Полина Диева – Без права на измену. Ад в Раю (страница 13)

Я выкинула в кусты прихваченный с кухни нож, грустно вздохнула и вздрогнула, услышав едва знакомый голос:

— Заждалась? Спасибо за возможность привести себя в порядок.

Мне потребовалось время, чтобы узнать в импозантном мужчине Эдика. Он переоделся в смокинг, по-другому уложил волосы. У него даже выражение лица изменилось.

— Ты тоже едешь на свадьбу? — случайная догадка оказалась верной.

— Да. Кстати, твой муж опаздывает и это нехорошо. Платиновый список не приемлет опозданий.

— Не понимаю, тебя пригласили на свадьбу Платинового списка? Как? Ты же…

— Милая, уйми гордыню. Списки означают в первую очередь право, данное с рождения. Тебя достали из низов, а мне нравится делать девочек красивыми. Давай будем терпимы друг к другу.

— Прости, ты меня не так понял. Я не знала, что…

— Теперь знаешь. Учись быть гибкой. О, Валера! Давно не виделись, — он пожал моему мужу руку.

— Садитесь в машину, — мой муж ответил ему холодно.

Зато гнал настолько быстро, насколько позволяла мощность автомобиля. Правила дорожного движения не для Платинового списка, а вот к опозданиям в нашей касте, похоже, относятся нетерпимо.

— Эдуард, выходи первый. Мы с женой ещё немного прокатимся, — похоже, Соколовский не хотел, чтобы нас видели вместе с Эдиком.

— Но вы же опоздаете.

— О себе волнуйся, — Валера нажал на педаль газа. — Зачем ты разрешила ему остаться в нашем доме?

— Я… Я не знала. Он попросился сходить в душ. Но я всё время была на улице.

— Даша, никто и никогда бы не подумал о твоей связи с ним, но мою репутацию ты опорочила. На выход.

Соколовский припарковал машину метрах в пятиста от казино. Это было самое большое казино в городе, как его умудрились арендовать на свадьбу? Или он привёз меня не на свадьбу? Но причём здесь тогда Эдик?

— Да что ты еле телишься? — муж схватил меня за руку и поволок за собой.

За время, проведённое в центре перевоспитания, я немного отвыкла от высоких каблуков, но Соколовского это не волновало. Он притормозил только у самого входа, ещё раз критически осмотрел мою внешность и подтолкнул вперёд.

— Мишка, поздравляю! — жених встречал гостей при входе в казино. — Счастливых вам дней и удачных ночей.

— Рад видеть, рад видеть. Ваша супруга прекрасна.

— Она ещё и готовит изумительно. Позволите поприветствовать невесту?

— Разумеется, — ответил жених и жестом указал нам направление.

Увидев невесту, я не поверила своим глазам. Нет, этого не может быть! Как так?

Глава 20

Женщине было глубоко за сорок, и весила она килограмм сто пятьдесят, не меньше. Этакий перебродивший колобок, наряженный в белое свадебное платье и фату. Её муж был минимум вдвое моложе, при этом выглядел весьма эффектно. Что заставило его согласиться на такой брак?

— Софочка, вы прекрасней, чем на первой свадьбе, — Соколовский подобострастно прильнул губами к руке невесты.

— Валерий, вы меня смущаете. С тех пор я стала старше лет на десять и поменяла пять мужей.

— Как быстро летит время. Вы ангел просто! Пережить столько смертей и остаться всё такой же красавицей. Позвольте выразить вам своё восхищение!

— Позволю. Как только вы принесёте мне «Секс на пляже».

Соколовский тут же метнулся исполнять приказ, а я поспешила скрыться в толпе гостей от страшной тётки. Кто она? Почему в возрасте, не пригодном для зачатия потомства, её с пафосом выдают замуж за совсем молодого мужчину? При этом она не выглядит несчастной, и все присутствующие смотрят на неё, как на божество. Даже мой муж, презирающий всех женщин на планете, относится к ней с подобострастием.

Лучшее укрытие на подобных мероприятиях — дамская комната. Закрыться в кабинке и не выходить из неё до окончания мероприятия… Звучит заманчиво, но нет. Мне нельзя разочаровывать Валеру сейчас. Хватит того, что из-за меня ему пришлось ехать на свадьбу в компании стилиста.

— Ой, привет! Давно не виделись. Где ты всё это время пропадала? — мне пришлось напрячься, чтобы вспомнить приставшую ко мне девушку.

— Настя? Тебя не узнать…

Она действительно сильно изменилась со дня моей свадьбы. Располнела килограмм на двадцать.

— Меня и мама родная сейчас не узнает, — грустно вздохнула девушка. — Беременность далеко не всем к лицу.

— Ой, я не знала, поздравляю.

— Не стоит. Они не оставят мне ребёнка, — на её глаза навернулись слёзы.

— В смысле, ты же замужем и…

— И мой муж такой же, как Соколовский. Я сама не знаю от кого жду ребёнка, но как только он родиться, меня обвинят в измене и отправят в Рай. Согласись, чудный способ избавиться от опостылевшей жены.

Я не нашлась, что ей ответить. Как можно поддержать женщину, оказавшуюся в подобной ситуации? Никак. Да и не мне её успокаивать. Кто знает, может быть, я в Рай попаду гораздо раньше. Насте, вероятно, дадут время не только выносить и родить, но и выкормить ребёнка грудью, а, значит, у неё есть ещё года полтора-два впереди. В отличие от меня.

— В Раю не так плохо, как тебе кажется. Всё же туда всех подряд не берут — сама знаешь. Да и относятся к девушкам…

— Даже не рассказывай мне о том, как там к нам будут относиться, — она снова перебила меня.

— Не буду. Но обещаю дождаться тебя, — глубокомысленно сказала ей напоследок, вспомнив слова Лидии. — Нам пора возвращаться в общий зал. Скоро всё начнётся.

Мы разговаривали с Настей совсем недолго, но за время моего отсутствия всё изменилось. Музыка затихла. Гости столпились у появившейся из ниоткуда сцены. Невеста к тому моменту полностью разделась и лежала на богато убранной кровати с призывно раздвинутыми ногами. Вот только жених не торопился появляться. Судя по выражению лиц всех присутствующих, пауза затянулась. Представляю, каково сейчас невесте.

Она даже не может принять более приличную позу. Прикрыться и сбежать тоже не может. Если она это сделает, её бракосочетание будет считаться незавершённым и законный супруг получит право его аннулировать. Невеста не должна сопротивляться. Её обязанность — доказать готовность исполнить свой гражданский и супружеский долг. Эх, зря я во время своей свадьбы не отопнула Соколовского, но кто мог знать тогда, что на мне собираются провести эксперимент.

— Так ей и надо, — стоило вспомнить мужа, как он тут же появился, с бокалом того самого Секса в руке.

— Кому, — сделала вид, что не поняла смысла его слов.

— Ей. Все должны подчиняться правилам. Все женщины должны подчиняться правилам, а эта… Её место в монастыре, а не на брачном ложе.

Я промолчала. Поведение невесты, особенно на фоне всех остальных жён, действительно казалось наглым и вызывающим, но сейчас она лежит голая и беззащитная. Ждёт своего суженного, а тот, похоже, сбежал из-под венца.

— У неё осталось пятнадцать минут и всё будет закончено, — Соколовский посмотрел на часы.

— Что с ней сделают через пятнадцать минут? — с тревогой спросила я.

— Скоро увидишь, — мой муж хищно оскалился.

Женщина на кровати волновалась с каждой минутой всё больше. Было видно, как холодный пот струится по её массивным ляжкам, как покраснело её лицо от стыда и страха, как подрагивают губы. Да она с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться!

И тут пазл сложился. Эта неприятная тётка была последней представительницей женского пола, которую не могли лишить прав. Она сама принимала решения, сама выбирала себе мужей и со временем могла бы помочь остальным. Не знаю, почему она не вмешивалась раньше, но у неё есть власть. Её поддерживают на самом верху, иначе никто бы стал подчиняться женщине.

Сейчас она лежит, уставившись в потолок, и понимает — её подставили. Она ошиблась. И эту ошибку нельзя исправить. Брошенная невеста понимает, что её ждёт. Как и Соколовский. Судя по его довольному лицу, он с самого начала знал, чем закончится главная свадьба года.

— Три, два, один, — Соколовский не отводил глаз от стрелок часов. — Пуф!

В тот же миг музыканты начали играть. Так громко, как могли, но звук их инструментов не смог заглушить гортанный вой немолодой невесты.

Глава 21

Трое мужчин в чёрных балахонах с лицами, спрятанными под капюшонами, вышли на сцену. Нечастная женщина пыталась отбиться о них, вопила и звала отца, но никто не пришёл ей на помощь. Все просто стояли и смотрели, как на её обнажённое тело натягивают грубую робу. Как хватают её за руки и за ноги, и тащат к выходу.

— Вы не имеете права, уроды! Да вас за такое заживо сожгут! И ваш монастырь тоже. Когда отец узнает… — её пламенную речь, щедро сдобренную бранными словами, прервал кулак одного из мужчин в балахоне.

Меня передёрнуло от воспоминаний. Точно так же в центре перевоспитания охранник испортил и моё лицо. Похоже, их специально учат правильно бить женщин — без вреда для здоровья, но с огромным ущербом для внешности.

«Грация и красота — вот всё, что у вас есть» — говорили нам учителя в школе. Изуродованное лицо должно лишить последнего достоинства любую.

— Надеюсь, ты не очень расстроилась? — Соколовский прервал мои размышления.

— Я не знала её, к чему мне огорчаться? От хороших жён мужья не отказываются.