Полина Дельвиг – Рыжая 11. Дело на пуантах. Часть 1 (страница 10)
– А с вами что случилось?
– Ничего. Просто не могу находиться в атмосфере тотального недоверия и ненависти. Мне с вами нестерпимо душно.
Теща председателя закатила глаза.
– Слава Богу! Баба с возу, кобыле легче.
Семечка состроила гримасу:
– Передавайте привет своей кобыле. – И покинула собрание с высоко поднятой головой.
Глава 8
1
Галина влетела в спальню словно вихрь. Со всей своей малоросской экспрессией она рванула перину, перевернув ее вместе с мирно дремавшей матерью. Перепуганная старушка кубарем полетела в угол.
– Халя, то що сталося? – прокудахтала Олена Богдановна, не понимая, что происходит. – З глузду з'їхала, чи шо?
– Мовчите, мамо. Не до вас сейчас. Помогите лучше перину пороть.
– Навіщо?!
– Мені гроші потрібні.
Услышав про деньги, старшая Семечка моментально перешла на русский. Украинский был слишком мягким, чтобы выразить все ее негодование.
– Это еще зачем? Опять за какого-то проходимца замуж собралась? – и принялась костерить непутевую дочь. – Да что ж такое, люди добры! Вот за что Господь таку дурну дочь послал? Ну, вылитая ж тетка Тамара. Нет, чтобы кормилицу к стулу прижать и угомониться, так нет, всю жизнь вертелась, как поросячий хвост. Так довертелась, что шею набок скрутило. Так и ходит теперь: кривая, дугой перегнутая, пополам скрученная, будто Бога за задницу укусить примеривается… Муж бросил, дети бросили, одна я, дура, еще навещаю. И ты, доня, такая же дура!
– Мовчите, мамо! – вооружившись маникюрными ножницами, флейтистка принялась подпарывать край перины. – Не знаете в чем дело, так и не гавкайте. Я еду деньги наши спасать.
От неожиданности Олена Богдановна заговорила нормальным голосом.
– Куда это?
– А!.. – Галина отмахнулась. – Далеко. Отсюда не видать. В Полинезию.
– Дальше, чем Лисичянск?
– Дальше.
– Дальше, чем Израиль?
– Вот вы, мамо, вперта… Там от Израиля направо и еще столько же.
– Так это ж дюже далеко, доча, – Семечка-старшая, казалось, расстроилась.
– А я про что? Поэтому порите перину, мамо, порите. Мне деньги потрибны.
Но Олена Богдановна недовольно покачивала головой:
– Шо-то, доня, я тебя не пойму. То ты за деньгами едешь, то тебе деньги выкладывай.
Галина сердито плюхнулась на подпоротую перину, взметнув упругим задом целое облако перьев.
– Помните ту прищуренную рожу, что нам участок продала?
Старшая Семечка неуверенно кивнула.
– Помню. Хороший человек, хоть и еврей.
Младшая смахнула перья с лица:
– Да какой он хороший? И какой еврей? Он оказался обыкновенным татарином. Да еще проходимцем.
Мать в испуге схватилась за сердце:
– Ты что такое говоришь!
– То и говорю. Эта потвора вкрав все наши гроши и утек за океан. Поэтому я должна его первой найти.
– Почему первой?
– Потому, кто первый подаст на него в суд, тот первым все и получит. И даже трішки сверху.
– А не успеешь?
– А не успею, так нам только одна эта перина и останется, – флейтистка досадливо смахнула перья с юбки.
– Свят, свят, Господь Савоат! – мамаша перекрестила морщинистую грудь и решительно потребовала: – Пори, доча, пори, хоть где-то мы первыми будем.
2
Фима Бронштейн сидел на колченогом табурете в позе человека раздавленного судьбой. Напротив него, на краешке стула, примостилась такая же худая, темноволосая женщина. Серафима Самуиловна куталась в толстую шаль, в глазах застыло бесконечное горе.
– Фима…
– А? – слабо откликнулся супруг.
– Это правда, что у Кукумбаева двадцать миллионов?
– Думаю, что правда, Сима.
– И все их хотят получить?
– Да, Сима. Это та правда, с которой нам приходится мирится.
– И что, эти деньги достанутся первому кто подаст на него в суд?
– Увы.
– Тогда почему мы еще не в суде?
– Потому, что тот суд в Тихом океане, а это очень дорого.
– И все равно надо ехать.
– Сима, мы не можем потратить таких денег.
Повисла тоскливая пауза.
– Но ведь кто-то туда поедет?
– Конечно поедет. Ты даже представить себе не можешь сколько у людей денег.
Супруги снова помолчали.
– Но ведь там, где едут трое, четвертого могут и не заметить? Может быть они согласятся…
– Оплатить наши расходы? – Фима горько рассмеялся. – О чем ты говоришь! Люди сейчас такие скаредные.
В глазах Серафимы Самуиловны сверкнула решимость.
– Значит, надо их заставить. Если не хотят по-доброму, по-соседски, тогда нужно действовать иначе.
– Золотые твои слова, Симочка. Только как?
Женщина поправила шаль и улыбнулась мудрой снисходительной улыбкой: