Пола Вольски – Наваждение (страница 59)

– Да, госпожа, но, по правде сказать, я слышала такие истории, от которых прямо мороз по коже.

– Подумаешь, истории!

Этот бесплодный разговор был прерван появлением Аврелии, вбежавшей в комнату, даже не соизволив постучать. Упрек замер на губах Элистэ, когда она увидела лицо кузины – разгоряченное, взволнованное, глаза блестят. Ее гладкие розовые щеки странно контрастировали с модными разводами небесно-голубого цвета, которыми кузина украсила свои темные кудряшки две недели назад по случаю пятнадцатилетия. Ногти Аврелии тоже были выкрашены в подходящий голубой оттенок. С руки свешивалась какая-то грубая длинная ткань коричневого цвета. На ней было неожиданно простое платье и уличные туфли без каблуков, – а Аврелия никогда по своей воле не ходила пешком.

Что-то явно происходило.

– Кузина, а вот угадай! У меня секрет, большущий секрет. Никогда не отгадаешь! – объявила Аврелия. – Ну же, отгадывай.

– Не имею ни малейшего представления, о чем речь.

– Нет, ну это же вовсе не так трудно! Разве по моим глазам не видно? Разве они не зеркало моей души? Они кричат о моей тайне всему миру, и теперь я точно погибла! Ну же, кузина, только посмотри мне в глаза, и все узнаешь. Ну, только один раз попробуй!

Элистэ нехотя повиновалась.

– Нет, я не могу отгадать. Зря ты думаешь, что глаза тебя выдают.

– Фи, кузина! Ты просто не хочешь видеть. Ну хорошо, ты вынудила меня сделать признание, что, несомненно, с самого начала входило в твои планы, и я непременно умру от стыда, но все же скажу. Кузина, это случилось наконец, и я всегда знала, что так будет. Это – неизбежность для моей бурной и страстной натуры, и теперь это обрушилось на меня, и я сражена, повержена, полностью покорилась чувству. Кузина Элистэ… я влюблена!

– Что ж… э-э… даже не знаю, что и сказать.

– Ничего не говори, кузина. Слова неспособны выразить мою любовь, это непередаваемое страдание и радость.

– Понятно. Это своего рода сюрприз. Что ж… И в кого ты влюблена?

– В Байеля во Клариво, старшего сына виконта во Клариво. У них самый большой дом на проспекте Парабо. Тот, что с трехэтажными верандами. Байелю – правда, у него замечательное имя? – семнадцать лет, прекрасный возраст! Слуги говорят, что весь прошлый год он провел за границей, путешествовал для завершения образования, но теперь вернулся и останется.

– Что ж, это не так плохо. По крайней мере, он тебе ровня. А где же ты с ним познакомилась?

– Я… еще пока с ним незнакома. Я видела из окна, как он проходит туда и обратно. Но мне этого было достаточно, чтобы понять, что он задумчив и молчалив, но иногда бывает безрассуден, склонен к грусти, но вспыльчив, горд и страстен – короче говоря, он такой, как и я. Все это я прочитала на его лице – а оно невероятно красивое и благородное.

– Понимаю. А ты рассказала об этом бабушке?

– Нет! Я не выдержу ее расспросов, насмешек и критики. Она ведь скажет, что я еще молода, чтобы стремиться к счастью, но что такое возраст? Все дело в душе, правда ведь? А моя душа родилась старой.

– Все же тебе стоит сказать ей… Может быть, она захочет представить вас друг другу.

– Ей – не могу. Бабуля желает мне добра и, безусловно, знает свет, но она от рождения лишена склонности к нежным чувствам. Поэтому я лелеяла свою любовь в молчании. Порой мне казалось, что эта тайна разрывает меня изнутри, но я все равно хранила молчание.

– В самом деле? И как долго?

– Вот уже четыре дня.

– Четыре дня. То есть страсть разгорелась в конце прошлой недели, как раз когда ты говорила мне, что тебе скучно и у тебя плохое настроение.

– Кузина, я была близка к отчаянию. Жизнь казалась мне мертвой пустыней. И вот, когда все кругом представлялось в черных красках, судьба направила мой взгляд на улицу под моим окном, и я увидела… его. Он шел один – самый красивый юноша их всех, что мне встречались, – и тут же мое сердце как огнем загорелось, весь мир преобразился. Ах, разве любит тот, кто не полюбил с первого взгляда! Только взглянула на него – и уже погибла!

– Да, у тебя все быстро. Послушай, Аврелия, я понимаю твои чувства, но в самом деле считаю, что лучше сообщить бабушке. Иначе, подумай только, ты можешь так и не познакомиться со своим Байелем.

– Нет, я с ним познакомлюсь. – Аврелия уверенно тряхнула головкой. – В таких делах я не полагаюсь на случай. Разве я жертва на алтаре Судьбы? Я встречусь с ним. Встречусь сегодня же.

– О чем ты говоришь? – встревожилась Элистэ. Глаза ее юной кузины светились беспокойным фанатизмом.

– Каждый день, примерно в это время, мой Байель проходит по проспекту Парабо. Я не знаю, куда он идет, но сегодня я это открою. Пойду за ним и по дороге что-нибудь придумаю, чтобы представиться ему. А потом пусть распоряжается судьба.

– Смешная девочка! Ничего подобного ты не сделаешь. Не собираешься же ты бегать за мальчиком, который не имеет понятия о твоем существовании?

– Так будет иметь! Он меня заметит! – У Аврелии был очень решительный вид.

– Берегись, а то выставишь себя на посмешище. Где твоя скромность, твое достоинство?

– А зачем они мне? Есть вещи поважнее. Я обязана думать о будущем. Мне пятнадцать лет, я женщина. Время летит. Я не хочу проснуться однажды и обнаружить, что мне уже восемнадцать, я увядаю, одинока и неустроена в жизни, мечты развеялись – и все потому, что я упустила шанс. Вот уж этого мне не надо!

Элистэ почувствовала, как к ее щекам приливает сердитый румянец. День ее собственного восемнадцатилетия, мирно отпразднованный в бабушкином доме, привел ее в угнетенное состояние. Были щедрые подарки, поздравления, праздничное угощение – но все это послужило лишь болезненным напоминанием о том, что ее жизнь, начавшаяся так блестяще, оскудела. Думала ли она несколько месяцев назад, когда столько достойных кавалеров наперебой ухаживали за ней и она могла выбрать любого из них, – думала ли она, что с ней может такое случиться – что она встретит свое восемнадцатилетие не будучи замужем, не помолвленной и вообще ничем не занятой? Такое могло происходить с некрасивыми, скучными, бедными девушками, но не с Возвышенной Элистэ во Дерриваль. И тем не менее – вот она, здесь, запертая в Парабо, и никто до сих пор не сделал ей официального предложения руки и сердца. Двор распущен. Возвышенные почти лишены возможности как-то участвовать в общественной жизни. Кавалеры исчезли, словно испарились, и это чистая правда – она упустила все свои шансы. В восемнадцать лет жизнь кончена. Слезы навернулись ей на глаза.

– И вот, я все думала и думала, – продолжала трещать Аврелия, не заметив своего промаха. – А теперь пора действовать. Я достаточно долго переносила любовные терзания. Сегодня я пойду за моим Байелем на край света, если он попросит меня об этом.

– Дорогое мое дитя, – запротестовала Элистэ, пряча неудовольствие и напуская на себя вид зрелой матроны, – ты – Возвышенная и несовершеннолетняя. Тебе не пристало в одиночку носиться по улицам, как какой-нибудь гризетке.

– Разумеется. Я и не предполагала ничего подобного. Одна я с этим не справлюсь, потому и пришла к тебе, кузина. Ты будешь моей дуэньей.

– Не буду! Я еще не настолько стара, Аврелия!

– Да, но ты такая находчивая, кузина! Умудренная не по возрасту – ведь ты же была при дворе. Ты прекрасно справишься. И мне больше некого просить. Ты ведь поможешь мне, правда? Ну, пожалуйста, очень тебя прошу.

– Об этом не может быть и речи. Дело не только в том, что мне это совсем не подобает. Это ведь опасно! Да я слышала такие истории, от которых… от которых прямо мороз по коже.

– Но опасно только для Возвышенных, я уже обо всем подумала. Смотри, кузина, что я принесла. – Аврелия встряхнула грубую коричневую ткань, и Элистэ увидела две длинные простые накидки с капюшонами. – Это для нас с тобой. Вот. – Она передала одну накидку Элистэ. – Мы наденем их поверх платьев – и все, пожалуйста, мы уже преобразовались и без всяких Чар! Мы будем две бедные белошвейки, простые девушки, которые могут ходить где им заблагорассудится. Правда ведь, это хитроумная затея, совсем новая и замечательная? Ну же, кузина, отправляемся! – Развернув просторную накидку, Аврелия закуталась в коричневую ткань, накрыв капюшоном волосы с голубыми разводами. – Ну, скорей же, пойдем, пойдем!

– Мы никуда не идем, Аврелия, остановись и задумайся…

– Подожди-ка. – Осененная какой-то новой мыслью, Аврелия подняла руку с лазурными ногтями, призывая к тишине. Подскочив к окну, она застыла, как охотничья собака в стойке, и устремила взгляд вниз, на улицу. Через минуту она прошептала: – Это он. Вон он, как раз внизу! Это Байель. О Чары, какой он красивый, невозможно вынести!

– Где? – С невольным любопытством Элистэ посмотрела вниз и увидела хорошо одетого, стройного светлоглазого юношу с тонкими чертами лица, подтверждавшими описание Аврелии. Он неторопливо шел по проспекту Парабо. – В самом деле, милый мальчик.

– Милый? Кузина, это все равно что назвать Байеля уютным. Он просто потрясающий, необыкновенный, и я горячо люблю его. Но смотри… смотри! – Пухлые ручки Аврелии судорожно сжались. – Он уходит! Уходит! Скорее, пойдем за ним, пока он не скрылся!

– Ты с ума сошла! Аврелия, ну-ка сядь. Ты никуда не пойдешь…

– Нет, пойду! Пойду! Я ничего не могу с собой поделать. Если ты не хочешь, тогда я одна!