Пол Тремблей – Хоррормейкеры (страница 20)

У пары были одинаковые круглые очки в черной оправе и черные футболки в стиле афиш «Фильма ужасов». Они стояли и смотрели не мигая. Кирстен велела мне быть добрым, терпеливым и отзывчивым, она не хотела видеть в Сети всякое дерьмо о том, что я мудак. Но, как и десять лет назад, я услышал, что должен быть загадочным, «иметь ореол тайны», не выдавать всего (а что я должен был выдавать?), относиться к каждому диалогу как к лайт-версии первого свидания и показывать, что очень хочу второго. Блин, ну хорошо.

Самым разлюбезным и открытым тоном я спросил парочку, где они купили футболки. Отличная, по-моему, первая фраза, располагающая к диалогу.

– В интернете, – проблеяли они, словно ожидали, что я их отругаю. Затем я поставил футляр с маской на стол поближе к ним. Парочка ничего не сказала. Я не был уверен, трепещут они или разочарованы.

– Маска выглядит лучше, когда я ее надеваю. – Злодейская фраза, если это можно так назвать. Фанаты нервно хихикнули и сказали, что маска потрясающая. Они задали вопрос, на который я отвечал весь день: готовится ли перезагрузка фильма? Я сказал, что оригинальный сценарий одобрили и понемногу дорабатывают. Она подпрыгнула на цыпочках, он зааплодировал, и оба заверили, что ждут не дождутся. Каждый купил по фото, и, раз так, я не взял денег за селфи, в том числе с маской.

Джейсон держал фанатку в захвате, а наконечник его мачете был направлен ей в шею. Конечно, ему было весело, и фанатов была волна, но мне он не понравился. Был несносный и самодовольный, хотя играл готового персонажа. О, смотрите-ка, полупрофессиональная ревность…

День пролетел незаметно. Я подписывал фотографии и фан-арты, а некоторые фан-арты мне дарили. Застенчивый подросток, косплеящий Карсона, подарил мне детальный карандашный рисунок, на котором Клео смотрит в пустоту, мимо зрителя, и несет на руках Глиста. А под другим углом там был знаменитый кадр из «Твари из Черной лагуны», где Тварь несет на руках Кей Адамс в белом купальнике. Взгляд Клео каким-то образом переходил во взгляд Твари. Я дрожащим голосом поблагодарил художника. Я не мог долго на это смотреть, пришлось спрятать в ящик для денег. Но потом я разрыдался в голос и подозвал косплеера Карсона поближе. Джейсон снова хлопнул по столу мачете. Я бросил на него неодобрительный взгляд. Торговля шла бойко, безнал работал. Я пожимал руки и заставлял себя улыбаться на селфи. Писарь Кошмаров пробился через очередь и подарил мне три свои книги с автографом. Я поблагодарил его и сделал вид, что получить от него книги – суперклассно. Женщина за сорок спросила, поддерживаю ли я после случившегося связь с Валентиной. Я сказал правду: в основном нет, но навещал за несколько недель до смерти. Писарь Кошмаров снова заглянул, пересказал сюжеты книг и заверил, что они почти-почти стали фильмом. Я пожелал ему удачи. Какой-то нервный паренек показал татуировку на руке – Глиста, сидящего в углу комнаты. Выглядело почти точно как в памяти. Он спросил, снимался ли я еще в каких-нибудь фильмах, и упомянул, что на IMDb написано «готовится к съемкам». Я сказал, что они ошиблись. Писарь Кошмаров принес бутылку воды и спросил, есть ли у меня агент или менеджер. Я подумал, что он будет впаривать свои книги Кирстен.

Следом подошла молодая женщина с малышом в коляске. Ребенок рассеянно грыз голову плюшевого Ктулху. Женщина сказала, что неплохо было бы скрыть лицо и размыть силуэт, чтобы было как в фильме. Она все повторяла «как в фильме», и я еле сдерживался, чтобы не ответить: «Не было никакого фильма», – лишь бы отвязалась. Но женщина все не уходила. Я давал неловкие ответы на риторические вопросы и постукивал по столу, мол, уходите. Она не ушла, пока не накупила всего по одному и не сделала селфи с ребенком, а мне пришлось притворяться, что я собираюсь его съесть. С нее я содрал по полной. Потом было еще несколько человек, затем опять Писарь Кошмаров. На этот раз он сказал, что его менеджер позиционирует его не как сценариста, а как автора идеи. Сценаристов в Голливуде не уважают. Джейсон услышал это, рубанул мачете по столу и прорычал: «Хороший автор – мертвый автор!» Кто-то из моей очереди прошептал: «Рановато». Писарь Кошмаров расхохотался в голос. Я проигнорировал недоноска Джейсона, сочувственно вздохнул и сказал:

– Тяжело, должно быть, так жить, эти фестивали и конвенты выматывают.

На этот раз Писарь не вернулся за свой столик, а просто слегка подвинулся, чтобы не задерживать очередь. Он продолжил монолог, мол, актерам вроде меня все легко дается. Мне это не понравилось, и я спросил Писаря, хорошо ли он подумал. Я подписывал фотографии, а Писарь Кошмаров рассказывал про своих друзей. У одного исчезло упоминание с постера, у другого фильм вышел через стриминговый сервис, и сервис попытался отжать права на сиквел фильма и книги, третьему студия и режиссер-эгоист запороли издание книги, посвященной фильму. Это услышал парень, которому я подписывал фотографии. Он сам оказался молодым писателем и проникся историями о нелегкой доле автора. Может, даже тешился втайне тем, что теперь сможет загнаться по поводу мировой несправедливости и повариться в этом. В итоге он проследовал к столу Писаря Кошмаров. Хм, отличный ход…

Много раз я видел на лицах людей потрясение и отвращение, много раз мимо моего столика пробегали, перешептываясь. Тот откровенно враждебный фанат (наверное, не стоит называть его фанатом, да?) был не последним за день, но для красоты истории могу притвориться, что был.

Он пришел не один. С ним были двое, мужчина и женщина лет двадцати, оба с пирсингом и татуировками повсюду. Они были рады пообщаться со мной, веселы и обаятельны, вели себя дружелюбно и ни капли не вызывали неловкости. Честно говоря, я впервые за день чуть расслабился, подумал: «Ладно, все не так уж плохо, я справлюсь». Затем вмешался их друг. На нем была серая футболка с принтом лабиринта и красная бейсболка задом наперед. С одной стороны, он был среди немногих, кто надел не черную футболку. С другой, бейсболка была тревожным звоночком, прямо красным флагом. Парень смотрел насмешливо и пренебрежительно, как люди, которые лучше всех на свете все знают, и им не терпится поделиться этим знанием с миром.

– Не возражаете, если я взгляну на вашу руку? Вблизи. – Он скорее утверждал, чем спрашивал.

ИНТ. ДОМ КЛЕО, ЛЕСТНИЦА – УТРО

Клео, надев пустой рюкзак, тихо и медленно ходит туда-сюда по покрытой ковром лестнице, засунув руки в карманы.

Клео умоляет судьбу прекратить это, прекратить то, что они делают и собираются сделать в будущем.

В какой-то момент она спотыкается, но быстро реагирует и выставляет ногу вперед, чтобы не упасть и не скатиться по лестнице кубарем.

Клео вздыхает, глядя на свои ноги. Благодаря скорости реакции она отделалась легким испугом, но все-таки топала достаточно громко, чтобы услышали все.

МАМА (з/к, открывая дверь спальни, медленно шаркая ногами в тапочках): Клео? Что ты творишь? Сегодня суббота. Зачем ты так рано встала?

КЛЕО (замирает на полпути): Пойду к Валентине. У нас большой проект, надо доделать.

МАМА (за кадром): Ну… ладно. Но на лестнице ты как оказалась?

КЛЕО: Забыла кое-что в комнате, пришлось подняться обратно.

МАМА (за кадром): В который раз?

НАТ. ДОМ КАРСОНА, ЗАДНИЙ ДВОР – УТРО

Карсон закрывает заднюю дверь и дверь-ширму, стараясь не разбудить отца-Минотавра. Останавливается на крыльце рядом с полными мусорными баками и прислушивается к звукам в доме.

Карсон идет по узкой потрескавшейся асфальтовой дорожке к ветхому покосившемуся гаражу. Над сдвоенными заколоченными дверями висит обветшалое, никому не нужное баскетбольное кольцо с щитком.

Он медленно поднимает одну дверь, ржавые петли жалобно звякают – но не так громко, как если бы Карсон махнул дверью со всей силы.

Мы оказываемся в темном, пыльном, заросшем паутиной гараже и наблюдаем, как Карсон поднимает дверь. За его спиной от гаража идет узкая подъездная дорожка, по одну сторону от нее – дом, по другую – пестрые ветвистые кусты высотой в шесть футов.

Мы смотрим в другом направлении, туда, где выход на улицу. Там виден размытый силуэт Клео.

Карсон оглядывается через плечо, видит ее и вместе с нами входит в уютную тьму гаража.

НАТ. БОЛЬШОЙ ЗАГОРОДНЫЙ ДОМ, ДВОР – УТРО

Валентина стоит на тротуаре в тени большого, великолепно ухоженного дома в колониальном стиле – хоть сейчас на выставку. Она молча рассматривает дом, не волнуясь, что ее кто-то увидит.

Валентина зарылась пальцами в записку, похожую на предсказание из печенья. Эту записку она перехватила на уроке несколько дней назад. На бумажных лепестках написаны цифры и названия цветов. На лепестке с цифрой 1 написано: «только для Шэрон!!!»

Валентина молча выбирает число и двигает лепестки. Говорит вслух «синий» и снова двигает лепестки. Разворачивает выбранный и видит сердечко в зачеркнутом круге. Наплевав на правила игры, открывает другой лепесток, видит там имя Гейб и смайлик с глазами-сердечками. Открыв еще один лепесток, видит пенящееся пиво. На следующем видит слово «вечеринка!!!», на следующем – «на тех выходных!!!».

Она сминает записку и засовывает в задний карман. Пересекает лужайку перед домом и идет в другую часть двора, отсеченную огромной непроницаемой стеной кустов. С другой стороны не то сад, не то открытый внутренний дворик, а может, есть даже бассейн: над живой изгородью виднеется беседка.