Полина Белова – Неудачная дочь (страница 45)

Хилберт запретил кому-либо будить его невесту, поэтому отъезд в столицу состоялся сразу после обеда. В результате этой заботы аштуга, Филиппа больше всех нервничала, торопливо собираясь, потому что знала, что все отбывающие уже готовы выдвигаться и ждут её одну.

Их обоз оказался неожиданно большим, но передвигался быстро: все мужчины ехали верхом, невеста и сестра аштуга были устроены вдвоём в одной карете, на мягких сидениях друг напротив друга. В заднее окно Филиппа наблюдала, как следом за каретой двигаются две повозки с вещами и припасами, а за ними, сначала уменьшается, а потом и вовсе исчезает с глаз поместье, в котором ей так хорошо и спокойно жилось последние полгода и где она стала невестой мужчины, на которого, было время, даже смотреть не решалась.

Сестра аштуга не очень любила переезды, но в этот раз, её дорогу очень скрашивала мысль, что она, наконец, вырвалась из своей ссылки в столицу! Да и приятно радовала душу возможность постоянно наблюдать за ашварси, который всё время ехал так, чтобы обеим девушкам его было прекрасно видно из бокового окошка.

Филиппа же была в просто восторге, потому, что ехала в карете впервые в жизни! Ей казались чудом роскоши, и мягкие диванчики друг напротив друга, и уютные бархатные шторы на окошках под цвет обивки сидений, и невероятный комфорт передвижения в таких условиях. Ближе к вечеру, она в который раз выглянула в то окошко, через которое ей было видно аштуга и, наконец, решилась обратиться к нему:

— Хилберт! Иди к нам! Здесь достаточно места! — девушке искренне хотелось поделиться таким непривычным удовольствием от удобной поездки с женихом.

— Нет, моя хорошая, я, как воин, привык верхом. Карета — это сооружение больше подходит для женского пола, — с ноткой сожаления ответил Хилберт.

— О, да! Подходит! Нам такое очень подходит! Правда, Генриетта? — восторженно отозвалась Филиппа.

Хлодвиг с другой стороны кареты напряжённо прислушивался к их разговору. Сестра аштуга только высокомерно хмыкнула и повернулась к окошку, у которого ехал ашварси.

— А Вы не хотите проехаться с нами в карете, Хлодвиг? — мило улыбнулась давнему другу своего брата Генриетта.

— В карете? Хм…, пожалуй, подсяду к вам ненадолго, — тут же отозвался ашварси.

— Я тут подумал, что в столице многие мужчины передвигаются в каретах. Поскольку я собираюсь уходить с военной службы, думаю, и мне стоит попробовать передвигаться по-новому, — и Хилберт решительно втиснулся в карету с девушками, одновременно с Хлодвигом, но с другого конца.

До этого момента, всю дорогу, Генриетта и Филиппа, свободно раскинувшись, сидели на своих диванчиках друг напротив друга. После того, как мужчины подсели к ним в салон, напротив Генриетты оказалось трое пассажиров: Хлодвиг, Хилберт и тесно зажатая между ними Филиппа, которая уже успела мысленно надавать себе по голове за поданную идею позвать в карету попутчиков.

— Возле меня достаточно места, Хлодвиг. Пересаживайтесь! — радушно предложила Генриетта.

— Нет. Мне понравилось ехать спиной вперёд. Новое ощущение. Хилберт, может быть, ты пересядешь? — натянуто улыбнувшись, спросил ашварси.

— Вот уж, нет. Мне тоже нравится наблюдать за дорогой, что остаётся позади нас, — тут же отозвался аштуг.

— Я могу пересесть… — Филиппа дёрнулась, но, присоединившиеся к ним с Генриеттой, попутчики с двух сторон сидели на её юбке.

Она так и осталась на месте, стиснутая, словно, в огромных горячих тисках. Больше того, девушка просидела так до самого постоялого двора! Это было ужасно: ни в боковые окошки ни посмотреть, из-за того, что обзор перекрывали крупные мужские тела, ни в заднее оконце толком ничего не увидеть, потому, что злющее лицо Генриетты первым попадалось на глаза и портило, и вид, и настроение.

Когда, после ночёвки на постоялом дворе, обоз снова двинулся в путь, и мужчины, опять было, с двух сторон полезли в карету, Филиппа набралась смелости и, раскинув в останавливающем жесте обе руки, жалобно попросила их ехать верхом.

В замок Хлодвига прибыли поздно ночью, но их ждали. Видимо, ашварси отправил вперёд гонца с сообщением о прибытии.

Филиппа видела, как очень красивая и нарядная девушка оторвалась от общей толпы и кинулась к Хлодвигу на шею. Позже она узнала, что это была его жена — принцесса Мишель. Как же девушке было неприятно наблюдать, как мужчина холодно отстранил от себя красавицу и строго велел ей позаботиться о дорогих гостях.

Филиппа подумала: «А как поведёт себя аштуг, если я при встрече брошусь ему на шею?». И тут же улыбнулась — вдруг откуда-то пришла уверенность, что Хилберт жадно обнимет её в ответ.

Аштуг хмуро сообщил Филиппе и Генриетте, что они некоторое время погостят у Хлодвига, чему его сестра очень обрадовалась, а невеста удивилась, но обе лишь молча послушно кивнули и отправились вслед за служанками, устраиваться в своих комнатах.

И вот, их пребывание в замке ашварси длится уже неделю. Филиппа уже вся извелась! Хилберт хитроумно, под разными предлогами, избегал общения с ней, зато ашварси постоянно бывал рядом.

В первый же день Хлодвиг лично провёл обеих гостий по своему замку, рассказывая о нём и показывая различные диковинки, добытые им в походах. Филиппу настораживало, что мужчина всё время обращался при этом не к Генриетте, а к ней, будто рассказывал и показывал всё ей одной. Кроме того, ашварси настоял, чтобы обе девушки обращались к нему по имени.

В другой раз, они все вместе, Хлодвиг, его жена Мишель, Хилберт, Генриетта и Филиппа ходили на пикник к озеру на территории огромного поместья, и ашварси уговорил всех покататься на лодках. Первой ступила в качающееся судёнышко Филиппа и сразу присела на лавку, чтобы не упасть. Хлодвиг прошёл сразу за ней и отчалил от берега до того, как кто-то ещё успел к ним присоединиться.

— А как же остальные? — Филиппа растерянно оглянулась на оставшегося на берегу мрачного Хилберта.

— Они возьмут другую лодку.

Филиппа не понимала зачем ашварси с упоением рассказывает ей, как хорошо будет он обращаться со своей младшей женой, и, что всеми скучными делами и заботами поместья будет заниматься его старшая жена, а младшая нужна ему лишь для любви и нежности.

Каждый вечер в замке устраивался маленький праздник с танцами и музыкой. Филиппа видела, что аштуг очень напряжён, и, будто бы, сторонится её, и, в то же время украдкой бросает взгляды.

Девушка не понимала, что именно происходит, но чувствовала вокруг себя огромное напряжение. Всю эту неделю в замке Хилберт, Генриетта, Хлодвиг и его жена Мишель — все четверо бились друг о друга словами или поступками, как огниво о кремень, и вокруг всех четверых разлетались пугающие искры сжигающих их изнутри чувств и эмоций.

Филиппа металась, зажатая в кольце этого огня и постоянно опасалась, что её заденет, что она сильнее всех пострадает от разбирательств между родственниками и друзьями, как самая чужая и беззащитная среди них. В этой обстановке, для девушки объятия Хилберта чудились самым безопасным местом, но попасть в них ей, неожиданно, оказалось немыслимо тяжело, почти невозможно.

К счастью, касательно ссор и скандалов, пока, вокруг Филиппы был, словно, невидимый защитный кокон. Когда Мишель и Генриетта скандалили, они замолкали, едва она появлялась рядом и то же самое происходило, если спорили или ругались мужчины. Иногда, Филиппе было слышно, как ссорились ашварси с женой или аштуг с сестрой, и тогда отрывистый мужской бас неприятно смешивался с противным женским визгом, но в её присутствии все неприятные разговоры затихали, прятались, словно звери в норы.

Филиппе постоянно прислуживали сразу четыре служанки, что неимоверно раздражало её, в первую очередь, невозможностью побыть одной. Сколько раз она пыталась подойти к жениху и поговорить с ним наедине! Ничего не получалось! Зато ашварси каждый раз был тут как тут, заводя с Филиппой беседы на самые разные темы. Красной нитью всех его разговоров было самовосхваление себя великого, умного, знаменитого, и рассказы о том, как хорошо будет жить с ним его младшая жена. Филиппу уже начало немного подташнивать от вида Хлодвига, спешащего к ней. Неужели именно её, Филиппу, он хочет сделать своей младшей женой? Почему Хилберт позволяет ему это навязчивое ухаживание и сам избегает её? Почему порою его, случайно пойманный ею взгляд в свою сторону, на долю мгновений напоминает Филиппе взгляд побитой собаки?

Наконец, наступил предел терпению девушки! Она ждала объяснений жениха сколько смогла, а потом решила получить их во что бы то ни стало!

Поэтому этой ночью девушка пробралась по широкому карнизу в комнату Хилберта почти через весь третий этаж. Когда она ступила на подоконник в комнате жениха, он вскочил с кровати, как ужаленный!

— Как ты?! Ах ты ж!!! А если бы ты упала?! Да я тебе сейчас так задницу надеру! Третий этаж! Бездна! Филиппа!!! — он рывком стащил её с подоконника и крепко прижимая к себе девичье тельце, высунул голову из окна и посмотрел на карниз.

— Боги… да я тебе сейчас… ненормальная… дурная… безголовая! — он решил, что задницу всё же надрать нужно и срочно, пока голова снова не придумала что-то подобное.

С чем и двинулся с Филиппой к кровати. Зная суровый и скорый на расправу нрав аштуга, девушка быстро затараторила: