Пол Уилсон – BAD KARMA. История моей адской поездки в Мексику (страница 7)

Я должен выбросить это из головы, иначе это повлияет на мою поездку в Мексику.

Переломные моменты Кармы, Удар второй: Непредумышленное убийство

Я как раз закончил разогревать остатки спагетти, когда в парадную дверь ворвался Перро.

– Лось убил кого-то в прошлом году.

Он сказал это так, словно сбросил бомбу.

– ЧТО?!

– Не похоже, что он сделал это нарочно или что-то в этом роде. Но да, он убил свою девушку в автокатастрофе. Я только что узнал. Жеребец сказал мне. Оптерс, ты помнишь, когда мы только переехали сюда, у него вся челюсть была зашита?

– Да, я знал, что он попал в серьезную автомобильную аварию, но…

– Так вот, остальная часть истории заключается в том, что он был под таблетками и врезался на своей машине в дерево на Бонита-роуд. Мгновенно убил свою девушку и искалечил к херам двух других людей на заднем сиденье.

– Да ты прикалываешься.

– Вообще ни разу. В прошлом месяце его признали виновным в непредумышленном убийстве, и завтра он должен сесть в тюрьму. Он был освобожден под залог.

– Но утром мы уезжаем в Мексику… – В голове у меня все было как в тумане. – Ты хочешь сказать, что он сбегает? – Мой голос надломился, как у подростка, на последнем слове.

– Да. И ты его проводник через границу, Пол.

Вау, Перро использовал мое настоящее имя. В Поместье никто никогда не пользовался настоящими именами. Ни при родителях. Ни при подружках. Ни при боссах. Значит, все серьезно.

Изо всех сил пытаясь осознать ситуацию, я откинулся на спинку дивана и принялся ковырять вилкой липкую пасту.

– Так… что он, говоришь, задумал?

– Лось убил человека и теперь использует тебя, чтобы сбежать в Мексику. Что из этого ты не понимаешь?

Я оцепенел. Тема The Tonight Show сюрреалистично доносилась из старого черно-белого телевизора в моей спальне. Разрозненный набор мыслей пронесся у меня в голове. Я заметил, что надолго непроизвольно задержал дыхание. Наблюдая за глазами моего лучшего друга в надежде получить какой-то знак, я ждал, что что-то нарушит тяжелую тишину.

– Это чушь собачья, Перро. Почему они позволили ему оставаться на свободе все это время?

– Жеребец сказал мне, что адвокат отложил заключение Лося до тех пор, пока ему не снимут швы с челюсти, чтобы он смог нормально есть. Я не прикалываюсь, Оптерс. Тебе лучше молиться, чтобы тебя не поймали утром, когда ты будешь переправлять Лося через границу, иначе ты отправишься в тюрьму вместе с ним.

– Что мне делать?

Черт, прозвучало не слишком жалобно?

– Я не знаю. Ты в заднице, что бы ты ни решил. Лось убьет тебя на хер, если ты сейчас съедешь, и ты отправишься в тюрьму, если тебя поймают, когда ты будешь его переправлять.

Перро использовал слово «убьет» не ради красного словца. Его описание затруднительного положения, в котором я оказался, было недалеко от истины. Лось обладал телосложением полузащитника из американского футбола и характером бешеного питбуля. Он был лучшим парнем, которого можно было заполучить в свою компанию, и абсолютно худшим из тех, с кем можно было поссориться. Мы все терпели его, потому что одно его присутствие держало других серферов подальше от «нашего места». Однажды он разогнал первенство штата по серфингу, бросаясь с криками на каждого из участников, пока они не выбежали из воды на берег. Один несчастный решил настоять на своем. Лось схватил его, поплыл ко дну и держал там, пока тот чуть не утонул. Организаторы сняли свои навесы, упаковали свои трофеи, и на этом все закончилось.

– Черт возьми, Перро! Если бы ты мне не сказал, я бы и не узнал.

– Глупость не освобождает от ответственности, Оптерс. Ты сам меня этому научил. Помнишь?

Мой разум был в смятении, и я не сразу понял, что он имеет в виду.

– Ты хотел сказать «незнание закона не освобождает от ответственности».

– Видишь? Я прав. Ты в заднице.

Я начал объяснять:

– Если бы я не знал, что Лось нарушает закон, уехав со мной… – Вздохнув, я сдался. – Ты прав. Я в заднице.

Перро протянул правую руку и схватил меня за плечо с притворным сочувствием.

– Эй, ну а зачем еще нужны друзья? Так что ты собираешься делать?

Жребий был брошен. Мои альтернативы были сомнительными, но кристально ясными. Если бы я сейчас кинул Лося и Жеребца, меня бы порвали в клочки – это ясно как день: я мог бы начинать искать новое место для жизни. Если я рискну перевезти Лося через границу, у нас будет один шанс из двух, что мы сделаем это незаметно.

– Ты можешь никому не рассказывать, что я знаю о Лосе, хорошо? Пообещай хранить это в тайне.

– Так ты едешь?

– Утром мы выдвигаемся.

Довольный тем, что выполнил свою миссию, Перро заметил камеру рядом со мной на диване. Я рассказал ему о визите Дэна-Оу и о том, что он украл камеру, но ни слова не сказал о пленках. Мне не было нужно дополнительное чувство вины перед поездкой. Этот поступок был моей тайной, и он мучил мое сердце, когда я доедал свои, теперь уже остывшие спагетти.

Глава 3. …Марш

«Эй, Боже»

Было два часа ночи, и я перестал пытаться заснуть пару часов назад. Чувство вины и нервное напряжение подпитывали безостановочный поток вопросов, безжалостно атаковавших мою голову: интересно, в супермаркете уже все поняли? Мог ли я что-нибудь сделать, чтобы вернуть пленку этому бедняге? Они же на самом деле не посадят меня в тюрьму за то, что я переправлю Лося через границу, не так ли?

Неудержимая дрожь охватила меня, пытаясь пробудить от этого кошмара. Боже, я полностью потерял контроль над собой… О чем я, черт возьми, думал? ЛЮБАЯ из этих вещей испортит мне жизнь и приведет к тому, что меня арестуют. Интересно, на кого я настолько пытаюсь быть похожим – или кому пытаюсь понравиться, – что это заставляет меня делать такие глупости? На Лося или Жеребца? Я не хочу закончить так же, как они! Ведь у Лося в данный момент в его жизни есть только два варианта: отправиться в тюрьму или бежать от правосудия. Ему лет двадцать пять – двадцать шесть, и я не завидую тому, что он катится по наклонной. А фантомная будущая плантация Жеребца не будет по нему скучать, когда он уедет на два месяца? Не говоря уже о его схеме импорта мексиканского лайма или какой-нибудь другой нелепой идее, которую ему еще предстоит воплотить в жизнь? Он двадцатичетырехлетний официант, работающий неполный рабочий день – и это его главное достоинство! Не думаю, что кому-нибудь известно, как ему удается ежемесячно платить за квартиру.

Встав с кровати, я тихонько проверил дверь своей спальни, чтобы убедиться, что запер ее, затем подошел к окну и опустил жалюзи. Было бы крайне унизительно, если бы кто-нибудь узнал, что я собираюсь сделать! Ай, да какого черта. Стоя на коленях у своей кровати, я начал молиться как мог.

– Эй, Боже… Я имею в виду… Боже милостивый… Э-э-э… В последнее время я много раз облажался и сожалею об этом… правда. Я не просто так это говорю, понятно?

Не думаю, что молитва выглядит именно так.

– Э-э… Просто хочу, чтобы ты знал: я понимаю, что пора прекратить заниматься фигней и что я остановлюсь, прежде чем сделаю что-то действительно плохое, хорошо?

Надеюсь, Он поможет мне понять, как лучше сказать Ему все это.

– О’кей, вот что я пытаюсь сказать… Боже, если бы Ты мог, пожалуйста, помочь мне оставаться в безопасности во время этой поездки в Мексику… и вернуться целым и невредимым… Я обещаю никогда больше не делать тех дерьмовых вещей, которыми я занимался в последнее время.

БАМ! БАМ! БАМ!

– Оптерс! Поднимай свою задницу с кровати! Пора выдвигаться! – Лось стоял у двери моей спальни.

Моя дверная ручка задергалась.

– Ну же, Оптерс! Мы видим, что у тебя горит свет. Погнали уже! – Жеребец тоже был там.

Что ж, погнали. Ах да, чуть не забыл:

– Аминь, Боже.

Открыв дверь, я притворно зевнул и потер глаза.

– Господи! Вы, ребята, напугали меня до чертиков!

Лось поднял левую руку, держа одну из тех пластиковых «хозяйственных сумок» из сетки, которые мексиканские крестьяне используют для всего подряд. В ней были ласты, трубка, маска, шорты и что-то похожее на два или три рулона туалетной бумаги. На нем были рваные сандалии хуараче, в которых он ходил всегда, когда не серфил и не спал, и пожелтевшая поношенная футболка, один в один как та, в которой я чистил свой автобус днем раньше.

– Остальной наш хлам внизу, у твоего фургона. Дай мне ключи, чтобы я мог бросить все на заднее сиденье.

Мой автобус был идеально упакован. Место было для всего, и все было на своем месте. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-нибудь бросал что-нибудь на заднее сиденье.

– Эй, если мы готовы выдвигаться, то погнали. Давайте, я покажу вам, ребята, куда девать ваш хлам.

– Что-что, Пол Э. Оптерс, ты нам не доверяешь? – спросил Жеребец, подражая актеру из «Трех балбесов».

– Да нет же, чувак, все нормально. Давай просто покончим с этим!

Очевидно, они оба уже некоторое время были на ногах и занимались подготовкой к дороге. Толстые черные тросы крепили их доски для серфинга к стойкам на крыше, остальная часть их снаряжения лежала двумя кучами возле дверей автобуса. Одна куча состояла из того, что брал с собой человек, отправляющийся в страну третьего мира на два месяца: спальный мешок, складная походная кровать, рюкзак, вещевой мешок, маска, ласты, трубка; и похожая на копье штука с петлей из медицинского жгута на одном конце, называемая гавайским слингом. Другая куча в целом не была именно «кучей». Старое одеяло, свернутое и перевязанное куском потертой пеньковой веревки, потрепанный пакет из оберточной бумаги для продуктов и старая потрепанная картонная коробка без верха. Прежде чем я понял, кому какая куча принадлежала, Лось взял скрученное одеяло и сунул старую коробку под мышку.