Полина Дельвиг – Рыжая 2. Дело одинокой канарейки (страница 2)

Даша помрачнела. Значит, опять что-то произошло.

Взяв трубку, она осторожно поднесла ее к уху и оставила на некотором расстоянии, словно та могла укусить.

– Алло? – осторожно спросила молодая женщина и внутренне сжалась, готовясь к очередным неприятностям.

– Ружичка, добрый день. Пани Быстрову, пожалуйста, – скороговоркой проговорил высокий мужской голос.

– У телефона. – Даша пыталась сообразить, кто такой Ружичка, и чего он может от нее хотеть.

– На ваше имя поступил денежный вклад, но мы не можем его зачислить, потому что транслитерация перевода не совпадает с нашей. Вы можете подойти и принести какой-нибудь документ с иной транслитерацией?

– Что? – недоуменно переспросила Даша. – Простите, кто звонит?

– Это банк. – Голос зазвучал раздраженно. – У вас есть документ, в котором ваше имя пишется через «j»? Иначе мы не сможем зачислить поступление.

– Ах, да, – она наконец-то поняла, в чем дело, от волнения перехватило дыхание. – Так вы из банка. Конечно, есть. У меня есть водительские права с «j». Этого будет достаточно?

– Вполне. Вы сегодня можете подъехать?

– Разумеется. Буду у вас через полчаса…

– Всего хорошего, – буркнул банковский клерк и бросил трубку.

Окрыленная женщина бросилась разыскивать свои права, сунула их в сумку и буквально выпорхнула на лестничную площадку.

4

Сколько раз Даша зарекалась выходить из квартиры, предварительно не посмотрев в глазок!

Пять мерзких афганских борзых с тонким повизгиванием скакнули на нее, оставляя на старательно выбранном костюме следы всех своих двадцати поганых лап.

Смущенная соседка закудахтала, как курица:

– Ах, простите, пани Быстрова! Мы не успели в квартиру зайти. Я думала, вы слышите нас… Тряпочкой, тряпочкой ототрите…

Даша, не говоря ни слова, развернулась и зашла обратно в квартиру. «Рожу себе ототри тряпочкой. Твари мохнатые… Чтоб вас скрутило в один узел!» Швырнув испорченную одежду в бельевую корзину, дрожащими от злости руками она натянула старенькие джинсы и первый попавшийся свитер. Плевать, пусть думают, что хотят.

Уже отойдя на значительное расстояние от дома, она вдруг подумала, что надо было бы посмотреться в зеркало, а то дороги не будет. Хотя настроение и так было испорчено. Куда уж хуже…

5

Через полчаса Даша растерянно изучала выписку о зачислении на ее счет ста долларов. В голове билась одна единственная мысль: кто мог послать ей такую странную сумму? Не то, чтобы она надеялась на чудо, но разочарование было слишком велико. Эти деньги ничего не меняют в существующем положении дел. Какая-то злая шутка. Даша поспешно прикрыла ладонью глаза, чтобы не расплакаться. Интересно, успеет ли она найти работу, прежде чем закончатся крошки в хлебнице?

Упитанный клерк по фамилии Ружичка, о чем свидетельствовала табличка на рубашке, с плохо скрываемым раздражением, барабанил толстыми розовыми пальчиками по столу. Весь его высокомерный вид говорил о том, что пани с таким жалким счетом вообще не должна жить на этом свете. Для него, каждый день ворочающего миллионами, она навсегда останется лишь противной жалкой козявкой, отвлекающей Его Засраное Величество от действительно важной работы.

– Так вы будете снимать деньги или оставите их на счету? – В тонковатом голосе прозвучала откровенная издевка.

Несолидная клиентка вздохнула в очередной раз и неуверенно промямлила:

– Я сниму 700 крон.

– Угу, – мрачно хмыкнул счетовод и застучал розовыми сосисками по клавишам.

Дожидаясь конца операции, Даша отрешенно рассматривала пейзаж за окном. Прямо над правым плечом ненавистного банковского служащего возвышался изломанный силуэт старого каменного моста. По мосту сновали машины, по тротуару шли люди. Люди куда-то спешили и прятались под зонтиками, они были кому-то нужны, их где-то ждали… Робко накрапывал первый осенний дождь.

«Наверняка похолодает…»

Молодая женщина невольно поежилась, ей не хотелось снова выходить на улицу. В кассовом зале было тепло и уютно, пиликали позывные у окошек, на электронном табло бежали курсы валют, тихие голоса посетителей сливались в убаюкивающий монотонный шум. Ей вдруг захотелось остаться тут навсегда, не возвращаться в свою пустую одинокую квартиру, где ее никто не ждет, где…

Не успела она передумать о всех страданиях, которые поджидают ее по возвращении домой, как со стороны двери послышался резкий хлопок и сразу же вслед за ним пронзительный женский крик.

Даша удивленно обернулась. Люди падали на пол, как перезрелые груши.

Надо заметить, что телевидение внесло существенную лепту в повышение выживаемости среди населения. Теперь практически каждый цивилизованный человек до тонкостей знает, как именно надо вести себя при разбойном нападении. Из всех посетителей, видимо, только Даша и толстый клерк смотрели другие программы, ибо так и остались восседать на своих местах. Разница заключалась в том, что толстяк замер в той же позе, в какой его застигли выстрелы, а молодая женщина принялась недоуменно крутить головой, не понимая, что за хлопки прозвучали у нее над ухом, и куда это в одну секунду исчезли все окружающие. Она даже привстала со стула, чтобы осмотреться. В это время откуда-то сбоку раздался истошный вопль на русском языке:

– Да ляг же ты на пол, курица!

Клерк рухнул как подкошенный.

Даша встала и медленно пошла по направлению крика.

6

Позже, вспоминая этот эпизод, она предположила, что у нее просто такая нестандартная реакция на опасность. Давным-давно, еще в Москве, они дружным коллективом отмечали какой-то праздник и допоздна распределяли заказы: волшебные мешочки с дефицитными продуктами, выдаваемые добрым людям по талонам. В то замечательное время из магазинов пропало все, за исключением разве, что прилавков и самих продавщиц. И в тот день, промозглой слякотной осенью, все ощущали себя счастливыми: в заказе оказались красная икра, печень трески, гречка и сгущенное молоко. Цены, в связи со своей незначительностью, затеряны во мраке веков. Некоторым повезло еще больше – удалось отоварить талоны в ГУМе, и подруга Ирка, несмотря на жару и черную зависть менее удачливых коллег, гордо щеголяла целый вечер в новеньких финских сапогах. Отгуляв на работе, девушки двинулись по направлению к Садовому кольцу ловить такси. Мимо них на большой скорости пронеслись три белые «девятки» и с диким визгом затормозили метрах в десяти. Из машин повыскакивали молодые люди с пистолетами и, размахивая оружием, начали выяснять между собой отношения. Ирка, с недостойным работника искусств воплем: «Сапоги снимут, икру отнимут!», как по сигналу стартового пистолета бросилась прочь от дороги. Даша же, влекомая неведомой силой, подошла к машинам вплотную и доверчиво уставилась на разъяренных мужчин.

Заметив возле себя трогательную рыжеволосую девушку с авоськой в руках, бандиты разом притихли, недоуменно переглянулись, сели в машины и быстро уехали. На следующий день газеты сообщили, что на юге Москвы были расстреляны две белые «девятки» и убито три человека.

Итак, Даша повернулась на крик. В первую секунду ей показалось, что это просто галлюцинация, она даже помахала рукой перед глазами. Однако мираж не рассеялся: прямо на нее шел мужчина с пистолетом в руках. Даша как завороженная вглядывалась в лицо приближающегося человека. И вдруг свет померк. В незнакомце она внезапно узнала своего старого приятеля Колю Макеева, по прозвищу Кока, которого не встречала лет семь.

– Привет, Коля, как поживаешь? – автоматически спросила Даша, и волосы зашевелились на рыжей голове от собственной глупости.

Тот выдавил растерянную улыбку:

– Нормально. А ты как?

И в этот момент другой человек, стоящий в проеме дверей, поднял руку и сделал несколько выстрелов в их сторону, после чего бросился бежать вниз по лестнице.

Николай качнулся вперед, словно его толкнули, и со всего маху грудью рухнул на разделяющий их столб. В голубых глазах застыла боль. Продержавшись так несколько секунд, Макеев вдруг обмяк и начал медленно сползать на пол. Из побелевших пальцев с тихим стуком выпал пистолет. Вскрикнув, Даша бросилась к раненому. Оживший клерк, словно ящерица, по-пластунски прошмыгнул под столом и накрыл пистолет своим жирным телом. Круглыми глазками злого поросенка он следил за умирающим.

– Глупо, как глупо, – еле слышно прошептал Николай, серые глаза подернулись дымкой. – Ты знаешь… миллион долларов… весит почти восемь килограммов… – Он вдруг открыл глаза и схватил ее руку. – Твой дневник… мне нужен… твой дневник…

– Господи, Кока, какой дневник? – со слезами в глазах переспросила молодая женщина. – Успокойся, тебе нельзя разговаривать, сейчас приедет врач и все будет хорошо…

Но раненый продолжал шептать пересохшими губами:

– Послушай, там… – его глаза начали закатываться, – ты писала там… все там… – он сложил губы трубочкой, словно хотел свистнуть, но внезапно в груди что-то заклокотало и свист перешел в сип.

– Что писала? – Даша никак не могла понять, бредит Кока или пытается что-то сказать.

Умирающий приподнялся и из последних сил выдавил:

– Возьми… меньше миллиона не бери… надо продолжить раскопки… возьми…

Дальше слова звучали все менее разборчиво, и Даше пришлось буквально прижаться ухом к его губам, чтобы хоть что-нибудь расслышать.

– Коленька, какая пальма? – в отчаянье переспрашивала она. – Говори громче, я ничего не слышу…