужно осмотреться.

Минут пятнадцать мы вглядывались в сумрак ночи, глаза привыкли к темноте и вскоре стали чётко различать окружающий пейзаж и контуры дома, возвышающегося за забором.

— Здесь нет никого, — зубы стучат от холода.

— Ладно, пошли, — Юлька будто бы не чувствовала дискомфорта от промокшей одежды.

Как две тени мы прошмыгнули по кратчайшему пути к забору и очень медленно пошли вдоль него. В паре метров от калитки Юлька остановилась и начала руками раскапывать землю.

— Что ты делаешь? — прошептала я, оглядываясь по сторонам.

— Калитка заперта.

Военные всё же не стали оставлять дом на растерзание соседям. Ещё пара минут и в руках сестры оказались три заржавевших от времени ключа.

— Идём.

Немного возни с замком, который отказывался подчиняться пролежавшему несколько лет в земле ключу. Еле слышный скрип калитки и мы во дворе. Ещё раз оглядываемся, заходим внутрь дома. Юлька в этот раз не замечает разгром, как ни в чём не бывало, перешагивает через остатки мебели и раскиданные вещи, спускается в подвал и начинает простукивать стены.

— Зажги свечи, — она не просит — приказывает.

Я достаю из рюкзака, позаимствованного у скончавшегося дядьки Алека, небольшой подсвечник. Трясущимися от холода и волнения руками, вставляю в него три свечи.

— Посвети здесь. Идиоты. Разобрали пол, но совсем забыли о стенах! Хотя нет, не забыли.

Один из блоков вырван из кладки и отброшен в сторону. Внутри тайника пусто, но Юлька не выглядит расстроенной. Наоборот — довольно улыбается.

— Точно идиоты. Найди что-нибудь тяжёлое.

— Топор для дров должен быть во дворе, под навесом для дров, — хвалю себя за гениальность.

— Нет, — Юлька качает головой. — Лучше большой камень. Или что-то подобное.

Вместе выходим из подвала. Перебираем разобранные вещи. В углу находится молоток для отбивания мяса.

— Подойдёт? — протягиваю его сестре.

— Надеюсь.

Юлька берёт в руки тяжёлый кусок металла и начинает аккуратно стачать им по блоку, отбивая от него крошечные куски бетона. Кропотливая работа затягивается, я предлагаю ей помощь, но она отказывается.

— Он очень хрупкий. Одно неловкое движение и… — не сдерживает радостный возглас.

— Кто он? — я заинтригована, до последнего думала, что внутри всего лишь адреса людей, которые смогут нам помочь.

ГЛАВА 21

Маленькая стеклянная коробочка блеснула при свете свечей. Внутри неё крошечный паук, выглядящий как живой. Шевелит лапками, красные глаза светятся в темноте.

— Что это?

— Чип. И ключ.

— Чип? Ты же не собираешься его вживлять? Власти не просто так чипировали всех, до кого смогли добраться.

Зачем отец оставил нам чип? Столько лет прятал от властей, а после смерти решил сдать? И почему чип всего один, нас же двое? Или он предполагал, что крайняя ситуация наступит, когда одна из нас погибнет?

— Не собираюсь. По крайней мере, пока, — Юлька откровенно любовалась пауком. — Этот чип не сдаст нас властям. Наоборот. Он перепрограммирует легальный чип. Представь, с ним можно не бояться военных. При любой проверке он создаст для нас нужный образ.

— Какой образ? — я не удержалась от нервного смешка. — Забыла, кем считают женщин в новой реальности?

— Объектами. Собственностью государства. Но только не всех. Личности некоторых людей, не только мужчин, засекречены. Во время проверки их чипов высвечивается только «не чинить препятствий, оказать всестороннюю помощь». Никаких фотографий, имён, персональных данных. Ничего, что позволило бы идентифицировать человека. Только представь себе, с помощью этого малютки можно свободно передвигаться по стране, пересечь границу, попасть на любой объект. Паучок спит и никак не выдаёт тебя, для активации нужно слегка нажать на него помассировав шею.

— И как он нам поможет? — я не разделяла её воодушевления. — Нас двое, а он один. И неизвестно, работает он или нет. В любом случае, нам нужна помощь. Реальная помощь живого человека, а не паука с красными глазами. Возвращаемся на ферму.

Я уже было развернулась, собираясь покинуть дом, но в этот момент во дворе послышался какой-то шорох.

— Прячься, — Юлька ринулась к свечам и начала сжигать какую-то бумажку. — Вживляй паука! — Дверь распахнулась, и в дом ворвались десятки военных.

Я спряталась за перевёрнутым столом. Волею судьбы паук на момент начала облавы, оказался в моих руках. Люди в форме уже схватили Юльку, и мне не осталось ничего другого, как достать чип из бокса. Понятия не имею, как его вживлять. Нужно как то запихнуть его под кожу? Но паук не нуждался в моей помощи. Почувствовав тепло человеческого тела, он оживился и как клещ пополз по руке.

Когда военные надевали на меня наручники, он уже добрался до нужной ему точки. Я почувствовала лёгкий укол. Всё. Он спрятался.

***

— Куда вы нас ведёте? Мы ничего не сделали! — военные тащили нас не к трассе, а вглубь посёлка.

Сонные соседи проснулись и высыпали на улицы. Вот же твари! Военные прилетели на вертолёте, а значит, нас сдал кто-то из местных. Они оставили кому-то из них спутниковый телефон и приказали следить за нашим домом. Зря мы поторопились. Нужно было дождаться морозов. Может быть тогда… Впрочем, нет никаких гарантий, что нас не схватили бы позднее. Нужно успокоиться и придумать, как поговорить с Юлькой так, чтобы никто из военных не заметил.

Она была так воодушевлена папиным чипом, что не успела рассказать о содержании бумаги. Судя потому, как быстро она начала её сжигать, даже не попытавшись спрятаться или сбежать, там было что-то очень важное. То, что не должны узнать власти. Уверена, она собиралась вживить паука в себя, но у неё просто не осталось времени на это.

Я попробовала идти быстрее, чтобы догнать сестру, но не позволили. В вертолёте нас посадили максимально далеко друг от друга. Шум лопастей, непроницаемые лица военных вокруг… У меня есть пропуск во все засекреченные дыры этой страны. Юлька знает, куда нам нужно ехать, но она скована по рукам и ногам. Впрочем, как и я. Нам не позволят поговорить. Не позволят остаться наедине. Её увезут на Шахты, а меня на Остров. И, скорее всего, промоют мозги как сестре Алека.