Полина Беличенко – История «Ненормальных» (страница 11)

Мы с братом переглянулись: ему тоже неуютно от этой ситуации, мы не привыкли к такому вниманию. Мы направились к свободным стульям, как уже знакомый нам блондин, смотревший на нас не так удивлённо, как все, скорее будто видит нас каждый день, завопил:

– Астра, ты серьёзно? – негодовал он. – Я не однократно говорил, что будущее опасно менять, что всё должно идти своим чередом! Я, конечно, знал, что ты их приведёшь сегодня, что ты изменила будущее, но, блин, Астра, – развёл он руки, чуть не заехав по лицу девушке, сидящей рядом с ним.

– Габриэль, аккуратнее, – отодвинула блондинка его руку от своего лица. – И в смысле "знал"? Почему никому не сказал? Ты их знаешь? Кто они? – наклонившись к нему, возмущалась девушка.

– Скоро узнаешь, – легко похлопал Габриэль её по плечу.

– Ненавижу, когда ты так говоришь, – надула блондинка губы и скрестила руки на груди.

Наверное, это девочка из горящего микроавтобуса, как там её, Эви. Повзрослела, похорошела. Я бы удивилась будь оно не так.

На замечание Габриэля Астра лишь, делая вид, что не при делах, отвела взгляд в сторону. Габриэль цокнул языком, вздохнул и покачал головой.

– Знал бы, что ты подслушивала, не рассказывал бы Милу увиденное. Ребята, не подумайте, что я не рад вам, – обратился блондин к нам с Саймоном и улыбнулся, – наоборот. Но, Астра, чёрт побери! Уж две недели они бы прекрасно прожили без нас, – развёл он руки в стороны снова, но на этот раз ниже уровня лица Эви, не сильно ударив её в грудь.

Габриэль рад нас видеть? Это неожиданно. Встреться мы через год после аварии, вряд ли бы он так сказал. Что так поменяло его отношение к, цитирую: "детям убийцы"?

– Габриэль, ё-моё, – ударила голубоглазая своего брата локтем в ребро.

– Извиняюсь.

Ради вежливости натянув улыбку прорицателю в ответ, надеюсь, получилось не слишком криво, я присела на стул, как мне в мягкое место воткнулось что-то острое. Испугавшись, я отскочила, чуть не опрокинув тарелку с едой. Летающая вилка? О, невидимка нашёлся. Такие себе ощущения от этой встречи. Вилкой в глаз или… В моем случае это перемешалось.

– Куда садишься? Не видишь – занято. Или хочешь, чтобы у тебя задница исчезла, ксерокс? – со стула раздался смех. Скорее дикий ржач. – Если честно, я совсем не против такого зрелища.

– Милфорд, – обратилась к стулу Астра, – я же просила тебя одеться сегодня на завтрак.

– Мне и так зашибись. Да и нафиг надо, я ж невидимый.

– Именно из-за этого и надо, у нас сегодня новенькие, так что пошёл. И. Оделся, – отрывисто отчеканила она.

– Ладно, корга старая, – судя по интонации Милфорд закатил глаза. Шлепки босых ног послышались у дверей столовой.

Цветочек этого поместья, не вставая со своего места, простым движением руки захлопнула дверь, судя по звукам, прямо перед носом невидимки. Когда он врезался в дверь и с грохотом упал, Астра лукаво улыбнулась.

– Мам, зачем так грубо? – прошептала миниатюрная девочка, очень похожая на Астру: такие же аккуратные черты лица, красивые тёмные волосы и светлые, добрые, не то, что у заведующей, глаза. Видимо, её дочь.

– Достал дурак, – фыркнула Астра, ответив дочери. – Садись, Мадлен, там сейчас пусто.

Я недоверчиво покосилась на стул и села за соседнее свободное место рядом с братом, устроившегося около темнокожего парня, которого мы ранее видели во дворе, он, вроде, молниями кидался.

– А сейчас, думаю, самое время вам наконец представиться, – обратилась хозяйка к своим подопечным, – а не шушукаться между собой. Вам на заметку: это очень заметно.

Обсуждающие нас детдомовцы мигом замолчали, поняв, что их засекли, виновато опустили головы, некоторые начали ковырять вилкой еду.

Спустя секунду, нет, миллисекунду на стуле подскочила девушка с коротким рыжим кудрявым каре, выражая своё желание представиться первой. Всё её лицо и шея, наверняка и плечи, за футболкой не видно, усыпаны веснушками. Тёмные глаза с изумрудным отливом задорно блестели. Девушка быстро, что я едва успела разобрать сказанное, сказала своё имя и возраст. Её зовут Каролина Нельсон и ей семнадцать лет, примерно моя ровесница. Так же она сказала, что её способность – телепортация и предложила показать. Необычная манера представления, не как у простых людей – они о своих навыках ничего не говорят, а часто фамилию и возраст умалчивают. Наверное, у них, у "Ненормальных", так принято.

Мы с Саймоном приняли её предложение показать свою способность. Демонстрация? Будет интересно. Заодно узнаю кто какую опасность представляет. И посмотрю на то, чего у меня никогда не было и не будет, на то, что отличает меня от всех за этим столом.

– Хорошо, – широко улыбнулась рыжая и меньше чем за секунду оказалась около дверей столовой и вернулась обратно. Чуть шею не свернула, стараясь за ней уследить. Боже, ворчу как бабка старая, а ведь мне ещё семнадцати нет.

– Во, – взмахнула она руками.

– Круто, – Саймон открыл рот.

Я тоже приоткрыла рот от удивления. Обалдеть, тут все такие? Чего это я? Конечно же все.

Так, возвращаю свой скепсис обратно. Они могут прибить. Я не такая, как они. Я беззащитна.

– Можете не закрывать рты, дальше вас ждёт много не менее удивительных представлений, – как цирковой артист, сказала, сидящая рядом с Каролиной, девушка, закидывая длинные каштановые волосы, собранные в высокий хвост, за спину. Яркие зелёные глаза до сих пор внимательно изучали нас. – Я Рейчел МакДональд, мне шестнадцать и у меня метаморфизм.

– Мета… Что? – переспросил Саймон. Я тоже не поняла термина. Впервые слышу.

– Метаморфизм, – повторила Рейчел. – Метаморфозы, понимаешь? – спасибо, стало понятней. Она поднялась со своего стула, обошла стол и встала за Саймоном, облокотившись о спинку его стула, подперев свободной рукой бедро. – Встань, пожалуйста.

Брат, не говоря ни слова, выполнил её просьбу. Рейчел некоторое время внимательно, чуть нахмурив брови, рассматривала его с ног до головы, затем её черты постепенно стали точь-в-точь, как у Саймона. Утончённая женская фигура изменилась, она стала крепче и выше. Одежда опасно натянулась, так и норовясь порваться.

– Ого, а голос? – удивился мой брат.

– Нет, голос мой, – ответил "Саймон" голосом Рейчел. – Я закончила, не надо аплодисментов, – она мигом приняла свои очертания и вернулась на своё место.

– Почему так? – вместо хлопков в ладоши, выгнула я бровь.

– Я пока не научилась изменять голос.

– А если до тебя дотронуться, то внешность исказится?

– Не-а, это же не иллюзия, – улыбаясь, ответила девушка, верно обольщённая, что её силой заинтересовались. В её глазах мелькнула тень грусти. Чего это она?

* * *

Девочка лет восьми бегала по заднему дворику в поисках отца. Он прятался, она искала. Рейчел заметила какое-то движение за деревом и решила подкрасться, чтобы громко и неожиданно крикнуть папе, что она его нашла. Так она и сделала, но когда коснулась его руки, то он исчез, растворился в воздухе.

Девочка насупилась, поняв, что отец жульничает, использует свою способность создавать правдоподобные иллюзии.

– Пап, так не честно! – топнула ножкой Рейчел после того, как развеяла очередную иллюзию отца, сидящую за кустом.

– Не честно? А по-моему всё честно, – раздался голос где-то в высоких цветах у дома. – Ты же притворялась мамой вчера, почему бы и мне не использовать свою силу? – засмеялся он.

Рейчел быстро направилась туда и обнаружила за клумбой отца. Он лежал, подперев голову рукой и смотрел на неё, ожидая дальнейших действий своей дочери.

Маленькая Рейчел хорошо знала этот взгляд – это иллюзия. Она чуть коснулась ноги отца носом туфли, и он исчез.

– Папа, хватит!

– Больше не будешь притворяться портретом мамы в прятках? – теперь голос шёл из-за старой груши.

– Ладно, – опустила плечи девочка, – не буду, – и подошла к дереву.

Там тоже был её отец. Не зная иллюзия перед ней или нет, она схватила его за руку. Она оказалась настоящей. Рейчел улыбнулась и запрыгала вокруг папы, радуясь, что нашла оригинал.

* * *

– А невидимку повторить можешь? – задал девушке свой вопрос Саймон.

– Не-а, его же не видно, – покачала девушка головой.

М-да, вот доверяй теперь кому-то после данной демонстрации. Придётся постоянно заставлять человека говорить первым или проверять каким-либо другим способом.

– Моя очередь, да? – оторвался от еды парень с гетерохромией: правый глаз был глубокого синего цвета, а левый, как янтарь. Очень морское сочетание. – Я Мэттью Оливия, четырнадцать лет, и мою способность вы и так видите, – улыбнулся парнишка, указывая глазами себе за спину. У него такого же цвета, что волосы, крылья, тоже русые. Ого.

– Они не мешают жить? – наклонил брат голову набок, с любопытством разглядывая крылья парня. Сто процентов он хочет проверить их на ощупь. В детстве он птичек ловил и гладил их по крыльям. Да и сейчас так делает, птиц любит.

– Нет, не особо. В них очень классно закутаться, как в одеяло, – мило улыбнулся Мэттью. – Плохо только, что мне в город нельзя. Кстати, прошу, не называйте меня по фамилии. Как некоторая особа, – покосился он на девушку рядом с собой. Сказал себе во вред.

Повторяя его фамилию и тыкая в него пальцем, запела девушка с детским личиком, длинными густыми и очень красивыми огненно-рыжими волосами. Глаза цвета асфальта после дождя резко переметнулись с крылатого мальчика на нас с Саймоном. Она представилась, как четырнадцатилетняя Агата Гонзалез с пирокинезом. В доказательство своей способности она зажгла маленький огонёк на мизинце.