Полина Белова – Воспитанница института для благородных девиц (страница 27)

Я видел, Яблонька расстроилась тому, что не отправляется сразу во дворец к Вольдемару. Глупышка. Там мне ничего не будет стоить бывать с нею без каких-либо ограничений. Маленькая. Она не понимает, что я прячу её от себя.

Однако совсем удержать дракона вдали от Яблоньки я не смог. Да и не захотел, если честно. Каждую ночь я отправлялся полетать в небе родной столицы и неизменно оказывался над институтом для благородных девиц. Первые ночи просто бесконечно летал над ним кругами до самого рассвета. Потом этого стало невыносимо мало. Поэтому в следующие ночи я летел к институту, и, аккуратно пристроившись на его черепичной крыше, совал морду в открытое окно её спальни на самом верхнем этаже. В распахнутые узкие створки пролазил только нос дракона. Так, хотя бы, дышал ею до рассвета… Яблонька моя…

Правда, в один прекрасный вечер, вместо Яблоньки, я унюхал толпу посторонних вонючих девок. Взвился в небо, отфыркиваясь дымом через ноздри! Потом сообразил. Наверное, мою девочку куда-то переселили.

Помогая себе крыльями, всю ночь ползал по стенам, заглядывая в окна и осторожно втягивая в себя запахи. Обнаружил родную девочку в самом низу, на первом этаже. С облегчением распластался на земле, приминая своей тушей какие-то садовые посадки, положил довольную морду на подоконник. Дракон успокоился — нашёл пропажу. Как мне хотелось подцепить её лапой и утащить! В отличие от верхней спальни, здесь, внизу, Яблонька спала прямо у окна. Рассвет прекратил мои муки. Я заставил себя улететь и решил держаться подальше от института и больше не навещать свою девочку ночами.

Каждую минуту этого проклятого отпуска меня тянуло к Александре со страшной силой. Но я держался, понимая, что сейчас могу стать для неё опасным, что могу причинить непоправимый вред драгоценной моей девочке, сделав её своей женщиной слишком рано.

О моих страданиях знал только Арнольд. Он помогал мне, как мог и как умел.

— Брат, не сиди один. Тебе нужно, чтобы жизнь вокруг кипела и бурлила. Чтобы тебе даже думать о чём-нибудь было некогда! — уговаривал Арнольд, придумывая для меня всё новые и новые развлечения.

Я и сам отчаянно старался отвлечься. Насколько, направляясь домой, я мечтал о том, как каждую свободную минуту проведу с Александрой, настолько теперь старался занять себя, чтобы не сойти с ума от желания и невозможности видеться с ней, находясь рядом.

С готовностью отправился с отцом и братьями на большую охоту. Забрался в самые глухие дебри, вышел на вепря и уложил его голыми руками. Помогло, но ненадолго.

Уступая бесконечным уговорам сестры и, главное, мамы, посетил несколько столичных балов. Тоска там была смертная, а девицы — надоедливые до тошноты.

Арнольд, мой дорогой средний братец, замечая, что я остаюсь слишком напряжённым и агрессивным, как-то даже потащил меня расслабиться, на закрытую вечеринку с доступными девочками. В отчаянии, я там даже попробовал поцеловать и помять какую-то смазливую девицу. Но…

Какая мерзость!

После Яблоньки целовать другие губы оказалось настолько противно, что меня едва не вывернуло, на потеху всей собравшейся компании.

Арнольд, впрочем, не сдавался. Он попытался подбить меня попробовать дойти с девицей, так сказать, до конца, но я решительно отказался.

Не смогу!

Перед глазами, в мыслях, на губах — только Яблонька, её образ, её запах, её голос, её вкус, чуть приправленный клубничным мороженным!

Я исступленно хотел целоваться только с моей девочкой, получая чистое, несравнимое ни с чем, беспредельное наслаждение. Как же я этого хотел… До стона, до боли… Делать это с другими, оказалось мерзко и противно.

Когда удавалось заснуть, мне снились наши поцелуи на балконе…

Мучительный отпуск подходил к концу. Я не мог быть с Александрой, но и улететь от неё, раньше, чем закончиться время моего пребывания в родной стране, моих душевных сил не хватало.

До переселения Яблоньки на первый этаж, я каждую ночь проводил с мордой у окна её институтской спальни и каждый день боролся с собой, чтобы не забрать её к себе немедленно и навсегда сделать своей.

Последние дни были самыми сложными. Я устал, как собака, бороться со своими желаниями, удерживать нетерпеливого дракона. В конце концов, дошёл до невыносимого состояния, не мог нормально есть, спать, плевался огнём при малейшем раздражении.

Впервые охотно лечу в Андарию, даже с каким-то облегчением. Там — привычная налаженная жизнь, любимая работа, услужливая Сара, наконец…

Я заметил, что оставил Яблоньку обиженной. Маленькая не поняла моей холодности и моего долгого отсутствия после того, что было у нас с ней на балу. Моя гордая девочка задрала носик и сделала вид, что ей всё равно, но я видел, что она дуется и сердится на меня.

Ничего. Пусть лучше так. Не признаваться же сейчас малявке, что я с ума по ней схожу. Пусть сначала подрастает. Вольдемар и Арнольд клятвенно пообещали мне приглядеть за ней. Я же решил, что не появлюсь больше дома, пока Александре не исполнится восемнадцать, то есть, три года. В следующий раз я могу не справиться с собой и своим драконом. Поэтому больше рисковать здоровьем своей девочки я не буду.

Гроза осталась позади. Андария встречала меня розовым рассветом на половину неба.

Радостная Сара выбежала встречать меня на огромный балкон, который служил площадкой для приземления дракона. Едва я обернулся, она бросилась ко мне, обвила руками шею, прильнула в нежном поцелуе.

Бездна!

— Сара! Больше никаких поцелуев! — с рычанием вырвалось у меня, и я грубовато оттолкнул растерянную женщину.

Она тут же испугано отпрянула и согласно закивала. Послушная девочка. Хорошо.

— Пойдём, — обнял её за плечи и повёл внутрь дома. — Как ты тут без меня? Скучала?

Я ещё что-то говорил Саре, а сам думал о том, что теперь все мои поцелуи навсегда принадлежат исключительно Яблоньке. Я просто не хочу ничьих больше. И поцелуев Сары в том числе.

Глава 22

Маленький Артур упоённо бегал за голубями, а я с улыбкой следила за ним. Наглые птицы даже не находили нужным взлетать, удирая от неуклюжего, одетого в кучу зимних одёжек двухлетнего малыша. Дракончик охотился долго, с завидным упорством, но так и не достигнув результата, обиженно посмотрел на меня и сморщил розовый носик, явно собираясь заплакать.

— Ах, какие нехорошие птички! — торопливо поддержала я малыша. — Не хотят ловиться!

На личике Артура готовые пролиться слёзки сменились обиженно нахмуренными бровками.

- Давай за это прогоним этих противных голубей из нашего сада! — я подхватила малыша под руки и, удерживая впереди себя, забегала разгоняя ленивых откормленных птиц. — Кыш! Кыш!

Вместе с маленьким принцем мы, наконец, заставили недовольных голубей подняться в небо и улететь подальше от нас.

— Кишь! Кишь! — помогая мне, Артур с воодушевлением взмахивал обеими ручками, наказывая негодную добычу, которая не пожелала идти принцу в руки.

— Пора возвращаться во дворец, наш храбрый охотник, пришло время обедать, — я поставила Артура на ножки и взяла дракончика за маленькую ладошку, неторопливо повела домой.

Сейчас мы с малышом каждый день гуляем в саду, а когда я только приступила к работе, маленький принц совсем не выходил из своей комнаты.

После обеда, уложив Артура спать, я к себе не пошла, осталась сидеть и читать книгу в кресле в его спальне. Старалась одна лишний раз не появляться в коридорах дворца, не желая попасться на глаза остальным девушкам, тоже гувернанткам, приставленным смотреть за принцем. Не то, чтобы я очень боялась… Просто знала, что ничем хорошим это для меня не закончится и предпочитала избегать неприятностей.

Уже более чем полгода я работала гувернанткой маленького Артура.

Помнится, Зорий говорил мне, что во дворце у наследного принца Вольдемара мне ничего не нужно будет делать. Как же он ошибался!

У малыша Артура действительно уже, как бы, было четыре гувернантки и няня. Однако, никому из них не было никакого дела до ребёнка. Но хуже всего то, что маленьким принцем не интересовался его родной отец!

Летом Зорий привёз меня во дворец наследного принца прямо из института для благородных девиц. Я волновалась, что предстану перед своим работодателем в не совсем свежей светло-голубой форме институтки, с пятном на фартуке, и пыльным подолом, с самой простенькой причёской на голове, так как младший принц приехал за мною внезапно, когда я уже почти перестала ждать его. Но эти волнения были напрасны. Во дворце наследного принца меня встречала старшая экономка. Сам Вольдемар даже не нашёл нужным лично переговорить с новой гувернанткой своего ребёнка!

Я тогда сердилась и обижалась на Зория, но его это совсем не волновало, и от этого у меня на душе становилось ещё горше. По дороге во дворец мы так и не сказали друг другу ни слова, а по приезду, я поторопилась оставить его. Едва меня представили старшей экономке и моей новой начальнице я нетерпеливо попрощалась с ним. Продолжать выносить неприятное напряжение, возникшее между нами было очень тяжело.

— Прощайте, Ваше Высочество! Благодарю за найденное для меня место, — таки сделала я реверанс в его сторону и решительно отвернулась, становясь лицом к экономке.

Все мои движения и жесты, как бы говорили Зорию: «спасибо и до свидания, уходи».