Полина Белова – Невеста из тумана (страница 46)

— Нет! Эти серьги больше мне не принадлежат! — колокольчиком прозвенел голосок второй дочери лаэрда, которая с помощью одного из пажей, как раз, выбралась из крытой повозки. — Я подарила их милой Елизе перед самым отъездом.

— Я же говорила! — вскричала Милла, третья лаэрита, откуда-то от входных дверей. Она только вышла во двор и теперь торопилась подойти к отцу. — Отец, приветствую Вас! С возвращением! Я говорила, что серьги — подарок! А мне почему-то никто не верил! Лисия, Рона и Жанетта в один голос твердили, что я путаю! Якобы, Белла никак не могла сделать такой дорогой подарок какой-то горничной, пусть и фаворитке. А я…

— Мы бы обязательно со всем разобрались, если бы Елиза была в своей комнате, и мы смогли бы с ней поговорить. — суровым недовольным тоном перебил девочку управляющий. — Но, как я уже заметил, той ночью её не было в своей постели и самые развёрнутые поиски не дали результата. Девушку явно кто-то прятал. И это не её подруга с кухни. Фиса сейчас сидит в подвале, до выяснения всех обстоятельств. Несмотря на жесткие методы допроса, она не рассказала нам, где и с кем находится Елиза.

Бедная, бедная моя Фиса! Я не выдержала и начала говорить. Громко. На всю площадь.

— В тот день я слишком увлеклась своей работой над красками для лица, поэтому отправилась в купальню очень поздно вечером. Возвращаясь, случайно подслушала, как жена главного управляющего Жанетта, младшая лаэрита Лисия, и старшая экономка, гаспада Рона, договариваются ложно обвинить меня в воровстве украшения, которое лаэрита Бела перед самым отъездом подарила, и устроить всё так, чтобы мне той же ночью в наказание за это преступление отрубили кисть руки. Как воровке! Расчёт был на то, что, даже, если выяснится правда, калека станет не интересна лаэрду, ни как любовница, ни как служанка, которая может занять какую-нибудь должность. Я была в ужасе от услышанного, поэтому, конечно же, спряталась!

— Где? — камнем бросил короткий вопрос лаэрд. По выражению его лица нельзя было понять верит он мне или нет.

Я замялась. А вдруг, дедуле достанется за то, что меня спрятал? Я не хотела неприятностей ещё одному человеку. Хватит того, что Фиса из-за меня пострадала.

— Ты пряталась у мужчины? — снова требовательно задал вопрос Ристар. — У кого?

— Мне собирались отрубить руку! — чуть не плача прошептала я.

— Кто он?! — взревел лаэрд, как раненый бык.

Дед Михаль вышел вперёд и упал хозяину замка в ноги.

— Не прогневайтесь, мой лаэрд. Бедное дитя плакало, дрожало от страха. Пожалел я, поверил ей. Решил — Вы вернётесь и сами во всём разберётесь. Мне ли, в мои года, не знать, как коварны бывают женщины. Вдруг, и правда, девчушка не виновата, а отрезанную ручонку не пришьёшь ведь. И людям не объяснишь потом, что она по ошибке пострадала и не воровка вовсе. У нас в деревне случай был… Женщина с отрубленной за кражу кистью в реку бросилась, утопилась — позора не снесла или калекой жить не осилила. А потом оказалось — не она своровала. Ваша Елька всю неделю у меня, в свечной мастерской, жила. Прибиралась, помогала свечи делать, спала за полками, в кладовой. Там стенка тёплая, от печи, сухо. Девочка большая умница, мой лаэрд, и такая выдумщица! Придумала в свечки хвойное масло добавлять, чтобы пахли приятно, когда горят. Вам в опочивальню сегодня такую свечу должны были отнести и юным лаэритам тоже. Простите старика, коли не так что сделал. Как лучше хотел…

Глава 39.

Ничего не изменилось.

Для разбирательства, тем же вечером, все стороны конфликта собрались в кабинете хозяина замка.

Чард бил себя в грудь и, как заведённый, твердил, что никто не стал бы отсекать руку фаворитке, тем более, зная о необычайно трепетном отношении ко мне лаэрда.

Экономка, бывшая фаворитка и младшая дочь Ристара в один голос кричали, что ни о чём не договаривались, и плакали, что они невинные жертвы злого оговора.

— Не понимаю, Елиза, почему ты продолжаешь ревновать ко мне. Я же уже замужем! — разрыдалась Жанетта, театрально заламывая руки. — У меня есть мужчина, и это — мой дорогой Чард, от которого я жду ребёнка!

Главный эконом, округлив глаза, кинулся к жене и нежно обнял её в защищающем жесте. При этом мужчина посмотрел на меня с такой укоризной и глубочайшей неприязнью, будто, я на жизнь его младенца покушаюсь. Или он прав, если только его драгоценная не врёт и вправду беременна?

— Папа! Ты больше меня не любишь? Ты ей поверишь? Эта рыжая девка мстит мне за тот случай с шишкой. Я нечаянно бросила в неё тот злосчастный колокольчик! Это вышло случайно! У меня просто пропала шкатулка и мы искали её! — Лисия не говорила слова, а пронзительно кричала, как чайка на морском берегу перед грозой. — Твоя фаворитка очень хитрая! Она, и сообщника нашла, и правдоподобную историю придумала, как только узнала, что мы обнаружили её отсутствие в собственной постели поздно ночью. Эта девка изменяет тебе, папа! Прогони её! Пожалуйста!

— Не было никакого коварного заговора между мною, гаспадой Жанеттой и лаэритой Лисией, как о том говорит Елиза. Это просто нелепица какая-то! — спокойным тоном вторила обеим своим подельницам гаспада Рона. — Я спокойно спала в своей комнате, когда мне сообщили о пропаже драгоценностей Вашей младшей дочери. Я действовала, как обычно в подобных случаях — организовала обыски у всех, кто имел доступ в комнату младшей лаэриты. К счастью, маленькая хозяйка вскоре сама обнаружила пропажу, о чём прибежала немедленно всем сообщить. Если бы во время обыска Елиза была на месте, то она могла бы сказать, что найденные у неё серьги ей подарены. Тогда никто даже не подумал бы заподозрить её в воровстве. Тем более, я так понимаю, в случае разбирательства, лаэрита Милла смогла бы подтвердить слова Вашей фаворитки. Но её не было! Очень обидно и крайне неприятно, мой лаэрд, слушать напраслину, которую Елиза возводит на меня, Вашу преданную и исполнительную экономку, на Вашу любимую доченьку и на Вашу бывшую любовницу. Вероятно, мы, все трое, особо ненавистны ей. Очевидно, что Ваша нынешняя фаворитка очень мстительна, и похоже, я, как строгая и исполнительная старшая экономка, успела досадить ей.

Лаэрд молчал, а я с ужасом понимала, что сейчас всё складывается так, что их слова против моих. У меня нет никаких доказательств того, что я говорю правду. Единственное, чего мне удалось избежать, благодаря своему побегу — это обвинения в воровстве и отсечения кисти. Зато, слова Лисиии, что я придумала историю о заговоре и нашла подходящего сообщника в оправдание своей измены, находят живой отклик в ревнивой душе Ристара. По темнеющим глазам Меченого я видела, что мужчина склонен верить им, а не мне…

— Когда ты обнаружил Елизу в своей мастерской? — спросил лаэрд свечника.

— Семь дней тому назад. Рано утром. — честно ответил дед Михаль.

И я спинным мозгом почувствовала, как чаша весов Фемиды качнулась не в мою сторону.

Внезапно дверь кабинета отворилась и двое мужчин завели под руки Фису.

То, что я увидела, на несколько мгновений привело меня в состояние шока. Лицо моей подруги было землисто-серым, с грязными разводами слёз на щеках. Выбившиеся из косы волосы слиплись и висели кривыми тонкими сосульками. Тёплой юбки, тканевого корсета со шнуровкой спереди и, тем более, меховой жилетки на ней не было, лишь сильно испачканная нижняя сорочка.

— Фиса! Что они с тобой сделали?! Звери! — вскричала я, как только пришла в себя и кинулась к подруге.

— Еля… — слабенько отозвалась девушка, сильно вздрогнув, когда мои ладони коснулись её лопаток.

— Фисочка… Бедная моя девочка… Изверги… — прошептала я и заплакала, увидев, что на спине через рубашку подруги проступили кровавые следы. — Сволочи… За что вы её били?!

Я посмотрела на Чарда с такой жгучей ненавистью, которой в принципе никогда не ожидала в себе найти. Это же садист какой-то, а не управляющий! В прошлый раз он меня хотел забить до смерти в угоду своей бабе, а в этот — над Фисой всласть поиздевался. Зверюга явно не собирался мне отвечать, но тут неожиданно раздался голос лаэрда:

— Я слушаю, Чард. Так, за что высекли эту служанку?

— Мой лаэрд, эта наглая служанка вела себя вызывающе и отказывалась сообщить, где находится или может находиться её подруга. Нам пришлось применить к ней жесткие методы допроса, — весь подобравшись, ответил управляющий. — Девчонка упорно молчала о том, с кем особо сблизилась Ваша фаворитка в последние три недели.

— Я говорила! — еле слышно, с хриплыми и свистящими звуками в горле, прокричала Фиса. — Когда меня секли, я вопила так, что сорвала голос! Мой лаэрд, ни с кем Елиза не сближалась. Она только делала краски для лица и разговаривала со всеми одинаково приветливо.

Фиса прокашлялась, но всё равно продолжила говорить, мучительно напрягая горло:

— Те немногие мужчины, которые искали расположения Ели в Ваше отсутствие, делали это только для того, чтобы выклянчить краски для своих подруг вне очереди. Как я могла рассказать о том, кто её может прятать, если, кроме меня, у Елизы здесь больше нет ни одной, настолько близкой, подруги?! Она ведь первый год в замке! А мужчины, которые могли бы… Я знаю только Фанаса, но он сейчас далеко.

При упоминании оруженосца, Ристар едва заметно недовольно скривился.