Пола Вольски – Жребий Рилиана Кру (страница 33)

Рилиан отдыхал под деревом, поросшим белесым мхом. Раны затвердели, и потому шевелиться было трудно, остатки одежды отяжелели от запекшейся крови. Глаза застилали слезы, он смахивал их, но бесполезно — они набегали вновь. Он устал, все тело болело, и надежда уже покинула его. Пусть его поймают, пусть он задохнется от удушья — все лучше, чем опять куда-то идти. Но Крекита это не устраивало.

— Ленивый, — вещал змей. — Хватит отдыхать. Вссставай сссейчассс же. Иди домой. Домой. Домой. Домой. Домой…

— Сейчас.

— Вссставай же, — настаивал Крекит. — Домой к госссподину. Домой к Нурбо. Сссейчассс. Сссейчассс. Сссейчассс. Сссейчассс…

Ответа не последовало, и змей прибег к дисциплинирующему щипку.

Рилиан нехотя открыл глаза. Несмотря на пелену, стоявшую перед глазами, юноша различил, что туман сгустился. Промозглый холод предвещал закат. Перспектива провести ночь, блуждая по Миазму, показалась ему настолько мрачной, что он тут же вскочил. Щурясь, Кру пытался разглядеть сквозь деревья и мглу красное мерцание полосы заходящего солнца, которое указало бы ему, где запад. Крепость Гевайн возвышалась в юго-восточном направлении, туда он и направил свои медленные шаги. Пока он шел, сумерки окончательно сгустились — то ли солнце уже село, то ли он терял зрение. При мысли об этом он содрогнулся, и в ответ заколыхался мешок.

Наконец Рилиан добрался до кромки леса. Перед ним простирался едва освещенный Миазматический Пояс, а дальше виднелись обычные, без красноватого налета сосны. Он помедлил, осматривая местность, — не затаился ли где-нибудь Скривелч Стек. По Поясу гулял ветерок, и измученный Рилиан с жадностью глотал относительно чистый, свободный от зловония Миазма воздух.

— Ссступай домой. Домой. Домой. Домой. Домой…

— Ты бы никогда не попал домой, если бы горожане застрелили меня, — негодующе ответил Рилиан. — Почему ты не предупредил меня об их приближении?

— Может, ты захотел бы поговорить ссс ними, — ответил Крекит с издевкой. — Может, у них были напильники. Или клещи.

Чувствуя отвращение к металлической твари, Кру ничего не ответил, но не мешкая покинул лесное укрытие, быстро пересек полосу ядовитых трав и окончательно вышел из Миазма.

Идти к крепости Гевайн пришлось долго, и в основном в гору. Много раз он боролся с искушением бросить холщовый мешок на землю, растянуться на траве и выспаться. Но он знал, что укус стальных клыков накажет его за такое потворство собственным желаниям, и потому, мучимый болью, устало тащился дальше. Он смутно осознал, что наступила ночь и появились звезды и луна. Зато он твердо знал, что с трудом преодолевает крутую тропу, что воздух этот не отравлен ядовитыми испарениями и им можно дышать, что Уингбейн в данный момент не опасен и что погони за ним нет. Больше ничто не волновало его. Он так бы и брел в сомнамбулическом состоянии, если бы земля под ногами вдруг не содрогнулась от взрыва.

Рилиан посмотрел вверх и увидел росчерк алой молнии, пронзившей небо. Он узнал творение Кипроуза Гевайна — искусственную молнию, призванную разрушить дом его врага, Ванэлисс. Сверкающая стрела погрузилась в туман, укрывающий Тиран Мглы. Прогремел гром, а затем воцарилась такая тишина, что он подумал: а уж не увенчалась ли успехом очередная атака Кипроуза? Рилиан остановился, не спуская глаз со скал. Тишина длилась еще мгновение, а потом Ванэлисс нанесла ответный удар.

Горы затряслись от страшных взрывов, и из тумана в стремительной последовательности вылетели шесть голубых молний. На какую-то долю секунды все шесть ярких «снарядов» зависли в воздухе. Голубое свечение, озарившее местность на многие мили вокруг, залило небосклон. Леса, поля, лежащий внизу город — все купалось в холодном свете. Резь в глазах, вызванная неестественной яркостью, заставила Рилиана зажмуриться. Молнии, прочертив дугу у него над головой, обрушились на цель. Мир снова погрузился во мрак.

Крепость Гевайн была скрыта от глаз Рилиана деревьями и утесами. Молодому человеку не терпелось узнать, выдержало ли древнее сооружение столь нещадную бомбардировку. Возможно, вернувшись, он обнаружит лишь руины с искалеченными, испепеленными трупами обитателей крепости. Подумав о Мерит, Рилиан ускорил шаг.

На какое-то мгновение небо окрасилось в красноватые тона — это появилась молния, выпущенная в ответ Кипроузом Гевайном. Нерешительность и слабость удара были очевидны. Единственная молния оказалась короткой, тусклой и такой слабой, что не смогла даже осветить долину. Алый росчерк двигался замедленно, описывая высокую кривую, в зените своей дуги молния, как показалось Рилиану, зависла, а затем упала вниз, далеко от избранной цели — на крыши Вели-Джива. Послышался отдаленный взрыв, и ближе к центру города занялся пожар. Несомненно, жители знали, как поступать в подобных случаях, ведь у них был богатый опыт.

Никаких признаков жизни в Тиране Мглы. Ванэлисс Невидимая посчитала ниже своего достоинства отвечать на такой удар.

Рилиан торопился завершить путешествие, насколько ему позволяли усталость и надвигающаяся ночь. К счастью, вечер выдался ясный, и в небе стояла луна. По озаренной бледным сиянием тропинке он взбирался в гору. Минут через сорок показались башни крепости Гевайн, и идти стало легче. В окнах горел свет — странная небережливость, учитывая свойственную сеньору скаредность. Не похоже, что это фонари или люстры, зажженные в честь возвращения бродяги. Обилие света скорее свидетельствовало о смятении в стане сеньора. Когда Рилиан подошел ближе, причина волнения стала понятна: по крайней мере одна из молний, выпущенных Ванэлисс, сработала точно — у северо-восточной башни отсутствовала большая часть стены и крыши.

Наконец Рилиан добрался до ворот и с облегчением узнал, что привратник получил указание впустить его. Он не стал расспрашивать привратника, чье умение вести беседу было крайне ограниченным, а направился прямо через двор, заваленный обломками разрушенной башни, через похожий на пещеру вход в Большой зал, где обнаружил всех обитателей крепости. Понятно, что недавняя атака внесла сумятицу в их жизнь.

Леди Фрайбанни, казалось, потеряла рассудок: искаженное красное лицо, оскаленные зубы, распухшие веки плотно сжатых глаз, кожа, блестевшая от слез и пота. Рыдания и стоны сотрясали ее тело, а пол вокруг нее был усыпан насквозь мокрыми носовыми платками. Возле матери сгрудились растрепанные тройняшки, готовые защитить ее, а пока что они пытались успокоить несчастную. Но она не слышала их, поскольку судорожно зажимала уши ладонями.

Кипроуз Гевайн не обращал никакого внимания на расстроенные чувства сестры. Необъятная, окутанная в черное фигура сеньора грузно восседала в кресле на возвышении. Подперев подбородок рукой, Кипроуз предавался мрачным размышлениям. Лицо его выражало крайнее недовольство.

Мерит стояла у закрытого ставнями окна и через щель между створками задумчиво рассматривала залитый лунным светом двор. Она стояла неподвижно и прямо. Выражения ее лица не было видно, поскольку она намеренно повернулась спиной ко всем присутствующим.

Завидев своих любимых, Крекит издал радостный вопль:

— Госссподин! Госссподин! Прелессстная Нурбо! Патриарх Крекит вернулссся!

Шипение змея перекрыло даже громкие всхлипывания леди Фрайбанни. Мерит вздрогнула и резко обернулась. Глаза ее расширились, и Рилиан понял, что являет собой ужасное зрелище: оборванный, грязный, весь в крови, неприкрытые участки тела пузырятся жуткими волдырями.

Все безмолвно уставились на него. Причитания Фрайбанни усилились.

Серебро заблестело на шее Мерит, когда Нурбо, высунув проволочный язычок, затянула:

— Сссмелый Крекит! Цел и невредим! Цел и невредим!

— Сссладкая, как еда, Нурбо! Добрый госссподин, великий и мудрый! Госссподин! Госссподин! Госссподин! Госссподин!

Черные одежды впервые колыхнулись. Кипроуз поднял голову и уныло произнес:

— Добро пожаловать домой, мой Крекит. За время твоего отсутствия произошло многое. Мы вновь подверглись ничем не вызванной агрессии со стороны Ванэлисс Невидимой. Ее подлая, внезапная атака нанесла ущерб моему дому.

Фрайбанни расслышала последнюю фразу и испустила пронзительный вопль.

— Молчать, — сурово повелел сестре Кипроуз, и она тут же прекратила рыдания. — В свете данной провокации отмщение становится не менее обязательным, чем восстановление. — Он повернулся к Рилиану: — Юноша, ваша экскурсия продолжалась непозволительно долго. Подобная медлительность в выполнении четко сформулированных задач означает недостаточную самодисциплину. Ваше истощенное состояние дает повод предположить, что вы праздно бродили по лесу Миазма. Очевидно, вы не умеете ценить время. Это серьезный изъян. Но я — человек великодушный, и на этот раз готов закрыть глаза на ваши недочеты. Конечно, если вы успешно выполнили мое поручение. Раздувшийся мешок в ваших руках дает мне повод надеяться на это. Я прав?

Рилиан кивнул.

— Я удовлетворен. Будьте любезны мешок.

Рилиан с радостью освободился от своей ноши.

— Птица сильна и свирепа. Я бы вам посоветовал…

Без малейших колебаний Кипроуз развязал веревки, стягивающие мешок. Уингбейну уже удалось наполовину выпутаться из сети. Когда раскрылся зев мешка, птица стянула с себя последние путы и с торжествующим криком вырвалась из своей полотняной тюрьмы. Рилиан отступил, ожидая удара ужасным острым клювом. Но Уингбейн поднялся в воздух, расправил во всю ширину свои огромные крылья, облетел зал и затем с пронзительными криками закружил под сводчатым потолком.