Пола Вольски – Жребий Рилиана Кру (страница 23)

Кипроуз, улыбаясь, наблюдал за девушкой:

— Теперь моя прелестная Мерит защищена от всего. Больше она не рискнет легкомысленно подвергать себя опасностям внешнего мира. Перед вами мой новый друг — Нурбо, стальная змея, телохранитель Мерит и компаньон Крекита. Мерит, ты довольна?

Мерит даже не пыталась отвечать. Она сидела застыв, по-видимому, в полубессознательном состоянии. Рилиан смотрел на нее с беспомощной жалостью. Змея плотно обвивала шею девушки. Она напоминала Крекита, но глаза у нее были из лунного камня.

— Никакого ответа, совсем? Ну ладно, тогда ты, Крекит. Может, ты хочешь что-нибудь сказать?

— Еще одна ссстальная змея? Еще один, подобный Крекиту? — Металлический голос вибрировал от волнения. — Другой? Крекит больше не осссобенный? Такой же, как всссе оссстальные змеи?

— Крекит не может быть как все, потому что его создал Кипроуз. Ты не понял меня, мой друг. Нурбо — компаньон для Крекита, он сделан, чтобы порадовать Крекита. Нурбо — самка, подружка для Крекита.

— Сссссссссс… — Длительное шипение — Крекит переваривал сообщение. — Самка? Подружка?

— Для Крекита. Исключительно для Крекита.

— Она всегда будет принадлежать Крекиту?

— Всегда, мой друг, покуда вы оба живы. Она подарит тебе сыновей. Крекит — патриарх рода.

— Патриарх Крекит?

— Точно так.

— Добрый госссподин. Добрый госссподин. Добрый госссподин… — С минуту Крекит разглядывал свою подружку, а затем обратился прямо к ней: — Крекит приветссствует Нурбо.

Нурбо поползла вокруг девичьей шеи, пока голова ее не очутилась на плече у Мерит. Девушка содрогнулась, но не произнесла ни звука.

— Нурбо благодарит вассс. — Голос ее напоминал голос Крекита, но был настроен на несколько тонов выше. — Нурбо приветссствует Крекита.

— Чешуя Нурбо сссияет сссловно сссеребро. Язык ее похож на раздвоенный кинжал. Голоссс ее напоминает удары капель дождя о рассскаленную крышу. Нурбо прекрасссна, — проговорил Крекит.

Нурбо игриво высунула язык.

— Глаза Крекита полыхают красссным, сссловно угли в сссердце камина. Его клыки — ссстальные кинжалы. Сссилен и горд Крекит.

— Нурбо сссверкает, будто ожерелье на шее человека.

— Зубы Крекита оссставляют красссную кайму на шее его человека.

— Нурбо — утонченная, как масссло.

— Крекит хорош, как кровь.

— Прелессстная Нурбо…

— Бессстрашный Крекит…

— Сссссссссс…

Кипроуз Гевайн удовлетворенно потирал руки:

— Успех. Любовь, ах, любовь…

— Значит, вы не хотите осмотреть трехрукого младенца? Двадцать пайтов едва ли чрезмерная плата за такую привилегию.

— Совершенно верно, господин Стиппер. Но долг прежде всего, даже в ущерб всем личным интересам — это незыблемое правило. Позвольте узнать ответ на мое предложение? — полюбопытствовал Скривелч Стек.

Скривелч находился в гостиной Клайма Стиплера, главного сборщика. Он непринужденно расположился в роскошном кресле. На столе перед ним стоял нетронутый бокал мадеры. От горящего в камине угля шло приятное тепло. Через большие парадные окна просматривалась богатая площадь Гевайн. В комнате, как, впрочем, и во всем доме, чувствовались зажиточность и уют, хотя и без особой элегантности. Такой же была и внешность хозяина. Самоуверенный, даже несколько самодовольный вид главного сборщика Клайма Стиппера говорил о том, что этот человек всем обязан только самому себе.

Сын бедного сторожа, Стиппер начал работать с восьми лет младшим помощником. И мало-помалу, благодаря усердию и упорству, от этой скромной должности он поднялся до высокого положения главного сборщика. В последние годы Стиппер мог бы почивать на лаврах. Мудро вложенные деньги давно уже обеспечили ему хорошее финансовое положение. Более того, его состояние продолжало пополняться — постоянный доход поступал от демонстрации трехрукого младенца, пользующегося большой популярностью. Поэтому с материальной точки зрения у Клайма Стиппера не было необходимости рисковать своей жизнью и легкими в последующих походах в лес Миазма. Теперь можно было бы передать опасные поиски яиц Уингбейнов в руки более молодых и голодных сборщиков. Тем не менее особо сложные задания, как-то: экспедиция в до сих пор не изученный район Миазма; новое гнездо, обнаруженное в малодоступном месте; слух о появлении у Уингбейнов иммунитета против гипнотического влияния талисмана Кулак Жи — время от времени выманивали главного сборщика Клайма Стиппера из его комфортного жилища на площади Гевайн. Скривелч Стек чувствовал, что с этим человеком у него много общего.

Клайм Стиппер поболтал мадеру в своем бокале и вдохнул ее аромат. По квадратному красному лицу его пробежала тень.

— Что вы думаете об этом вине, сэр? Гэддо, виноторговец, сказал, что оно самое лучшее. Я всегда говорю ему, чтобы он давал мне лучшее, и плачу за это бешеные деньги, уверяю вас. Но это полоскание, по-моему, не что иное как сироп. Вы кажетесь мне человеком многоопытным, скажите, господин Скривелч, меня обманули?

Скривелч неохотно отхлебнул мадеры. Вкус у нее действительно был как у сиропа.

— Изумительное, изумительное вино, — невозмутимо заверил он хозяина. — Итак, господин Стиппер, как насчет моего предложения?

— Ах, ваше предложение. Значит, вы хотите, чтобы группа горожан под вашим руководством и в сопровождении вооруженных охранников, работающих на Гильдию сборщиков, поднялась к крепости Гевайн, вступила в переговоры с сеньором и попросила его или потребовала выдать преступника, за которым вы посланы.

Скривелч согласно кивнул.

— Польза от этого мероприятия мне неясна.

— Польза самая многообразная, господин Стиплер. Среди вас затаилась опасность. Я уже подробно описал, как коварен, дик, похотлив и ненасытен, жесток и буен Черный Рилиан Кру. Я перечислил грабежи, акты насилия, убийства и нападения, совершенные им. Я поведал душераздирающую историю жены мэра Рендендиля. Черный Рилиан, несомненно, представляет реальную угрозу для всего города, разве не так? Пока он среди вас, ни один житель Вели-Джива не может спать спокойно. Я предлагаю вам пресечь данную угрозу. Все очень просто, однако мне требуется ваше содействие. Конечно же вы без колебаний послужите правосудию и своим согражданам, не так ли?

На Стиппера, человека несентиментального, тирада впечатления не произвела. Поразмыслив, он деловито сказал:

— Все очень хорошо, кроме самой сути. Скажем, этот разбойник Рилиан — негодяй, каким вы его обрисовали. Так ведь покуда он заперт в крепости, горожанам ничего не угрожает. Все равно как если бы он сидел в тюрьме за то зло, которое способен нам причинить. Зачем же тогда отрывать людей от дела, платить дополнительные деньги кровососам-охранникам — а они запросят немало, — да потом еще подниматься в гору и вести переговоры с сеньором Кипроузом? Зачем? Чтобы заполучить какого-то бандита-иностранца, который пока ничего не натворил здесь, да и вряд ли уже что-нибудь натворит? Послушайте, господин Скривелч, у вас задание, и вы должны выполнить его, я вас понимаю. Но вам придется решать свои проблемы самому. Нас они не касаются.

— Вас не касаются, что уголовник выбирает жертву в вашем городе? Мастер Стиппер, лезвие приставлено к вашему горлу. В любую минуту Черный Рилиан может покинуть убежище к бесконечной печали всего Вели-Джива.

— Если это случится, тогда мы что-нибудь придумаем.

— Вы предпочитаете ждать, пока появятся первые пострадавшие? Подумайте о горе, которое можно предотвратить, если предпринять кое-какие шаги прямо сейчас.

— Горе, о котором вы говорите, — теоретическое, — ответил Стиппер. — Неудобства, расходы и риск, связанный с посещением крепости, — вполне реальные.

— На карту поставлено гораздо больше, чем безопасность города, — намекнул Скривелч. — Речь идет о добрососедских отношениях между государствами Нидрун и Неронс. По-моему, я уже говорил, что, если Черного Рилиана не выдадут мне, его дрившество расценит это как личное оскорбление. Его дрившество — натура страстная, и гнев его смягчить нелегко. Неронско-нидрунские отношения неизбежно ухудшатся.

— Я был бы этим премного опечален. — Стиппер критически понюхал вино.

— Возможно, вас опечалит и материальная сторона дела. Если я не ошибаюсь, через территорию Неронса яйца Уингбейнов транспортируются в независимый порт Триск и там грузятся на корабли, доставляющие их на зарубежные рынки. Если добрая воля дрива претерпит изменения, тогда, вероятно, претерпит изменение и доступ нидрунцев к этим торговым путям.

— В таком случае будут найдены иные средства доставки. — Стиппер был невозмутим. — Дополнительные расходы придется покрывать за счет увеличения цен на яйца. А поскольку яйца Уингбейнов нужны во всем мире, их будут покупать и по таким ценам. Но это уже дело политическое, а значит, находится в ведении сеньора. Мне-то кажется, что и весь этот вопрос касается только его. Почему бы вам не обратиться прямо к Кипроузу Гевайну, не рассказать ему то, что вы поведали мне, и не попросить его выдать вам этого человека?

— Увы, сеньор дорожит своим уединением и отказывает мне в аудиенции.

— Вам надо договориться о приеме.

— Каким образом?

— Понятия не имею. Почему бы вам не расспросить его привратника?

— Признаюсь, я разочарован, мастер Стиппер. — Скривелч сокрушенно потряс головой. — Я рассчитывал встретить гораздо большую поддержку абстрактной идеи правосудия среди горожан.