Полина Белова – Невеста из тумана (страница 5)

Видимо, за раздумьями и предположениями, сон, всё же, сморил меня потому, что пробуждение оказалось впечатляющим — на меня кто-то сел, разом лишая возможности дышать!

— А-ах! — только и успела коротко вскрикнуть я.

— А-а-ах! — эхом вторила мне хозяйка увесистой туши, которая чуть не расплющила меня, и вскочила, освобождая от себя моё тельце.

Далее последовала «непереводимая игра слов», во время которой я успела шустро принять сидячее положение и оглядеться.

При свете свечи, всё той же, водружённой на своё место в подсвечнике, я увидела, не считая той, что ругалась на меня, ещё четверых девиц, которые с любопытством таращились на меня. Выглядели они очень усталыми.

Впрочем, долго рассиживаться и рассматривать мне не позволили. Через мгновение я уже валялась на каменном полу, жестко вытряхнутая из тёплого одеяла. Вскочила на ноги, и босые ступни в тот же миг, буквально, свело от холода каменного пола. Достала из-за пазухи шерстяные чулки, которые, как только сняла, сунула туда для окончательной просушки и быстро натянула их. Стало легче, но ненамного. Камень холодил и через них. Быстро подобрала свои сапожки, которые валялись тут же, и на носочках посеменила к своему лежаку. К счастью, меня никто не преследовал.

Девушки выглядели выжатыми, как лимон. Уступив своему любопытству, они недолго позадавали непонятные мне вопросы, получили на них непонятные им ответы, и, просто, свалились спать. Даже свечу не погасили. Она сама вскоре догорела, и комната снова погрузилась во мрак.

Я тоже легла, но уснуть без одеяла оказалось нереально — слишком холодно. Сначала я обулась и легла на определённый для меня лежак, кое-как завернувшись в матрас. Промаялась некоторое время. Неудобно, жестко, холодно.

Разулась, на носочках пробежалась в сторону двери и подлегла на лежак к полной ругательной девице, пробравшись под одеяло. Места мало, тесно, соседка похрапывает, но так тепло, что даже жарко! Здесь спать буду.

Меня одолевало столько самых разных тревожных мыслей, думала, что не усну, а просто полежу в тепле до самого рассвета. Но молодой организм решил по-своему и, вскоре, я уже сладко сопела и видела сны.

Пробуждение случилось в стиле «дежавю»: лишение одеяла, пол, возмущённая ругань пышки.

Тёмный оконный проём едва посерел, рань несусветная. Чего все подхватились?

Не обращая внимания на мою соседку по лежаку, гневно размахивающую руками, я поднялась на ноги, быстро натянула сапожки и подошла к окну, чтобы, наконец, посмотреть, что там, снаружи, за мутным от пыли стеклом.

Лес…

Сколько хватало взгляда, далеко внизу, до самого горизонта кучерявились жёлтые, красные и зелёные верхушки деревьев.

Да. Здесь, в том месте, где я оказалась, всё же царила осень. Ещё одно наглядное подтверждение тому, что я оказалась в иной реальности.

Потянуло сквозняком. Оглянулась. Мои соседки уже выходили из комнаты и я, испугавшись, что снова останусь одна в этом промозглом каменном мешке, поспешила за ними. Честно говоря, очень хотелось принять ванную, нормально поесть и устроиться поближе к камину.

Выходя из общей спальни в то, самое первое, утро моей новой жизни я ещё не знала, что эти простые три желания очень скоро превратятся для меня в навязчивое стремление и почти недостижимую мечту, ради исполнения которой я пойду на многое…

Глава 5.

Я шила уже битый час. Тыкала в ткань, а порою, в собственные пальцы иголкой чёртову прорву времени, ни конца ни края этому кошмару не было видно.

Спина неприятно ныла от неподвижной сидячей позы, исколотые пальцы уже теряли чувствительность, с усилием сжимая сто раз проклятую иголку.

Когда я в последний раз шила? Не пришивала пуговицу, а именно шила? Кажется, на уроках в средней школе, при чём, помнится, домашние задания в виде фартука и ночной сорочки за меня сострочила мама, не допуская косорукое чадо к своей любимой швейной машине, а я просто сдала и получила отличные оценки. Я за всю свою жизнь никогда ничего не чинила и не штопала! Если вдруг возникала такая необходимость, то раньше просила об этом маму, а в последние годы, сдавала вещь в мастерскую или просто-напросто выбрасывала. Пришивание пуговиц — это верхний предел моего швейного мастерства. Шитьё, вышивание, вязание, плетение — я никогда не стремилась к подобным занятиям ни в детском возрасте, ни во взрослой жизни.

Но сегодня у меня не оказалось выбора.

После посещения маленького холодного закутка в конце коридора, чтобы справить утреннюю нужду, мы с девушками, к моему изумлению, не умывались, не приводили себя в порядок, а сразу по узким переходам в толстых каменных стенах прошли в эту самую швейную мастерскую, в которой я работаю до сих пор.

Утром здесь нас встретила миловидная женщина в возрасте, но совсем не старая, и, судя по несколько подобострастному поведению девушек, явно, начальница или старшая над ними. Она, не терпящим возражения тоном, раздала всем указания. Я догадалась, что старшая выдала всем задания, потому как девушки сразу принялись за работу.

Не поняла… А умыться, а позавтракать?

Меня женщина за руку усадила на стул, протянула разорванную мужскую рубаху и наглядно показала, что я должна делать. А ещё через мгновение у моих ног стояла доверху наполненная тряпками для починки круглая плетённая корзина.

Я, конечно, поначалу попыталась отбросить рубашку и решительно встать, чтобы уйти. Во-первых, я им тут на работу не нанималась! А во-вторых, ну, не швея я!

Однако получила такую увесистую затрещину, что упала на стул и, в панике схватилась за иглу. Мои соседки по общей спальне и, как выяснилось, так сказать, коллеги по работе противно заулыбались, низко склонившись над своими заданиями, скрывая эти насмешливые улыбки от старшей.

К прямому физическому воздействию я не была готова. Хорошо, что мегера не попала по раненой стороне. В голове у меня ещё долго звенело, и я некоторое время ошалело приходила в себя от местной мотивации к работе. Теперь шью и не рыпаюсь, от греха подальше, а получается, что получается. Не думаю, что после моей починки вещи будут пригодны к носке. Сами виноваты!

Время идёт. Я всё чаще решаюсь поднять взгляд от работы и с тоской посматриваю на окно. В этом помещении оно побольше, чем в общей спальне. Сегодня туман развеялся и на ясном голубом небе сияет солнце. Такое же, как и в моей прежней жизни.

Наконец, старшая отдаёт новую команду и девушки дружно встают со своих мест. Настороженно поглядывая на начальницу, я тоже присоединяюсь к остальным. Мы спускаемся вниз, на уже знакомую мне кухню. Восхитительный аромат жаренного мяса кружит голову и вызывает усиленное слюноотделение. Здесь кипит работа, туда-сюда снуют люди. Проходим вдоль стены, мимо рабочих столов, печей и лавок, и оказываемся в том самом большом зале с каминами и картинами. Половину огромного помещения занимают длинные столы, уже накрытые к обеду.

Усаживаюсь на указанное старшей место. Наша швейная компания явилась далеко не первой, за столами уже полно людей, но во главе — пока пусто.

Что? Опять эта сухая каша?

Я окинула взглядом стол. Неужели такая же ужасная еда в меню и у моих соседок? Оказалось, что — да! И у них, и у старшей, и, вообще, у всех, кто сидел в этом конце стола! Правда, кроме комка слипшегося пшена в миске, что стояла перед каждым, посреди нашего участка стола ещё красовалось огромное блюдо с мясом и рыбой. Но… Это были объедки! Мои соседки швеи, что сидели сбоку от меня, и незнакомые мне женщины, напротив, наперебой хватали недообглоданные куриные ножки и надкусанные крылышки, надгрызенные куски жаренной рыбы и рёбрышки, на которых практически не осталось мяса…

Фе… Голод, как известно, не тётка, а я была очень голодна, но, несмотря на это, до поедания объедков ещё не докатилась.

Передо мной разворачивалась премерзкая картина: остатки еды, тянущиеся к ней грязные руки, чавканье, сдержанная, но яростная, драка за лучший кусок… Я попыталась позавтракать или пообедать, не знаю, как правильно назвать этот слишком поздний первый приём пищи, но меня настолько сильно воротило от всего этого, что пшено из миски снова в горло не проходило, а воды, чтобы запить, на столе не было. Зато стояло вино. Это я по запаху определила. Им и запила. Прямо из узкого горлышка пузатого глиняного сосуда. Глотнула раз, другой, третий, четвёртый… десятый. Стало веселей!

Поскольку всё моё внимание было поглощено происходящим в непосредственной близости, я не заметила, как во главе стола появились новые лица, вернее, не придала этому никакого значения. Вино, хоть по вкусу походило на компот, но оказалось очень хмельным и на голодный желудок сильно ударило в голову.

У камина заиграла музыка. Что-то плавное, хороводное. А я так засиделась сегодня! Смертельно захотелось подвигаться. Поднялась из-за стола и пошла лебёдушкой. По крайней мере в своём воображении именно так себе представляла. А чего? В далёком детстве я пару лет бегала на народные танцы во дворец культуры, потом сменила их на бальные, пока мой партнёр не бросил это занятие, и я вместе с ним. Так, что опыт и знания у меня были.

Поплыла хороводным шагом, покружила раскинув руки, ускорилась вслед за музыкой… Ох, нет! Голова кружится, всё расплывается перед глазами, но мне так хорошо! Лучше присяду-ка я вот в это чудное кресло у камина, здесь так тепло…