Пол Тремблей – Голова, полная призраков (страница 20)
– Какая же ты вредина! – отвечаю я, мягко ударяя ее по плечу. – Это моя игровая комната. В игровой комнате просто по определению должен царить прекрасный хаос.
Вдоль левой стены выстроились пять черных книжных шкафов под два метра в высоту. Полки заполнены книгами, комиксами и фильмами. На противоположной стене единственное окно в комнате. Океан отсюда не увидишь, только фасад соседнего таунхауса из песчаника. Справа от нас – письменный стол, заваленный множеством атрибутов массовой культуры. Где-то в глубинах этой свалки скрывается док-станция для моего планшета. Рядом со столом на стене висит телевизор с плоским экраном. В центре комнаты потерянным островом посреди бурного океана высится мой скатанный футон.
– Когда ты говорила, что комната красная, ты не шутила.
– Да, она вышла краснее, чем я ожидала. На палитре цвет выглядел по-другому. Мне кажется, красный получился бы более приглушенным, если бы в комнате было больше естественного освещения.
– В моем писательском сердце расцветают незабудки от такого количества книг на полках.
– У меня есть цифровые версии практически всех этих изданий, но мне нравится оставить на память и физические артефакты. Раньше я также коллекционировала виниловые пластинки, но это было хлопотно и дорого.
Рэйчел подходит к шкафам и осматривает корешки книг и коробок с DVD-дисками. Она застывает у четвертого шкафа и вопросительно окликает меня.
– Мерри?
Обойдя футон, я тоже подхожу к шкафам.
– Ты нашла мою секцию хоррора.
– Мне знакомы не все названия. Но я бы сказала, что это больше, чем обычная секция хоррора. Здесь очевидно фокусирование на определенной теме. – Рэйчел произносит это так, будто бы она злится и расстроена. Я представляю себе, какие разговоры она заводит во время посещения захламленной квартиры дочери. Мне жаль их обеих, но я одновременно ощущаю прилив безумной ревности.
– Ну, одержимость и все связанное с экзорцизмом – только малая часть моей коллекции хоррора.
– Можешь для аудиозаписи зачитать названия произведений в этой секции?
– С радостью. Перечислю в произвольном порядке. Я все время пытаюсь расставить все в алфавитном порядке, но мне не хватает сил довести дело до конца. Итак, из фильмов: «Изгоняющий дьявола» и его сиквелы и приквелы, «Шесть демонов Эмили Роуз», «Последнее изгнание дьявола», «Одержимая», «Заклятие», «Константин: Повелитель тьмы», «Обряд», «Репортаж из преисподней», «Ужас Амитивилля» (обе версии), «Паранормальное явление» и сиквелы к нему, «Зловещие мертвецы» (первая и вторая части), «Изгнание дьявола». – Не тратя времени, я поясняю, как такие фильмы, как «Девятая сессия», «Легенда адского дома», «Сожженные приношения» и «Сияние», подпадают в эту же категорию. Что касается романов, помимо обязательных к прочтению произведений Уильяма Блэтти, я упоминаю «Иди ко мне» Сары Гран[35], «Пандемония» Дэрила Грегори[36] и «Ребенка Розмари» Айры Левина[37]. Наконец, из нон-фикшн я выделяю книги «Изгоняющий дьявола: исследование фильма ужасов», «Экзорцизм по-американски: изгнание демонов из страны изобилия», «Бог не любовь. Как религия все отравляет»[38] и даже смехотворно плохо написанную книжицу «Свиньи в вашем доме. Практическое руководство по изгнанию демонов»[39].
Когда я заканчиваю с перечислением всех этих названий, Рэйчел спрашивает:
– Прости меня за, скорее всего, очевидный вопрос: ты смотрела все эти фильмы и прочла все эти книги?
– Да. Ну, по крайней мере все из этой секции. Не могу сказать, что я посмотрела и прочла все на этих полках.
– Признаюсь, Мерри, меня несколько шокирует тот факт, что ты коллекционируешь все эти… – Рэйчел останавливается и обводит рукой шкаф. – …произведения.
– Шокирует? Серьезно? Не знаю. Будем считать, что у меня есть личный интерес к этой теме. – Я смеюсь, отхожу к столу и присаживаюсь на черный стульчик.
–
– Ничего я не переживаю вновь. Ни одна книга, ни один фильм даже близко не похожи на то, что произошло со мной.
– Ты ищешь объяснение событиям, которые затронули тебя и твою семью?
– Не уверена, что я выразилась бы таким образом. Но я на самом деле постоянно ищу ответы на своем пути. Ты разве поступаешь иначе? Разве не поэтому ты пишешь обо мне книгу?
– Хороший вопрос, Мерри. Я хочу разобраться. Мне важно точно воспроизвести события.
– Ну, история и ее пересказ могут совершенно не совпадать.
Рэйчел улыбается, хотя очевидно, что она все еще в замешательстве от подборки в моем шкафу.
– Твоя правда. Итак, Мерри. Я понимаю, что чем больше мы общаемся, тем тяжелее может стать наша беседа. Я хочу заверить тебя, что я никоим образом не пытаюсь преуменьшить пережитый тобой кошмар, твой травматичный опыт. Я подойду к твоей истории с максимальным уважением. То, что ты стала ответственным и уравновешенным взрослым человеком, – свидетельство того, какой сильный у тебя характер.
– Ты слишком добра. Долгие годы терапии были мне в помощь. И я доверяю тебе. В противном случае тебя бы здесь не было.
Рэйчел снова бросает осторожный взгляд на полки.
– Хочу спросить тебя: просмотр этих фильмов дает тебе… Не знаю, как выразиться… Странное ощущение уверенности и комфорта?
– Что ты подразумеваешь под «странным» ощущением?
– Когда ты справляешься с воздействием образов на экране, которые гипертрофированы и открыто сверхъестественны по сравнению с тем, что ты пережила, это, возможно, придает тебе уверенность.
– Что можно сказать о тебе и обо всех людях, которые полагают, что психический срыв и прогрессирующая шизофрения моей сестры, показанные по национальному телевидению, не достаточно ужасны сами по себе?
– Я не о том, Мерри.
Я открываю рот, чтобы сказать что-то, но Рэйчел жестом останавливает меня и продолжает говорить.
– Ты не виновата ни в чем. Я просто плохо выразила мою мысль. – Она выдерживает паузу и добавляет: – Хорошо, Мерри. Мы еще долго можем ходить вокруг да около. Объясни, зачем ты привела меня в свою медиа-комнату? Ты должна была понимать, что я буду поражена увиденным.
– Просто хотела поделиться? – Ответ звучит вопросительно. Я пожимаю плечами. Мы обмениваемся улыбками в многозначительной тишине. – Ладно. Я готова признать, что есть некая доля правды в твоих словах о чувстве комфорта, которое я испытываю от этих книг и фильмов. Но я не ищу в них утешения. Я пытаюсь сделать произошедшее со мной более понятным в сравнении со смехотворной аляповатостью этих историй.
– Ты волнуешься, что события твоего детства сольются воедино с вымышленными сюжетами, которые ты читала или смотрела? В первую нашу встречу ты сказала, что твои личные воспоминания перемешиваются с рассказами других людей и вкраплениями элементов массовой культуры и сообщений СМИ.
– Я такое говорила? – спрашиваю я, совершая полный разворот в моем кресле.
– Возможно, другими словами, но, по сути – да.
– Узнаю свой стиль, – замечаю я. – Шучу. Помню, что говорила тебе это. Но я имела в виду только то, как массовая культура, Интернет и СМИ трактовали наше реалити-шоу и произошедшее с моей семьей. Речи не было о голливудском кино и книгах. Давай скажем так: в моих воспоминаниях есть неясные, расплывчатые моменты, но я уверена, что моя сестра не Риган.
– Ты не веришь, что твоя сестра была одержима?
– Некой сверхъестественной силой? Нет, не верю.
– А когда тебе было восемь лет, ты верила в это?
– В восемь лет я верила и в йети. Но в случае с Марджори я на самом деле не знала, во что можно верить. Не думаю, что я знала, во что мне нужно верить. Все, что я хотела, – это верить в нее. Так было всегда.
Рэйчел кивает и медленно отворачивается от меня, глядя в сторону книг. Задаюсь вопросом, сколько книг она прочла, сколько фильмов посмотрела. Она пробегает пальцами по корешкам книг.
Возможно, в моем кофе было многовато сахара. Или недостаточно. Немного кружится голова. Я поднимаюсь.
– Рэйчел, а я тебе говорила, что я получила свой первый коммерческий проект в качестве автора?
– Нет. Я вообще не знала, что ты пишешь. Это замечательно, Мерри.
– Спасибо, я очень счастлива. Это моя первая оплачиваемая работа не за барной стойкой или в качестве официантки. Денег не так много, но будет приятно жить не только на выплаты от шоу, семейный трастовый фонд и, конечно, гонорар от твоего издателя.
– Что за проект?
– Я несколько лет пишу блог о хорроре. Он довольно популярный, кстати. Мы начинаем сотрудничать с хоррор-изданием Fangoria[40]. Мой блог будет представлен у них на сайте, к тому же у меня будет специальная колонка в каждом номере.
– Впечатляет. Очень рада за тебя, Мерри. Могу почитать твой блог?
– Конечно! Он называется «Самая последняя девушка». Я пишу под псевдонимом Карен Бриссетт.
– Почему это имя?
– Совершенно случайный выбор. Правда. Fangoria вообще не представляет, кто я такая, поэтому они мне платят исключительно за мой писательский талант. Для меня это важно. Есть ощущение, ну не знаю, что меня ценят. Какая-то логика есть в этом?
– Да, вполне. Ты продолжаешь удивлять меня, Мерри.
– Да ладно тебе. – Я продвигаюсь к двери. – Давай продолжим тур по квартире. На крышу пойдем?