Пола Вольски – Проклятие чародея (страница 11)

Голубые глаза герцога широко раскрылись.

— Вы уверены, что вам не нужна помощь? — участливо спросил он.

— Ваша милость, — проговорил путник, тихий, надтреснутый голос которого нельзя было слушать без сострадания, — я принес весть о кровавой резне в нашем городе. Фенз уничтожен!

— Где находится Фенз? — спросил Бофус.

— Поясните, — приказала леди Каравайз. Гонец перевел дыхание, собрал все свои силы и ответил:

— Сперва наступила темнота. Мы слышали об этом от речных торговцев, но никто не верил им. Они оказались правы. Все случилось так, как они говорили. В одно утро над вершиной Дамбарского хребта мы заметили ее. Три дня спустя она достигла Фенза.

— Что достигло Фенза? Где находится Фенз?

— Тьма, ваша милость, — пояснил гонец. — Подобной ей мир еще не видел. Наверняка магического происхождения, никак не иначе.

— Опишите все подробно, — потребовала леди Каравайз.

Все придворные повскакали со своих мест и поспешили окружить гонца. Деврас, подталкиваемый Рэйтом Уэйт-Базефом, двигался в общем потоке. Сам не зная каким образом, он оказался у самой сцены перед собравшейся вокруг посланника толпой.

— Чернота. Чернее, чем что-либо, о чем можно и помыслить. Ни фонари, ни факелы не могут ее осветить. Вы не представляете… — Голос гонца на мгновение запнулся. — Какая-то теплая обволакивающая сырость, заставляющая вас ощущать вокруг себя грязь. Она распространяет зловоние, как от гнилого болота. Через несколько дней люди почувствовали головокружение, тошноту. Их постоянно рвало, и работать не стало сил.

— Затем начался страшный мор? — спросила леди Каравайз.

— Нет. — Гонец покачал головой. — Позвольте, я продолжу. Еще через несколько дней мы уже не могли ходить. Половина нашего народа лежала плашмя. Остальные чувствовали себя не лучше. Мы все пали духом перед Тьмой, окружившей нас. Ничто не могло вывести нас из этого состояния. И когда мы вконец обессилели, пришли они.

— Кто пришел? — вопросил Бофус, заинтересовавшись рассказом.

— Не знаю, ваша милость. Они похожи на людей, но не люди. Их лица белее снега, и от каждого исходит какое-то свечение, которое видно даже во тьме. Они передвигаются на двух ногах, как люди, носят оружие, как люди, но эти гигантские глаза… — Гонец задрожал. — Кем бы они ни были, им эта Тьма не причиняет никаких неудобств. Они умеют воевать. Шутя взяли наш Фенз. Мы даже не подозревали об их существовании, пока они не напали на нас. Затем началась резня. Они перебили всех. Детей, женщин, всех. Один только их предводитель порешил, по крайней мере, шестерых. Кто бы он ни был — человек, зверь или демон, — он сживет всех нас со света. — Гонец уронил голову на грудь и зашатался.

— Вы не знаете, откуда пришли эти существа? — подалась вперед леди Каравайз. — Почему напали и чего они от вас хотят?

— Уничтожения. Они хотят полного уничтожения.

— Они грабят? — вновь спросила леди Каравайз.

— Нет. Только убивают.

— Но почему? — Герцог Бофус был поражен. — Почему?

— Кто знает, ваша милость? — едва прошептал гонец. — Возможно, жажда убийства заложена в их природе. Опасность приближается к вашему городу, ваша милость. Берегитесь. Пошлите сейчас все свои силы, чтобы сокрушить их, иначе будет поздно. — Силы разом покинули посланника, и его колени подогнулись. Управляющий двором и лакей едва успели подхватить его, не дав рухнуть на пол.

Герцог Бофус смотрел на обессиленного мужчину озадаченно и вместе с тем сочувственно. Придворные заерзали и загудели как мухи.

Чтобы получше расслышать слова гонца, Ваксальт Глесс-Валледж подошел к самому краю сцены, и теперь Рэйт Уэйт-Базеф свирепо взирал на него снизу вверх.

— Вы этого хотели, Валледж? Как видите, началось. Скажете ли вы всем правду, пока еще есть время или вам еще мало доказательств?

Валледж наклонился к нему и почти неслышно прошептал:

— Вы больше не произнесете ни единого слова на публике. Только попробуйте упомянуть при всех имя Грижни! Как старший по рангу я приказываю вам замолчать. Если вы не подчинитесь, то горько об этом пожалеете. Вас подвергнут остракизму до конца дней ваших.

Взгляды обоих мужчин встретились.

Герцог Бофус некоторое время обеспокоено смотрел на полуживого гонца, затем произнес:

— Ну сделайте же что-нибудь!

Леди Каравайз приказала слугам отдать посланца на попечение личного лекаря его милости. Уэйт-Базеф повернулся к герцогу:

— Если мне будет позволено, я хотел бы задать вопрос вашей милости. Намерены ли вы послать к Фензу войска?

— Послать войска, основываясь на неподтвержденных словах всего лишь одного человека? — занервничал Бофус. — Пока не знаю. Необходимо взвесить.

— Ну тогда хотя бы небольшой дозор, — надавил Уэйт-Базеф. — Пошлите, наконец, маленький патруль проверить сообщение гонца. Полагаю, это не требует раздумий.

— Обещаю вам обсудить этот вопрос с министрами при первой же возможности. — Бофус глянул на дочь, ища поддержки. — Надо многое обдумать. Еще раз допросить гонца, не так ли?

— Нет времени ждать. Неужели вы не понимаете?

— Вам ответили, мудрейший, — жестко заметил Глесс-Валледж. — Его милость объявил вам свое намерение, стало быть, вам больше не о чем беспокоиться. В свое время подданные его милости и вы вместе с ними будете извещены о его окончательном решении.

Уэйт-Базеф колебался не более секунды, после чего голос его загрохотал на весь театр:

— Дамы и господа, существует ряд фактов, касающихся причин появления новой звезды, а также магической Тьмы и нападения на Фенз, о которых я не могу говорить публично. Однако нет закона, запрещающего мне обсуждать их частным образом. — Саркастическая улыбка вновь появилась на его лице при виде того, как Глесс-Валледж весь пожелтел от негодования и злости. — Тех из вас, кто хочет знать правду, я приглашаю завтра утром ко мне домой в башню Мауранайза, после того как часы пробьют девять. Милости прошу.

Глесс-Валледж хранил молчание. Молчали и придворные. Первой нарушила тишину леди Каравайз.

— Я приду вас послушать, — сказала она. Герцог Бофус удивленно вскинул на нее свои голубые глаза.

Деврас Хар-Феннахар почувствовал прилив вдохновения. Можно ли было мечтать о лучшей возможности обратить на себя внимание знати? Широкая и ровная дорога к богатству, признанию и сокровищнице разума открылась перед ним. Мир купался в волшебном сиянии, словно Деврас смотрел на него сквозь розовые очки. И будто издалека до него донесся его собственный голос, воскликнувший:

— Я приду.

Глава 5

— Как же вашу светлость угораздило принять это приглашение? — Сказать по правде, Гроно, сам не понимаю. Все события вчерашнего вечера будто в тумане, помню лишь отдельные моменты. Впрочем, лично я ни о чем не жалею и решительно отказываюсь понимать твой угрюмый вид. Не ты ли хотел, чтобы я вышел в свет, начал заводить знакомства? Именно этим я и занимаюсь.

— Чудесно, но насколько мудр выбор вашей светлости? Этот самый Уэйт-Базеф — человек с подмоченной репутацией. Рассказывают, что из-за своего вздорного нрава он не в чести у сильных мира сего, а потому лишен возможности продвижения и даже препятствовал развитию собственных магических способностей. Говорю это, полагаясь на сведения из весьма и весьма авторитетного источника.

— Что же это за источник?

— Икси Мип, торговец рыбой со Старой Рыночной площади, человек в высшей степени рассудительный и приятный в общении.

— Мудрец, значит.

— Куда больший мудрец, чем какой-то там Гезеликус. Мастер Деврас, общение с отщепенцем вроде этого вашего Уэйт-Базефа скажется на вашем положении в глазах высшего света, а этого вы себе позволить никак не можете.

— Пустяки. Не кипятись понапрасну. Ручаюсь, тебя просто выводит из себя необходимость карабкаться по этим ступенькам.

Деврас и Гроно поднимались по винтовой лестнице, идущей вдоль внутреннего изгиба купола башни Мауранайза. Апартаменты Рэйта Уэйт-Базефа занимали весь верхний этаж этого монументального сооружения, и добраться до них было непросто. Проникавшие сквозь толстое красное стекло купола солнечные лучи заливали лестницу причудливым красноватым светом. Сквозь полупрозрачные стены Деврас видел распростершийся внизу Ланти-Юм, с неестественно алеющими дворцами и каналами, будто доверху наполненными вином.

Колокол на башне Ка-Неббинон пробил девять часов в ту самую минуту, когда они подошли к нужной двери. Взъерошенный и заспанный ученый сразу же отозвался на стук и впустил их внутрь.

Жилище Уэйт-Базефа представляло собой одну-единственную гигантских размеров комнату, по форме напоминавшую перевернутую вверх дном красную чашу. Вставки из бесцветного стекла в стенах и в потолке служили источником естественного освещения. Вся обстановка состояла из незастеленной кровати, нескольких продавленных кресел, пары перекошенных комодов, книжных шкафов да большого круглого рабочего стола. Всякая горизонтальная поверхность была завалена бумагами, книгами, инструментами, запачканной одеждой, использованным постельным бельем и грязной посудой. При виде этого безобразия старческий подбородок Гроно дрогнул, а лицо приобрело лимоннокислое выражение брезгливости. Ему едва удалось заставить себя сдержаться и не выразить своего отношения по поводу чистоплотности хозяина этого дома.

В наименее неприглядном из кресел восседала леди Каравайз Дил-Шоннет, весьма элегантная в своем утреннем серо-зеленом бархатном туалете. Вновь вошедшие удостоились ее холодного оценивающего взгляда.