Полин Герц – Обелиск (страница 3)

– Думаю, это может подождать и до утра. – Под потолком разнесся все такой же раздражающе ровный голос.

Полководец стоял каменной статуей посреди пустой квартиры и даже не смотрел по сторонам. Холод в глазах демонстрировал единственное желание – остаться в одиночестве.

– Боюсь, что утром вы меня не застанете, – усмехнулась она, взглянув циферблат – почти час. – Меня здесь уже не будет, а Филипп… – Еще одна усмешка: – Фил, скорее, разнесет дом, чем сможет запустить трубы.

Короткий вдох. Человек-с-именем-которое-совершенно-точно-бесит был виноват сам, заявившись среди ночи. Незнакомец вздохнул еще раз и взял в руки лампу. Расценив жест как молчаливое согласие, она почти наощупь добралась до ванной комнаты и, ничуть не смутившись, встала на колени и заползла под умывальник, оставив каменную статую любоваться ее задницей. Будь задница в чем-то пикантном, она, быть может, и задумалась бы над происходящим: ночь, незнакомец в черном и пляшущие тени. Но весь кружевной арсенал остался в ящике комода этажом ниже, и сейчас она корячилась, светя в глаза Полководцу маленькими желтыми бэт-сигналами, разбросанными по пижамным штанам. Задница в безопасности под защитой Рыцаря Готэма.

Первый вентиль со скрипом повернулся, и в трубах забулькала вода, за ним нехотя сменил положение второй, и вот почувствовалось тепло. Готовя какую-нибудь фразу из серии «на этом наше спонтанное знакомство окончено», она подняла голову. Слишком резко. В затылке зазвонил колокол, и она охнула, выползая из-под чертова рукомойника.

– С вами все в порядке? – и снова этот равнодушный голос. Вопрос был задан для галочки – ему плевать, что она со всей силы долбанулась о железку. – Может, лед?

Идиот-с-именем говорил серьезно, но было достаточно посмотреть в его глаза, чтобы отморозить нос.

– Да, все в порядке, – ее голос остался спокойным, несмотря на гул в ушах. – Если вдруг решите перекрыть воду, вспомните этот случай. Возможно, свою голову вы сохраните.

– Благодарю, – это не звучало как «спасибо» за помощь. Фраза оказалась чертой, которую он подвел, говоря, что пора выметаться из квартиры.

– Подача газа возобновится автоматически, когда включат свет. Доброй ночи, мистер Морс.

«Не задохнись утром». Глупая и злая мысль: система, которую она предложила поставить пару лет назад после серии несчастных случаев, ставших темой новой статьи о безответственных газовщиках и беспечных жителях, не допустит такого. А жаль. Идея о проклятой квартире, куда больше никто не заселится, будоражила воображение. Так хотелось, чтобы над головой было тихо. Хотя, что-то подсказывало: Полководец шуметь не станет, словно все его войны давно в прошлом.

Кивнув, она скользнула через узкий проем в гостиную, а оттуда – к выходу. Впереди ее ждали еще теплый кофе из термоса и недописанное заключение. Привычная пустота, которую разгонит утро, уже маячившее где-то за горизонтом.

– Вы забыли лампу, – послышалось с другого конца пустой комнаты. Уже-не-незнакомец стоял у голой стены, отбрасывая жуткую тень на обои. Не будь это явью, сейчас она бы проснулась в холодном поту. Но то, что происходило, было реальным, а реальности она не боялась.

– Оставьте себе. Вам нужнее, – бросив через плечо, она покинула уже чужую, чуждую 4В, подсвечивая крутые ступеньки фонариком на смартфоне. Быстрый взгляд на экран – половина второго.

Полуночный сумбур дал о себе знать и, даже дописав статью, она не смогла уснуть. То ли три литра кофе, то ли новый сосед тому виной, но привычно неправильный режим был окончательно сбит. За остаток ночи человек-с-именем-которое-ей-совершенно-не-сдалось так и не выдал свое присутствие ни единым шорохом с потолка. В какой-то момент ей начало казаться, что незнакомец в черном на ее пороге – просто сон. Но вывернутая «Одиссея» в кресле напоминала – теперь она не одна, теперь над головой есть еще кто-то.

За окном было темно, но она чувствовала, как вдали уже робко переминался с ноги на ногу молодой рассвет. Встала со вздохом. Пять часов. В душе зашумела горячая вода, а сработавший наконец выключатель известил о возвращении электричества. Привычным движением поставив чашку под тонкую черную струю ароматного напитка, она залезла под воду – смывать остатки дурной ночи и готовиться к дурному дню. К шести часам, когда она впопыхах закрывала сначала свою, а потом и общую дверь, город ожил. Резко взмахнув рукой перед носом полусонного таксиста, неосознанно обернулась и подняла глаза на широкие окна второго этажа – те, что всегда были пустыми и темными. На миг ей показалось, что за стеклом мелькнула тень.

Там больше не пусто.

В редакции уже вовсю шумели принтеры и сканеры, трещали мышки и стучали клавиши. Беспорядок на столе напомнил, что убегала она вчера впопыхах, практически капитулировала. За пару секунд расчистив место, она села и открыла ноутбук, быстро пробежавшись глазами по написанным накануне строчкам, попутно делая глоток кофе из термокружки: нормально, без истерики, но не скучно.

– Эй. – Шепнули на ухо, и она подскочила, оборачиваясь на голос.

– Какого хрена, Чейз? – Прошипела она. Блондин тут же отпрянул, подняв руки вверх, словно стоял под дулом пистолета.

– Не злись, – примирительно хмыкнул он и кивнул в сторону экрана. – Готова сдаваться?

Не сдавать – сдаваться. Да, именно так сейчас и обстояли дела.

– Всегда готова, – отсалютовав на армейский манер, она вернулась к чтению. – Еще раз проверяю и отправляю.

– Слушай, – протянул он, склонившись над ее столом, и уперся костяшками пальцев в заваленный бумажками край. – Почему он никак не успокоится? Я же пережил!

Дружище, с тобой она просто спала, а за него собиралась замуж. С тобой не было долгих ночей, когда стоны смешивались с долгими откровенными разговорами. Настоящими. Не было поездки к твоим родителям. Не было короткого отпуска в Ницце. С тобой было весело, а с ним – серьезно. Было.

– Не у всех эмоциональный диапазон кактуса, – коротко бросила она, оставив за скобками промелькнувшие в голове мысли. – Но он успокоится. Просто ему нужно больше времени.

Чейз задумчиво почесал щетину и быстро взглянул в сторону кабинета, где Уиллис уже вовсю что-то орал в телефонную трубку.

– Намного больше, судя по всему, – коллега усмехнулся, но, поймав злой взгляд, тут же замолчал. – Вычитать?

– Справлюсь, – отмахнулась она. – Топай уже.

– Тепяй узе, – шутливо передразнил блондин, нагло отхлебнул кофе из ее кружки и ретировался, заметив в тонкой руке тяжелый степлер. – Все-все, ухожу.

Она вздохнула и вернулась к чтению. Стрелка часов неумолимо двигалась к семи. Еще пятнадцать минут и надо отправлять. Надев наушники, она сосредоточилась, громко читая про себя по слогам, так, как читают дети в школе. Чтобы ни одной, мать ее, опечатки. Не сейчас. Ровно в семь с характерным свистом значок файла улетел на редакторскую почту: получай, Уиллис.

Она смутно осознавала, что происходило в следующие часы, просто дышала, делая на автомате, то, к чему привыкла за последние годы. Отточенные движения набирали новый текст, шерстили поисковик, отвечали на глупые сообщения в десятках рабочих чатов, выбирали из длинного списка контактов имена. Губы повторяли давно заученные фразы, наметанный взгляд цеплял только нужное.

Единственный звонок, вызвавший хоть какую-то эмоцию, был входящим от Рейчел. Щебет на другом конце звал на обед, на который, как обычно, не было времени. Сегодня она позволит себе не пончик по дороге в городскую мэрию, а что-то нормальное. Хотя бы салат. И пончик. Глаза пробежались по планеру, а голос внутри уверенно подтвердил – свободные полчаса действительно есть, поэтому ответ на вопрос нашелся быстро. Короткое «да», и вот уже Рейч радостно бормочет в трубку что-то про нового баристу. Посмотрим на новый предмет ее воздыхания.

Сегодня она изменила своей привычке опаздывать и сразу вспоминала, откуда та взялась – ждать кого-то всегда бесит. Неизменно, даже если этот кто-то несется на всех парах, сверкая самой искренней и доброй улыбкой на свете. На работе она никогда не позволяла себе ни минуты задержки – не профессионально, но с остальными не только можно, с остальными – даже нужно.

Ни одного свидания, на которое бы она пришла вовремя, ни одной дружеской посиделки, где ее бы не ждали с недовольными минами. Ничего, переживут, потому что она – точно нет. И даже чудесная улыбка Рейчел сотрет с лица кислое выражение не сразу. Хотя бы на миг оно задержится. Потом, конечно, с сожалением отступит – видеть эти теплые глаза и не чувствовать, как внутри тоже зажигается что-то доброе, нельзя. Просто невозможно.

Рейчел Боуз всегда была рядом. Сначала трясла рыжими косичками на соседних качелях. Потом, прячась в шалаше на дереве, заговорщически шептала о страшных монстрах, что прячутся под каждой кроватью. Затем щурилась, склонившись над задачами по математике, бросая умоляющие взгляды с просьбой помочь. Спустя время Рейчел начала притаскивать каких-то патлатых идиотов на будет-крутое-двойное-свидание, потом и вовсе научилась глупо хихикать и показывать средний палец, захлопывая перед носом дверь, на минуточку, их общей комнаты в общежитии.

Она же лишь вздыхала, раскачивая ее выше, кивая глупым фантазиям, протягивая записку с верными ответами, сквозь зубы улыбаясь идиотам и покорно плетясь к соседкам перекантоваться пару часов, пока довольная Рейч познавала радости недолгого и неловкого студенческого секса.