Пола Вольски – Проклятие чародея (страница 29)

Деврас, обессиленный, упал на холодную землю. Обожженная кожа горела, дыхание с шумом вырывалось из его груди. Но грохот ломающегося дерева и скрежет металла заставил его обернуться.

Экипаж почти уже весь исчез, на поверхности оставалась только крыша. Рот раскрылся, и отвратительный язык в мгновение ока слизнул остатки экипажа. Последний глоток, удовлетворенное урчание — и все кончено.

Получив то, что хотела, Земля успокоилась. Огромная пасть закрылась, губы расплылись в довольной улыбке. Одна за другой змеившиеся руки перестали раскачиваться и застывали исполинскими колоннами. Фиолетовое сияние постепенно затухало, и вскоре от него осталось лишь слабое свечение. В этом призрачном свете Деврас видел лица своих спутников. Смертельная бледность и остекленевшие от ужаса глаза Гроно лучше всяких слов говорили о том, что ему только что пришлось пережить худшие мгновения своей жизни. Уэйт-Базеф до крови искусал себе губы. Маленькая Глинди смотрела на Девраса с выражением страха и облегчения. Одна лишь Каравайз, казалось, сохраняла присутствие духа.

— Все в порядке, — успокоил всех Деврас. — Немного больно, а так все хорошо.

— Вы так обожжены, словно чересчур долго лежали на солнце, — осмотрев его, сказал Уэйт-Базеф. — Но у меня есть мазь, которая поможет. Она как раз в той сумке, что вы спасли. В ней также лежат магические руны, без которых нельзя даже и помыслить о продолжении нашей экспедиции. Отлично, юноша!

— Лучше бы они пропали эти ваши руны, а заодно и экспедиция! — Гроно сердито глянул на Уэйт-Базефа. — Разве могут эти дешевые безделушки сравниться с жизнью его светлости? Если б случилось самое страшное, вы были бы виноваты в смерти мастера Девраса! Вы и вот эта прямо глупая, девчонка! — И он свирепо посмотрел на Глинди.

Глинди не понимала по-лантийски, но выражение лица старого слуги и тон, с каким была произнесена фраза, не требовали перевода. Ее глаза наполнились слезами.

— Я хотела помочь! — всхлипывала она. Горькие слезы, катящиеся по личику злоумышленницы, заставили Гроно отложить грозную отповедь.

Каравайз опустилась перед зареванной девочкой на колени:

— Чего ты добивалась, Глинди? — спросила она тоном, не терпящим отговорок.

— Я хотела, чтобы вы остались со мной. Я не хочу, чтобы вы шли во Тьму. Вы погибнете, белые существа убьют вас. Поэтому я отвязала коней и попросила Землю остановить вас.

— Уничтожив имущество Рэйта и, чуть было не погубив Девраса?

— Я представить себе не могла, что Земля так поступит! Я не хотела причинить боль Деврасу или уничтожить вещи! Я хотела помочь!

— Ты не могла. Ты почти обезоружила нас, В другой раз хорошенько подумай, прежде чем что-нибудь делать, но теперь уже ничего не изменишь.

— Простите! Не сердитесь! — Слезы полились рекой. — Простите меня!

Каравайз смягчилась.

— Глинди, ты обладаешь особым даром и должна быть очень осторожна в его применении. Иначе нанесешь вред себе и другим, понимаешь?

Глинди с готовностью кивнула.

— Я буду осторожна. Обещаю. — Она повернулась к Деврасу, наклонила голову и пробормотала: — Прости. Прости за то, что Земля причинила тебе боль.

— Мне не больно. Я знаю, что ты не хотела этого. Все хорошо, Глинди.

— Прости за экипаж, Рэйт.

— Ничего страшного. Всякое случается. Девочка стояла не смея поднять глаз, и невозможно было дольше сердиться на нее.

— Теперь вам никуда нельзя идти. Вы должны остаться здесь.

Уэйт-Базеф рассмеялся.

— Нет уж. Завтра утром мы продолжим путешествие пешком. Мы обязательно пойдем, девочка. Никаких сомнений.

Глинди ничего не ответила, но было ясно, что в этот момент она была самым несчастным человеком на земле.

Уэйт-Базеф разжег огонь, и при его свете Деврас спустился к реке, где смыл грязь со своего тела. Холодная вода немного успокоила боль на обожженной коже. Тем временем Гроно постирал его одежду и повесил над огнем сушиться. Деврас вернулся к костру, завернутый в одеяло и смазанный целебной мазью Уэйт-Базефа. Снадобье сразу же принесло облегчение. Вскоре все снова легли спать. Глинди заползла под одеяло Каравайз. Деврас, измученный пережитым, мгновенно погрузился в сон, как будто провалился в черную жижу бурлящей Земли.

Наутро, когда все уже встали и занимались сбором уцелевших вещей, Деврас почувствовал чудодейственность мази Уэйт-Базефа. Волдыри и опухоль бесследно исчезли. Осталась лишь легкая краснота, которая, по уверению чародея, должна была вскоре пройти. Но у Девраса было достаточно дел, чтобы отвлечься от этих мыслей.

Лошади, экипаж, почти все вещи пропали. Остались постели, мешок с провизией и посудой, несколько инструментов, простое оружие, одежда, включая содержимое карманов, посох Гроно, а также загадочное, но крайне необходимое содержимое спасенных в последний момент кофра и саквояжа Уэйт-Базефа. Весь груз был равномерно распределен между путниками. Уэйт-Базеф любезно отрубил высокие каблуки с туфель Каравайз, и затем все вместе отправились в путь, будучи счастливы уже тем, что покидают неприятное для них место.

Погода стояла прекрасная, солнце ярко сияло, и идти было легко. Шагая в тени деревьев по берегу Иля, они время от времени устраивали привалы, чтобы дать Глинди передохнуть, хотя она не жаловалась и ни о чем не просила. Наученная горьким опытом, она говорила мало. Но к полудню в ее поведении стало проявляться растущее беспокойство. Прошло еще несколько часов, маленькая Глинди не на шутку разнервничалась: ведь они шли туда, где в кровавой резне погибли все ее сородичи, и страх уже разъел вновь обретенную уверенность. Шаг ее замедлился, она стала просить остановиться на отдых.

Солнце уже клонилось к закату, когда путники встретили группу итчей, у которых они пополнили свои запасы хлеба и чечевицы. Итчи, лесные жители, бежали от надвигающейся опасности, их путь лежал к побережью. Они говорили по-древнеюмски, точнее, на одном из его диалектов, на котором говорит беднота. Итчи рассказали, что надвигается Тьма и что они поплывут на Стрелл, туда, где, как обещала им Земля, им будет хорошо. Глинди, искренне опечаленная расставанием со своими десятипалыми друзьями, к всеобщему облегчению, все-таки присоединилась к итчам.

В этот день путники встретили еще одну группу итчей, караван туросов, семью фермеров-людей и чету веми, общающихся только жестами. Все говорили только о постигшем Далион несчастье. По их словам, Тьма была совсем рядом, всего в сутках пути, однако никто из них ее не видел.

Прошло около двенадцати часов с момента бегства пленников. Снарп выехала на поляну, остановила уставшую гнедую, за уздечку и седло на которой дорого пришлось заплатить несчастным жителям деревушки, так некстати попавшейся ей на пути, спешилась, посадила на плечо квиббида и опустила свои желтые глаза на след, оставленный колесами. Колея вела к центру окружности, пятну неправильной формы около сорока пяти футов в диаметре. Почва в этом месте выглядела довольно странно — словно внезапно застывшие морские волны. На гребнях волн высились глиняные столбы, напоминавшие шестипалые человеческие руки с пальцами, суставами и даже ногтями. В центре была насыпана длинная гряда. Колея резко обрывалась у самого края круга. Снарп обошла все пятно по краю, нашла следы лошадей, но продолжающейся колеи, оставленной экипажем с беглецами, нигде не было, словно земля все поглотила.

Некоторое время Снарп стояла не шевелясь, изучая странную прогалину. Затем она подошла к ближайшему дереву, вскарабкавшись на него с проворством древесной ласки, с высоты осмотрела композицию в центре круга и сразу все поняла. Она разглядела полные губы, сложенные в самодовольную улыбку, и один выступающий гранитный клык.

Снарп спустилась с дерева, вернулась к загадочному кругу и осторожно потрогала землю внутри него. Она оказалась очень твердой. Сперва медленно, затем с возрастающей уверенностью она прошла через лес окаменевших рук и остановилась возле земляного рта. Из кармана вытащила лоскут из черной материи, оторванный от мантии Рэйта Уэйт-Базефа в замке Ио-Веша. Потыкала куском ткани в нос квиббиду, что заставило его чихнуть.

— Найди его, красотуля. — С этими словами она опустила зверька на землю. — Если он там, то достанем его и в могиле.

Квиббид, уткнувшись носом в землю, принялся бегать кругами, то появляясь, то пропадая среди чудовищных рук, простиравшихся из-под земли. Иногда он замирал, садился на задние лапы и расправлял уши. Постепенно круги увеличивались, зверек выбежал за пределы круга, вернулся к дороге, где наконец взял след беглецов. Там квиббид сел и пронзительно завизжал, подзывая свою хозяйку.

Подойдя к своему любимцу, Снарп встала на колени, чтобы изучить еле видневшиеся в пыли дороги следы.

— Так, прошло совсем немного времени, красотуля. Ты лучше любого пса, тебе нет равных. Поторопимся и настигнем их еще засветло.

Посадив квиббида на плечо, Снарп вернулась к лошади, села в седло, хлестнула несчастное животное и пустила его рысью.

Глава 10

Движение по Илю в те дни было бурным. Беженцы нескончаемым потоком спускались по серебристым волнам реки — кто на лодках, кто на плотах, а кто и на вовсе экзотических средствах передвижения. Финиады, к примеру, путешествовали на миниатюрных галерах, идеально приспособленных к карликовым пропорциям своих хозяев. Дендеры, те выстраивали на плотах целые тростниковые хижины, в которых было все для нормальной жизни вплоть до тюлевых занавесок на окнах. Изобретательные «дети утраченных иллюзий» бежали от Тьмы на крошечных плотах, оснащенных надутыми пузырями: выпускаемый из них воздух толкал причудливые суденышки вперед. Через какое-то время Деврасу стало казаться, что он уже свыкся с чудесами и вряд ли что-то сможет его удивить. Однако на второе после прощания с Глинди утро убедился в обратном.