Полина Дельвиг – Рыжая 11. Дело на пуантах. Часть 1 (страница 14)
– Прошу прощения, вы меня встречаете?
Важный человек с неподвижным смуглым лицом, в фуражке, черном костюме, смотрел с холодной невозмутимостью. Если бы она сама к нему не подошла, он бы, наверное, еще пять лет здесь простоял. Поняв, что тот не говорит по-русски, Даша повторила фразу на английском.
– Вы мадам Кунцеф? – человек в ливрее немного оживился.
У него было очень своеобразное произношение – мягкое, округлое, а слова во рту словно булькали.
– Вы по приглашению мистера Стрешнеф?
– Да. Совершенно верно.
– Позвольте ваш багаж.
Даша молча протянула ручку чемодана. Дорожную сумку она решила взять с собой в салон.
– Прошу вас, – рука в белоснежной перчатке сделала жест в сторону выхода.
В разговоры он очевидно вступать не собирался, поэтому оставалось лишь молча следовать в указанном направлении и надеяться, что ее не перепутали с какой-нибудь другой мадам Кунцев. ФФ.
4
Даша почти не удивилась, увидев тяжелый и блестящий, без единой пылинки лимузин: машина полностью соответствовала водителю. Устроившись с комфортом на мягком сиденье, Даша вытянула ноги и расстегнула все, что можно было расстегнуть. В Европе весна только наступала, а здесь уже настоящее лето. Поколебавшись, она сняла ветровку и сунула в сумку.
«Надо было надеть что-нибудь полегче, упариться можно»
В тот же момент по ногам пошла волна прохладного воздуха. Водитель или заметил ее маневр, или уже привык, что бледнолицые прилетают утепленными.
Тихо зазвучала музыка, пахло морем и чем-то сладким. Люди за окном выглядели счастливыми, загорелыми и ей снова подумалось, что все складывается как нельзя лучше. Долго отдыхать она все равно не умеет, а тут можно будет чередовать работу и отдых. Враги далеко, вокруг пальмы, море и свежие морепродукты. На этот раз, при мысли о врагах, она ощутила злорадство. Большое спасибо Феликсу за такого прекрасного клиента! На этот раз они перехитрили сами себя. Обыщут ее дом, ничего не найдут и убедятся, что флешки у нее нет. А она в это время замечательно отдохнет за их счет – можно даже не сомневаться, что Феликс обставил ситуацию в качестве подарка этому Стрешневу, или же в качестве ответной услуги. Вообще безразлично. Ей оплачивают пребывание в этом раю, остальное детали. В конце концов она это заслужила. Поэтому надо расслабиться и начать получать удовольствие по полной. В этот раз ей это точно удастся!
Глава 10
1
Прорвиська был сух, подобран и страшно зол. Стараясь ни на кого не смотреть, дирижер прошел к стойке и постучал палочкой по пюпитру.
– Добрый день, коллеги. Рад приветствовать всех на сегодняшней репетиции, – слово «всех» он недобро выделил. – Для меня, к счастью, последней.
Оркестранты непонимающе переглянулись.
– А что случилось?
– Вы уходите?
Дирижер демонстративно смотрел поверх голов, за линию ударных.
– Да. Всю жизнь я дирижировал людьми, но крысами, к сожалению, так и не научился.
На сцене воцарилась полнейшая тишина. Кто-то замер, кто-то оглядывался, пытаясь по лицам остальных понять, что происходит. Бронштейн чуть дрожащей рукой нарочито долго поправлял ноты на пюпитре и делал вид, что сказанное его никак не касается.
Семечка, напротив, отложила инструмент и с вызовом скрестила руки на груди.
Наконец, кто-то из духовых не выдержал:
– Да почему мы крысы-то?!
Дирижер поиграл желваками.
– Вы знаете, что случилось с нашим кооперативом. Осознавая часть ответственности, я приложил нечеловеческие усилия и нашел того по чьей вине мы можем остаться и без земли, и без вложений. Узнал и честно всем об этом рассказал. Не скрыл, не воспользовался ситуацией. И что я получил в ответ? Нож в спину! Нашелся, условно говоря, человек, решивший противопоставить себя всему коллективу.
Звякнула тарелка. Следом выдохнула труба.
– Кто?
Дирижер развернулся всем корпусом к левой части сцены:
– Позвольте представить, дамы и господа, первая скрипка нашего оркестра! Прошу аплодисменты маэстро!
Бронштейн вскинул перед собой скрипку, будто пытаясь за ней спрятаться.
– О чем вы говорите? – забормотал он.
– О том, что уши есть даже у стен! – прорычал Прорвиська. – Окна закрывать надо, когда строите козни за спиной коллектива.
– Но позвольте…
– Не позволю! Мне сообщили, что вы пытались уговорить Тохадзе спонсировать вашу поездку в Полинезию. Ваша жадность вас и подвела. Отправься вы на свои, никто бы так ничего и не узнал.
Послышался глухой ропот.
– Фима, это правда? – сидевшая по правую руку от Семечки Елена Викторовна, тоже флейтистка, смотрела укоризненно.
– Не понял. Он что, решил в одиночку рвануть за нашими миллионами? – валторнист Обметкин от возмущения забыл вынуть кулак из инструмента и замахнулся на скрипку валторной. – Вот же, гад!
Сцена загудела. В адрес Бронштейна посыпались ругательства и даже угрозы.
– Да с чего вы взяли, что я сбирался всех обмануть? – принялся тот отбиваться. – Я лишь посчитал, что ждать два месяца неразумно и опасно. Кто угодно сможет этим воспользоваться!
– Например, вы?
– Да не собирался я ничем пользоваться!
– Зачем тогда собрался ехать?
– Потому, что у меня юридическое образование. Я могу отстоять интересы нашего коллектива без трат на зарубежных адвокатов.
– Да хватит врать-то!
– Тогда почему нам ничего об этом не сказал?
– Да! Мы, может, сами бы вас делегировали…
– Так я еще ничего и не сделал! – на бедном, перерезанном морщинами лбу, выступили крупные капли пота. – Я лишь хотел посоветоваться с уважаемым человеком.
– С Тохадзе? Он здесь каким боком? Он даже отказался с нами ехать.
– Вы не понимаете, Гурам Вахтангович летит на гастроли в Австралию.
– И какая связь?
– Так ведь это приблизительно в том же направлении. Я лишь хотел узнать нюансы получения визы, детали перелета, приблизительную стоимость поездки… Как можно без точной информации что-то планировать? – поймав идею, Бронштейн сразу почувствовал себя увереннее и даже приосанился. – Времени до окончания сезона не так уж и много: пока документы соберем, пока визы оформим, билеты, гостинцы, туда-сюда и бац! – новый сезон. Поэтому я считаю начинать действовать надо прямо сейчас. Вы же Кукумбаева искали без нас, почему я не могу проявить самостоятельность?
Накал эмоций постепенно стихал. Поняв, что основная опасность миновала, Семечка решила воспользоваться открывшимся коридором возможностей:
– Полностью согласна с Ефимом Григорьевичем. Мы должны добраться до этого острова, как можно быстрее. Или этим воспользуются другие. Поэтому беру свои слова обратно и готова пожертвовать собой ради коллектива.
– Это в каком смысле? – Кокорев с подозрением окинул ладную фигуру флейтистки.
– Мы можем поехать на разведку вдвоем прямо сейчас. Зараз там все порешаем!
– В смысле, вы с Бронштейном? – тот аж закашлялся. – Ну да, идея на миллион.
– На двадцать миллионов, – мрачно произнесла Эльвира, не отрывая тяжелого взгляда от Галины. – Ну вы и жучка…
– А що не так? В любой момент эта хадина Кукумабев узнает, что на него собираются в суд подать и перепишет все свое имущество родственников. Что тогда?
Музыканты постепенно успокаивались. Определенный резон в словах Семечки был.
Та моментально почуяла перемену в настроении: