Полина Беличенко – История «Ненормальных» (страница 4)
– Не знаю, может что-то наподобие телека? – выдвинула я гипотезу. "Ксерокс", ксерокопия, копия, копировать. Насколько мне известно, телевизор не умеет выполнять данное действие. Я уже семь лет вне цивилизации, грубо говоря, живу, может уже и телевизоры копировать научились. Надо поискать информацию. – Нет, это штука, которая умеет копировать что-то, документы какие-нибудь, – не такая уж я и глупая, как думала.
– Почему он решил, что ты умеешь что-то копировать? – не унимался брат.
Я улыбнулась, пожала плечами и начала собирать с дороги огурцы, по крайней мере те, которые ещё не успели съесть бродячие коты. С прозрачными пальцами сделать это оказалось не так просто. Так что, с помощью Саймона мы как можно быстрее собрали их и пошли дальше, продолжая обсуждать только что произошедшую ситуацию.
Пальцы вернулись, вот и славно!Десятое сентября. Две тысячи одиннадцатый год. Молодая семья едет с дачи, на которой провела этот тёплый субботний день. Ароматный шашлык, игры на природе – всё как положено. Они веселились, их одежда впитывала запах дыма, всё в этот выходной у них было хорошо. Но семья даже не могла представить, что этот день, проведённый вместе, может стать для них последним…
Маленькая зелёная машина спокойно едет по шоссе, охваченному тьмой. Свет фар создаёт в лесу пугающие тени рук, скрюченные пальцы которых тянутся к одинокой машинке. Рык волков неподалёку от дороги разыгрывает воображение, заставляя думать, что рычит лесное чудовище. Но от осознания, что это волки, легче не становится. По радио играет медленная, убаюкивающая песня. Маленьких детей, брата и сестру, клонит в сон, и они засыпают, удобно устроившись на заднем сиденье, из-за тонированных стёкол не замечая страшных теней в лесу.
Через некоторое время маленькая девочка просыпается от сильной встряски, жуткого грохота, едкого запаха дыма и чьего-то тихого плача. Прижавшись к сестре всем телом, мальчик вытирал слёзы о рукав её кофты. Лобовое стекло автомобиля было разбито, лишь небольшие острые кусочки стекла остались в раме. Бампер смят, масло вперемешку с бензином и кровью растеклось по асфальту. Напротив стоял такой же помятый и разбитый белый микроавтобус. В нём проглядывались пять мёртвых, жутко искорёженных тел, застывших в неестественных позах, и двое испуганных, плачущих детей, примерно того же возраста, что дети из зелёной машины.
Но это ещё не самое ужасное в этой картине: дети из маленькой машины своими глазами увидели смерть своих родителей. Их отец лежал на окровавленном руле, сквозь его шею проходил стеклоочиститель, из многочисленных ран сочилась бордовая кровь, впитываясь в мягкое сиденье. У матери, окровавленной ничуть не меньше отца, в лоб и глаза вонзились большие осколки лобового стекла, глаза вытекли, оставив немного синего пигмента на щеках, горели её длинные, красивые волосы цвета каштана; до смерти она пыталась спасти семью, предотвратить аварию, кинувшись к рулю, девочка интерпретировала положение тела погибшей матери именно так. Маленькие брат и сестра остались одни, их родителей не стало…
Задняя дверь микроавтобуса, сбившего зелёную машину (а может это зелёная машинка сбила микроавтобус, кто знает), с шаркающим звуком отворилась и оттуда в лужу крови выпрыгнули двое белокурых детей и стали наблюдать за пожаром с обочины. Мальчик прижимал к себе плачущую девочку, хоть и сам плакал, гладил её по волосам. Временами блондин озирался на лес позади них, боясь, что оттуда в любой момент может выйти волк. Пора бы ещё одной паре детей выходить из машины, огонь подступает.
– Мама, папа! – кричал маленький мальчик. Тёмные глаза опухли от слёз. – Не бросайте нас!
Старшая сестра ничего не смогла ему ответить. Да и что она могла сказать в данной ситуации? В последний раз глянув на родителей, она сдержала подступившую тошноту.
Девочка кое-как открыла заднюю дверь автомобиля, обожгла безымянный палец, взяла брата за руку, не обращая внимания на боль, выпрыгнула из салона, расплескав лужицу бензина, и помогла выбраться мальчику.
Брат и сестра отошли на обочину и, обнявшись, стали наблюдать, как языки пламени всё сильнее захватывают автомобили и людей в них в свой плен. Мальчик прикрыл ладошкой глаза и тихо поскуливал. К ним подбежала светловолосая девочка, вырвавшаяся из объятий такого же белокурого мальчика, видимо её брата.
– Пожалуйста, простите моего отца, – срываясь на рыдания, кричала девочка, – он был пьян! Простите, простите, – она обняла их и громко зарыдала, судорожно вдыхая воздух.
Девочка из зелёной машины наконец дала волю чувствам и тоже разрыдалась. Её брат подхватил за ней несмотря на то, что с самого начала не сдерживался. Их родителей больше нет. Больше нет. Что же теперь с ними будет?
Светленький мальчик, стоявший в стороне, аккуратно подошёл к детям и молча обнял их троих, зарываясь лицом в волосы своей сестры и тёмные локоны маленькой незнакомки. Через некоторое время он резко отпрянул и, схватив за руку свою сестру, так же резко оторвал её от незнакомых ему ребят.
– Держись от неё подальше! – запаниковал зеленоглазый мальчик и невежливо указал пальцем на черноглазую девочку из маленькой машинки. – Она забирает наши силы!
Блондинка посмотрела на своего брата как на сумасшедшего. Темноглазые ребята тоже не понимали, что происходит. Какие силы забирала девочка? И почему мальчик из микроавтобуса в такой страшный момент отвлекается на что-то выдуманное?
– Пойдём, Эви, – грубыми рывками он повёл сестру в сторону леса.
– Н-но, Габриэль, там лес! – светленькая девочка начала вырываться, но у неё это не получалось – мальчик был сильнее.
– И что? Идём! – блондин перевёл взгляд с глубины тёмного леса на детей, оставшихся на обочине. – Не хочу находиться рядом с детьми убийцы, – процедил он сквозь зубы.
– Переключился с одного на другое. Что ты несёшь? – девочка пнула брата по голени. – Не смей обвинять их родителей! Это мой отец сбил их! Мой! – сорвалась девочка на крик.
– Ты не понимаешь! Я видел…
– У тебя крыша поехала от произошедшего, скоро и у меня из-за тебя она поедет. Ничего ты не видел! Ещё хоть раз заикнёшься на эту тему – пну сильнее, – светленькая девочка отвернулась от брата. – Простите его. И, в особенности, моего папу.
– Не проси за меня прощения, мне не жаль, – мальчик посмотрел на детей с нескрываемой ненавистью. Брат и сестра из зелёной машины не скоро забудут злые искры изумрудных глаз.
Дети из микроавтобуса последний раз, с болью, глянули на горящие машины и быстро скрылись в тумане тёмного леса. Где-то вдали завыл волк, но даже это не заставило их вернуться к месту аварии.
– Он реально с ума сошёл, – смотрел темноглазый мальчик вслед белокурым ребятам и крутил палец у виска. – Наши родители же не убийцы, правда?
– Конечно же нет, ты сам знаешь какие они добрые. Были… – старшая сестра вдохнула, сдерживая очередной поток слёз. – Пойдём, – она протянула брату руку. Нет больше сил смотреть на машину, где горят их родители.
– В лес? – испугался мальчик. – Там же волки.
– Нет, мы идём в город. Надеюсь, звери не выйдут на дорогу.
Взявшись за руки, дети медленно пошли вдоль плохо освещённого шоссе, размышляя, что им делать дальше. И как не встретиться с грозными обитателями леса.
Золотые наручные часы, которые старшей девочке передала мать незадолго до смерти, остановились на 23:07, на времени, когда не стало семьи… Двух семей…
* * *
– Мадлен, Мэд, – звал меня приятный слуху голос. – Доброе утро, ты с кровати упала.
С трудом открыв слипшиеся от слёз глаза, я подняла их на голос. Рядом со мной, лежавшей на полу, на корточках сидел младший братик. Уже совсем взрослый, живой и здоровый…
– Саймон, – бросилась брату на шею так, что тот не удержал равновесия. Стакан мутной воды, который он сжимал в руке, пролился на нас.
Это был лишь сон. Сон-воспоминание…
– Всё хорошо? – юноша аккуратно погладил меня по тёмным, спутанным волосам, не обращая внимания на пролитую на одежду воду. – Снова это приснилось?
Я кивнула, сглотнув ком рыданий. Шрам от ожога неприятно заныл, как бы лишний раз напоминая о событиях той ночи.
– Мне тоже трудно это принять, – Саймон мягко вытер солёные дорожки с моих щёк. Его глаза заблестели, – но мы живы. И это чудо. Нам надо жить дальше, а ты тут самоубийством занимаешься, мама и папа вряд ли бы это одобрили, – засмеялся он.
– Я всего лишь с кровати упала, – несильно стукнула брата в плечо и натянула краешек губ в подобии улыбки.
– Согласен, не самое подходящее время для шуток. Нам надо жить дальше, – серьёзно повторил брат, закрепляя свои слова ударом кулака по колену, – даже если нашу жизнь хорошей не назовёшь. Но я не имею права жаловаться, да и не собираюсь. Меня, в принципе, всё устраивает. Могло быть и хуже.
Да, прятаться от тёти и двоюродного брата, который старше нас лет на десять и до сих пор живёт с матерью, в старом заброшенном доме на окраине города, практически без денег, нормальной одежды, без разнообразия пищи – не очень заманчиво. Но нам не до жалоб! Мы благодарим удачу за крышу над головой, хоть и дырявую. По крайней мере мы с братом считаем, что это лучше, чем жить с чокнутой тётей и братом – "висю у мамы на шее". И в детдом мы тоже не хотим. Тем более, до моего восемнадцатилетия остаётся чуть больше года, и я хоть что-то смогу сделать для улучшения нашей жизни, хотя бы свои документы восстановить без вмешательства тётки и органов опеки.