Полина Белова – Невеста из тумана (страница 10)

Мужчины прошли к двери. Управляющий поспешил открыть её, первым услужливо пропуская на выход хозяина.

— Мой лаэрд… — стоя прямо под дверью плакала девушка.

Чуть поодаль, там, где свет факела был не таким ярким, у стенки, притаилась Рона.

— Жанетта? Что случилось? — обеспокоенно бросился к ней Чард, едва не толкнув Ристара. — Откуда этот синяк на твоём лице?

Красавица, отвечая, на управляющего даже не посмотрела. Всё её внимание было сосредоточено на лаэрде.

— Меня жестоко избили-и-и-и! — прохныкала она, переходя на тоненький скулёж в конце фразы.

— Кто? И за что? — коротко, но весомо спросил Ристар, и гневно добавил, после некоторой паузы, глядя на экономку — Жанетта — моя фаворитка. В чём бы она не провинилась, кто и за что посмел наказать её без моего ведома, да ещё испортить ей лицо?

— Это рыжая девка, которую где-то подобрали воины и привезли с собой, в обозе! — пожаловалась Жанетта.

— Это девушка, которой вы, хозяин, позволили спать в своём кресле, — спокойно доложила Рона.

Весь гнев Ристара мгновенно исчез, как будто его порывом ветра выдуло. «Котёнок, оказывается, драчунья… Ну да, рыжие, говорят, очень страстные, горячие, порывистые. В постели — просто огонь», — думал лаэрд, глядя на Рону и молчаливо, одним взглядом, требуя подробностей произошедшего.

— Мой лаэрд, она ударила меня портняжными ножницами! И не только по лицу! Чудом не убила и не изуродовала! Эта приблудная су…с…собака — бешеная! Её надо сбросить со скалы или утопить, чтобы никто больше не пострадал! — с чувством произнесла свою речь Жанетта.

Ристар так же молча смотрел на Рону, явно, в ожидании её версии.

— Старшая швейной мастерской, куда я определила новенькую, доложила мне, что пришла к ним в комнату и начала ссору Жанетта. — Рона старательно пыталась рассказать правду так, чтобы потом фаворитка, и следом, Чард, не взъелись на неё. — Мой лаэрд, то, что Елиза позволила себе занять кресло хозяина в парадном зале, справедливо возмутило Жанетту. Поэтому она говорила с новенькой вызывающе и первая ударила Елизу по лицу, но не сильно.

Экономка, имея богатый жизненный опыт, чувствовала, что и о рыжей нужно говорить очень осторожно.

— Ответный удар Елизы получился таким сильным не специально. Когда девушка получила пощёчину, у неё в руках были ножницы, потому, что она ими как раз работала, когда пришла Жанетта. И потом, Елиза только вчера прибыла в наш замок и не могла знать, что Жанетта — фаворитка лаэрда. Девушки только потом ей всё объяснили. Уже после того, как произошла эта ссора.

— Ответный удар? Да она избила меня! — возмущённо взвизгнула Жанетта. — И угрожала!

— Да-да. — сразу закивала Рона. — Елиза ударила Вашу фаворитку несколько раз, остальные три шлепка пришлись по мягкому месту. И ещё, она угрожала оторвать Жанетте руки, если та снова ударит её.

— Пойдём ужинать. После разберёмся. — Ристар решительно не имел желания наказывать котёнка, но и оставить без последствий то, что произошло, не мог. Статус фаворитки лаэрда должен обеспечивать любой женщине в замке полную неприкосновенность ото всех, кроме него.

За ужином лаэрд наблюдал за рыжей девочкой. Как там Рона её назвала? Елиза, кажется?

Да, точно — Елиза. Он мгновенно отыскал её взглядом среди, более чем сотни, домочадцев, слуг и подданных разного звания, что собрались в парадном зале для долгого и обстоятельного вкушенья вечерней трапезы. За столом драчунья занимала место рядом со швеями.

Ристар припомнил, что по приезду, даже в суматохе встречи, нашёл время дать распоряжение старшей экономке определить девушку, которую он привёз с собой в обозе, на чистые работы.

И, да, сейчас лаэрд подумал о том, что Рона — молодец. Швейная мастерская подходит красивому и нежному котёнку, как нельзя лучше. Тем более, Ристар припомнил, что экономка давно сообщала ему, что старшая в швейной мастерской, Агата, настоятельно просила ещё одну работницу.

Получить место швеи считалось сказочной удачей для любой молоденькой служанки, которые приходили наниматься в замок на работу. Иногда Рона даже устраивала конкурс для желающих, когда вдруг освобождалась вакансия.

«Неужели Рона раньше меня самого догадалась, что девчонка заинтересовала меня, как женщина?» — задумчиво размышлял лаэрд, не забывая уделять внимание блюдам, расставленным на столе вокруг него. — «Жареные перепела сегодня Гарису особенно удались. Сочные, с хрустящей корочкой».

Елиза, тем временем, недовольно сморщила аккуратный носик, потянув что-то с центрального блюда на её столе, на котором были остатки мяса после прошлой, обеденной трапезы. «Не привыкла питаться объедками?» — Ристар любовался выразительным хорошеньким личиком и думал о том, что зря он установил запрет на приём рыжеволосой прислуги в свой замок. Сколько подобных красоток не было отобрано по деревням для службы лаэрду в прежние годы? — «Надо не забыть сказать Чарду об отмене этого нелепого запрета».

«А Рона не глупа… Правильно девочку определила», — лениво размышлял Ристар, сыто откинувшись на спинку своего кресла.

Все фаворитки, а иногда, и просто любовницы лаэрда, если они были девушками из прислуги, обычно переводились в швейные мастерские, на лёгкий труд. Ещё бы! Работа не сложная, с самого раннего детства знакомая каждой девушке. Швеи имели свою спальню в одной из башен, в которой стояли отдельные кровати, мебель и даже было зеркало.

То, что лаэрд наблюдал за новенькой служанкой, заметили многие. И сама Елиза тоже. Она сидела, ерзая, будто, на иголках и постоянно косясь в его сторону.

Там, где он её подобрал, недалеко, находится самая большая и богатая деревня во владениях Меченого. Одежда на девице, кинувшейся под ноги его коня, была мокрой и грязной, но добротной и качественной. Ристар тогда ещё подумал, что она — любимая, возможно, единственная дочь в зажиточной семье. Возможно, она, даже, из семьи самого главы деревни, хоть лаэрд и не припоминал в его роду рыжих. Несмотря на жалкий вид, девушка абсолютно не выглядела, как полевая работница или дочь деревенского мастерового.

Пошла за грибами и заблудилась в сильном тумане? Он заметил запёкшуюся кровь на её виске и предположил, что бедняжка упала либо напоролась на ветку и сильно поранилась при этом. Корзинки для сбора грибов у неё при себе не было. Наверное, выронила при падении. Девушка выглядела потерянной и испуганной, лепетала непонятный набор звуков, не могла ответить на самые простые вопросы о том, кто она и что делает в лесу.

Первоначально Ристар просто решил забрать её с собой, чтобы позже, выяснив, чья она, вернуть в семью. Не бросать же её в лесу, такую беспомощную… До сих пор, он думал, что на чистые работы он велел определить девчонку временно, до выяснения обстоятельств. Не мог же он уже тогда желать её в своей постели? Или… мог?

Сейчас Ристар однозначно решил, что не вернёт рыжую её семье. Она останется здесь, в замке. По крайней мере, до тех пор, пока он не потеряет к ней интерес. Рыжих женщин в его постели ещё не было. Только сейчас Ристар осознал, что всё время обеда, пока он наблюдал за девушкой, его мужское достоинство было в весьма приподнятом настроении.

Однако, обед подошёл к концу и пришло время разобраться в ситуации с его нынешней фавориткой, Жанеттой.

Глава 10.

Вокруг была грязь, чад, вонь. Под ногами бегали собаки, и многие сидящие за столами бросали им обглоданные кости прямо на пол. Если бы не мучительное чувство голода, я бы не решилась принимать пищу в подобной обстановке. Но сейчас…

Хоть никто и не узнает, но мне так стыдно! Стыдно перед самой собой, когда я тянусь к блюду с объедками и выбираю разок укушенную ножку, наверное, куриную, ну, или какой-то похожей на неё птицы. Обираю и выбрасываю собакам верхний слой мяса и почти половину ножки с той стоны, где побывали чужие зубы, и, посчитав остальное достаточно очищенным, жадно съедаю.

Дожилась! Я ем чьи-то объедки! Думаю об этом, стыжусь, возмущаюсь, а сама выискиваю на блюде следующий, не сильно тронутый кем-то кусок. Потому, что хочу есть! Я не привыкла голодать! На диетах, конечно, как всякая порядочная женщина пыталась сидеть, но ни одну из них до ума не довела и, даже, ни разу не ограничивала себя в питании достаточно долго, чтобы похудеть. Вот одна моя сотрудница девять дней ничего не ела, только отвар из овощей пила и настойку прополиса, а другая постоянно питалась, как воробей в зимнюю стужу — редко, мало, чем попало. Но я к подобным героиням в борьбе с собственным весом никогда не относилась. В общем, в связи с полным отсутствием силы воли, когда вопрос касается еды, я и докатилась до позорного поедания объедков…

Ко всему, на душе муторно ещё и из-за случая с фавориткой местного царька. Как, бишь, там его? Лаэрда Ристара Меченого. Лаэрд звучит почти, как лорд — легко запомнилось.

Кожей чувствую, как на меня все таращатся… Точнее не все, но многие поглядывают в мою сторону. Такое ощущение, что предвкушают развлечение за мой счёт. Особенно возбуждены новые коллеги по работе. Девушки из швейной мастерской не столько едят, сколько переглядываются, перешептываются, с любопытством стреляют глазками, то в мою сторону, то на Жанетку, то на хозяина замка, то на управляющего этого, Чарда, кажется. Да… многие присутствующие за столом, видимо, уже в курсе дела и ждут развязки в виде моего наказания. Сплетни по замковым коридорам, похоже, гуляют почище сквозняков.