Полина Амелина – Она пришла ночью (страница 4)
– «Вино из одуванчиков». Рэй Бредбери.
– Интересная? Сама уже читала?
– Угу. Не один раз. Обожаю ее. Там, конечно, хватает всякого… фантастического и нереального. Но самое главное, что она о лете. Поэтому я ее и принесла. А само вино из одуванчиков в этой истории – что-то особенное, словно экстракт теплых дней, разлитый по бутылкам. Лекарство от хандры, настоянное на летних цветах и солнечных воспоминаниях. Потом оно помогает людям держаться всю долгую холодную зиму… Вот бы можно было сохранить наши летние дни, а потом открыть и насладиться ими, когда понадобится, – мечтательно вздыхает Лиза. – Знаешь, мы тоже могли бы попробовать собрать одуванчики и приготовить такое вино…
Киваю.
– В общем, слушай, – она переворачивает первую страницу и начинает читать.
А я слежу за ее губами и не хочу никакого вина из одуванчиков. Пусть лучше это лето никогда не заканчивается.
В книжке один из героев изобретает машину счастья. Но что-то идет не так. Его собственный сын, тайком забравшийся в эту машину, вылезает оттуда в слезах, а потом решает попытаться и его жена. Выясняется, что машина показывает людям то, чего в их жизни никогда не случится, или то, что давно уже в прошлом. Тогда женщина называет изобретение мужа «машиной горя». И я с ней согласен. Мне не нужна машина счастья. Я уже счастлив, когда Лиза рядом.
Этот тайный мир – наше убежище. А настоящий, где есть другие люди, уходит на второй план. И кажется, что возвращаться туда вовсе не обязательно.
Раньше у меня были девушки, но ни с кем не было хоть на каплю так же комфортно, как с Лизой, ни с кем я не чувствовал себя настолько настоящим. Наверное, это все потому что и в ней нет никакой фальшивости, ужимок и манипуляций.
Мне кажется, что я люблю ее. Даже когда она жует с набитыми щеками, ржет как лошадь, и изо рта летят крошки, даже когда она размазывает зубную пасту по моей новой футболке и пачкает тушью подушку, хотя я столько раз говорил, что ей вовсе не обязательно краситься…
Если бы меня не влекло к ней с неимоверной силой, я бы решил, что отношения между нами скорее дружеские или как между братом и сестрой. Но это не так. Просто я никогда не был по-настоящему близок с девушкой, никогда так никому не открывался. Все строил что-то из себя, стараясь выглядеть классным… А сейчас самое классное в том, что есть мы.
Я точно знаю, что люблю ее. Но как мне понять, когда уже можно признаться? Когда наступит подходящий момент, чтобы отпустить на свободу эти сокровенные слова?
Я все еще иногда замечаю новые синяки на ее теле, хоть и реже. Но, как и Лиза, убеждаю себя, что осталось подождать совсем немного. Ведь я дал ей слово.
Так незаметно проходит еще неделя, июль подходит к середине. Я думаю, что подарить Лизе на день рождения, и готовлюсь объяснить родителям, что эта девочка теперь будет жить с нами, пока мы с ней не сможем снять отдельную квартиру. Представляю их реакцию и подбираю аргументы поубедительнее. Отец, скорее всего, будет против, скажет, что еще рано и надо сначала чего-то в жизни добиться. А мама, может, даже обрадуется и предложит поскорее сыграть свадьбу. Есть и другой план – уговорить их продать бабушкин дом и использовать эти деньги… Конечно, ни о каких съемных комнатах в коммуналке или общежитии не может быть и речи, не хочу, чтобы она жила с чужими людьми. Как только вернусь в Москву, я тоже займусь поиском подработки после учебы. У нас все обязательно получится.
Однажды кто-то стучится в дверь посреди дня, и, не сразу сообразив, что домой ко мне Лиза в такое время обычно не наведывается, я радостно бегу открывать. Но, к моему удивлению, на пороге оказывается Вера Сергеевна – одна из местных дачниц, с которой общалась моя бабушка и родители, когда приезжали в отпуск.
– Здравствуйте, Вера Сергеевна… А родителей нет, они в Москве.
– Здравствуй, Олег.
– Я Рома.
– Конечно. Рома. Я так и сказала. Мама попросила тебя проведать. Разузнать, не нужно ли чего, посмотреть, справляешься ли по хозяйству…
«Ну приехали! А просто позвонить и спросить у меня самого она что, не могла? До сих пор относится, как к ребенку», – раздраженно думаю я.
– Да не волнуйтесь, у меня все схвачено. Прекрасно со всем справляюсь.
– Схвачено, говоришь? А могу я все-таки зайти посмотреть? Не зря же такой путь проделала…
Ага, целых четыре дома…
– Конечно, проходите.
Она с важным видом неспешно вплывает в гостиную, подобно многоэтажному круизному лайнеру. Точнее, сначала вплывает ее грудь, а потом уже все остальное. Вера Сергеевна – женщина статная, крупная, уверенная в своей неотразимости, из тех, кто до самых преклонных лет держит голову высоко, а спину прямо и гордо несет бремя своего внушительного бюста. Рядом с ней я чувствую себя первоклассником. Теперь она деловито осматривает кухню.
– Пыль можно было бы протирать и почаще, но в целом в доме достаточно чисто. Это похвально.
Конечно, чисто. У меня никогда не было проблем с уборкой. Странно, что в маме вдруг проснулась подобная подозрительность.
Вера Сергеевна открывает холодильник.
– Молоко, яйца, масло, даже фрукты есть. Ты погляди, и суп сам сварил! Надо же, какой молодец!
– Ага, и гречку приготовил с котлетами. Вон в той кастрюле. Хотите?
«Стараюсь для моей Лизы», – продолжаю мысленно.
– Да нет. Я же не живот набивать сюда пришла, а чтобы помочь…
Смотрит срок годности на сосисках. Надеюсь, трусы на свежесть проверять не будет…
– Ну ладно. Вижу, что ты и правда справляешься. Так и скажу твоей маме.
Вроде бы, она собирается уходить. Неужели даже на второй этаж подниматься не станет?
– Только, Олег… – вспоминает она уже у самого выхода.
– Я Рома.
– Я и говорю, Рома. Зря ты все-таки с этой соседской девчонкой связался… Как ее там? Лизка вроде.
Вот так. С места в карьер. При звуке этого имени мое сердце выполняет кульбит. Вера Сергеевна, получается, следит за нами?
– Подозрительная у них семейка. Нелюдимые какие-то оба. А отец только и знает, что к бутылке прикладываться. Вот и думай, на какие деньги они тут живут. Родителям я, конечно, пока ничего рассказывать не стала, чтобы не расстраивать. Но на твоем месте я бы ей не доверяла… Мало ли, что там у нее на уме. А ты хороший мальчик. Из благополучной, интеллигентной семьи… Ну вот сам подумай. Зачем тебе проблемы?
– Спасибо, что предупредили. Я буду осторожен.
Не нравится мне это. Ведь Вера Сергеевна та еще сплетница, а огласка нам ни к чему…
– Ну ладно, хорошего дня, Олег. Пойду я, мне еще огород полоть…
– Спасибо. Только я Рома… И вам хорошего дня. До свидания, Светлана Валентиновна.
– Но я Вера Сергеевна!
– Я так и сказал.
Конечно, с одной стороны, ее можно понять. Мама рассказывала, что старшей дочери Веры Сергеевны, Веронике, однажды не повезло нарваться на, мягко выражаясь, нечестного человека. Он был приезжим, и, как обычно водится у мужчин, которые хотят получить от женщины выгоду, мастерски изображал влюбленного – романтично ухаживал, навешал ей лапши на уши про вечную любовь, даже какие-никакие подарки дарил, на кону ведь было кое-что посерьезнее. А потом оказалось, что все шоу затевалось только ради прописки в ее квартире, а дома ухажера ждали жена и дети. Хорошо, Вера Сергеевна насторожилась, все разрешилось вовремя и без серьезных потерь, не считая, конечно, разбитого сердца Вероники.
Но, с другой стороны, нельзя же теперь подозревать всех на свете. Я, в конце концов, мужчина и пока еще неплохо соображаю, что к чему. Вполне способен постоять за себя без нянек. Да и как может мне навредить такая маленькая беззащитная девушка, как Лиза? Побьет? Изнасилует? Соблазнит и бросит беременного?
Да я сам кого хочешь обижу. По всем законам логики это ее надо предупреждать и защищать от меня.
Глава 5. Красная Шапочка и пирожки.
Совместными усилиями мы с Лизой наконец придумали отмазку, чтобы видеться чаще. Ясное дело, было бы странно, если б ни с того ни с сего Лиза начала надолго уходить из дома одна в дневное время, хотя раньше она убегала на вечерние «прогулки», только когда отец напивался или спал. Вариант подружиться с местными сам собой отпал после визита Веры Сергеевны и предоставленного ей краткого доклада о Лизиной репутации, сложившейся среди дачников.
Но я разузнал, что тут неподалеку есть деревенька, где можно купить натуральные продукты – парное молоко там, сметану, масло, творог, куриные яйца. А Лиза потихоньку начала капать на мозг отцу, когда он был трезвый и добрый, что теперь хочет постоянно пить парное молоко и жизни своей без него больше не видит. Мол, для здоровья полезно, не то что эта вся магазинная химия. Откопала даже статью в интернете о его почти магических свойствах. И для нервов хорошо, и для иммунитета, и раны быстрее заживают… Отец, которого еще не окончательно покинула способность испытывать чувство вины, вскоре сдался, но в первый раз решил сходить туда вместе с Лизой, разведать обстановку. Тут я порадовался, что потрудился позаботиться о достоверности нашего плана. Как хорошо, что все это было не просто моей выдумкой, а деревня с парным молоком и прочей чудодейственной органикой действительно существовала в реальном мире.
Чуть не забыл! Только недавно я узнал, что отца Лизы зовут Дмитрий Дмитриевич. В тот же момент было решено про себя его называть Дим Димыч, как персонажа из мультика «Фиксики». Вот представляю эту мелочь вместо ее отца, только с бородой, мне становится смешно и получается меньше злиться. Поэтому буду и дальше его так называть.