Пол Стерлинг – Неоднажды (страница 2)

Подойдя к одной из лавок, он быстро выбрал десерт. Отдав 3,5 евро, он тут же получил от милой продавщицы длинную палочку с шоколадными сердечками, которые на самом деле были глазированной клубникой. Он был уверен, что продавщица за своей улыбкой испытывала жалось к нему. Он один, и с таким романтичным выбором. Наверняка у него, бедненького, что-то случилось.

Но ему было плевать. Не потому, что он такой бессердечный, или что у нее у самой наверняка все хреново, раз она вместо того, чтобы гулять под ручку с молодым красавцем стоит тут на холоде и толкает десерты всем подряд. Хотя обычно это было бы реальной причиной. Но сейчас ему было плевать потому, что, сняв замерзшими губами первый кусок шоколада с палочки он наконец увидел то, что так долго сегодня искал.

Возможность.

Он медленно пошел к выходу с ярмарки, неспеша поглощая поочередно то шоколад, то клубнику. При этом постоянно возвращался к мыслям о том, что его так бесит в людях. Даже не в людях, это слишком мелко, а более глобально – в человечестве. Но до сих пор не мог найти ответ. Он знал лишь то, что любил представлять, как люди страдают. Это ненадолго отпускало. Но, как у любого наркотика, эффект был кратковременным. И с каждым разом он терял свою силу. Поэтому вырвется ли демон наружу, не было вопросом. А вот когда это произойдет – было.

– Твою мать!

Человек в черной шапке аж подпрыгнул от неожиданности и резко прервал свои мысли. Непосредственно перед ним стоял крупный мужчина, правда, скорее в ширину. Рост у него средний, зато усищи были как у детектива Магнума из сериала в 90-х. Ему было лет 35 на вид, поэтому, возможно, усы были не знаком отчаяния, а он действительно надеялся покорить дам своим мужественным образом, но наверняка добивался лишь их смеха. Хотя, может, ему и этого было достаточно.

Однако сейчас ему самому явно было не до смеха, так как у него кровоточила шея. Как будто кто-то поранил его ногтем.

– Ты чего творишь? – обозленно бросил мужчина человеку в черной шапке.

– Я? В смысле? Что случилось?

– А ты не понял, мушкетер? Какого ты меня поранил своей этой шпагой?

Человек в черной шапке недоуменно застыл на пару секунд, после чего перевел взгляд на свою палочку. Клубники и шоколада на ней давно уже не было. Однако на ее заостренном краю виднелась кровь.

– Ой… черт возьми, простите! Я видимо задумался… извините меня, я не хотел!

– Еще бы. Ну ладно, ничего страшного, – быстро оттаял мужчина. В конце концов, это же праздник. Никто не может долго злиться в такой день. Тем более на такого потерянного человека, каким был его обидчик. – Но смотри, не выколи кому-нибудь глаз. С Рождеством тебя!

Человек в черной шапке пробормотал что-то невнятное, активно помотал головой в знак согласия и пошел дальше. Шаг он не ускорил, даже наоборот, немного замедлил свой ход. И едва заметно для остальных ухмыльнулся.

Спустя несколько секунд где-то позади громко вскрикнул человек. Всего метрах в 30 от человека в черной шапке. Но он, казалось, не заметил. Даже когда вокруг этого несчастного начала собираться толпа. Ему было все равно. Люди страдают. Все, без исключения. И всегда, за редким исключением. И даже он сам этим исключением не является.

Как сейчас он помнил тот день, который изменил его жизнь. Ему было 6 лет, 3 месяца и 8 дней. Церемония уже прошла, а он как вкопанный стоял возле дверцы машины и отказывался в нее садиться. Плакал, топал маленькой ножкой, даже кричал. Но взгляд отца был неумолим.

– Хватит. Садись в машину.

– Я не хочу, паааап. Не хочу!!! – и в очередной раз ножка громко, как ему тогда казалось, ударила асфальт.

Его отец сел на корточки, чтобы его глаза были на одном уровне с сыном.

– Мне жаль, что ты выучил этот урок так рано. И мне жаль, что его преподала тебе мама. Но это жизнь, сынок. Люди умирают.

– А вдруг и мы… пап, я не хочу в машину. Я не хочу умирать!

– Никто не хочет, – и с этими словами отец силой затолкал его в машину.

Неожиданный толчок от пешехода вернул его из воспоминания. Он повернулся, чтобы посмотреть на обидчика, но его тут же толкнули второй раз, из-за чего его тело, чтобы не упасть, прокрутилось еще градусов на 120 влево. Когда он повернул голову в ту сторону, где должен был быть виновник, то увидел автобусную остановку. На ней стояло два автобуса, толпился народ. Увы, в этот раз обидчик останется безнаказанным. Хотя даже если бы человек в черной шапке его увидел, то это вряд ли что-то бы изменило. У него не было никакого желания выслеживать и мстить. Сегодня. Он уже сделал одно хорошее дело, пока хватит.

Он повернулся и пошел дальше. Его руки замерзли, поэтому пришлось засунуть их в карман своего черного пуховика. И тут он остановился, так как нащупал что-то странное. Помимо того, что там и должно было лежать, там находилось что-то еще. Мягкое, небольшое. Медленно зацепив предмет пальцами, он вытащил его из кармана. Это была записка. В ней буквально три строки. Но зато какие!

Человек в черной шапке прочитал записку несколько раз, чтобы убедиться, что он ничего не перепутал. И наконец, удостоверившись в этом, расплылся в широкой улыбке.

– Наконец-то. Как долго я этого ждал.

С этой фразой, застывшей на губах, он продолжил идти по улице, даже сам не понимая куда. Он даже и не заметил, как на автомате выбросил небольшую ампулу в мусорную корзину через пару кварталов от ярмарки.

Палочку он выбросил еще через один.

[2]

Солнце приятно согревало его лицо. Хотя, если бы не легкий бриз от моря, находившегося буквально метрах в тридцати от него, возможно, ощущения были бы не столь приятными. Но именно за это он всегда и любил греческие острова. А еще за то, что, даже если ты привлекаешь внимание, о тебе тут же все забывают. И именно это ему сейчас было необходимо.

Он поднес стакан ко рту и допил его содержимое. Официантка тут же материализовалась снова из ниоткуда и спросила, стоит ли повторить. Он вальяжным знаком руки отправил ее за счетом. Следующий прием воды по его графику должен состояться не ранее, чем через час. Тем более что через 20 минут надо было уже возвращаться на работу. Времени мало, а еще ничего не сделано, что начинало его раздражать. Меньше всего он любил тратить время зря, поэтому еще раз окинул взглядом всех посетителей приморского кафе. Их было не так уж много.

За одним столом сидела компания из двух семей: четверо взрослых и трое детей. Судя по тому, как женщины с ними обращались, сложно было сделать вывод о том, чьи именно дети сидели за столом. Вероятно, сестры. Дети крайне похожи, но из редких, почти незаметных жестов их матерей он сделал вывод, что маленький мальчик лет восьми принадлежал одной из семей, а двое других – девочка лет шести и мальчик лет трех – другой. Все были блондинами, как и их матери. А вот отцы сильно различались, что и стало причиной возникновения теории о сестрах, а не братьях. Один папаша был довольно стройный и высокий брюнет. Голливудская улыбка, спортивная фигура. Он не удивился бы, если бы это оказался какой-то знаменитый киноактер. Но отсутствие очереди за автографами сразу отмело эту мысль. Очевидно, что мужчина за собой немало ухаживал. Наверняка ходил в зал не реже трех раз в неделю, при этом занимаясь не менее двух часов. Хотя польза от применения округлившихся мышц была, вероятно, мизерной – он еще ни разу не видел, чтобы в реальном деле такая показуха пригождалась. Но если цель – простое наличие мышц, то он ее достиг, судя по красавице-жене и двум обормотам рядом. Второй мужчина был лыс, толстоват, и даже несмотря на то, что он сидел, было видно, что он крайне низок. Обычный работяга. Его бы он никогда не сделал своей целью, поэтому и не стал изучать. Но в любом случае, их слишком много, чтобы всерьез рассматривать этот вариант.

За вторым столиком сидели две женщины, уже в возрасте. При этом очень ухоженные. Обручальных колец не было, из чего он сделал вывод, что возможны лишь два варианта. Первое предположение, что это подруги по несчастью (то есть «старые девы», которые никому не нужны, но все еще не могут с этим смириться). Второй вариант – они обе замужем за очень обеспеченными людьми, которые давно уже интересуются особями раза в 2—2,5 младше своих жен. В таких ситуациях обычно, в соответствии с негласным пактом, жены уезжают искать приключения на деньги мужей, те закрывают на это глаза и за это избегают судебных тяжб и раздела имущества. Если бы он был азартным, то готов был поставить на первый вариант: слишком уж Греция не подходила под такой вид туризма. Он знал как минимум мест 10 куда более подходящих, и вряд ли дамы в таком положении о них не знали. В любом случае, для него они также не представляли никакого интереса.

Чего нельзя было сказать о посетителях за двумя другими столами.

За одним сидел мужчина лет 40. Несмотря на то, что летом люди носят довольно мало одежды, и он не был исключением, количество брендов на квадратный сантиметр просто поражало. Даже носовой платок у него был от Hugo Boss. Скорее всего, бизнесмен. И вряд ли бы он испытывал к нему такую ненависть, если бы не взгляд этого мужчины на окружающих. В нем настолько явно читалось пренебрежение, что хотелось засунуть ему руки в глотку и разорвать голову прямо сейчас. Это вполне реально. Он сам встретился с ним взглядом минут 20 назад и еле сдержался, чтобы не грохнуть этого мужика прямо там, в кафе. Однако это не входило в его планы, поэтому он лишь посочувствовал официантке, которая его обслуживала. Эта милая брюнетка наверняка останется без чаевых. Вишенка на коктейле под названием «Тотальное унижение». В целом он прекрасно знал, что мог бы с легкостью воплотить все свои фантазии в жизнь, но это было слишком долго: вряд ли мужчина ограничится этим мартини. Это значит, что просидит он здесь еще минут 40, а такого резерва у него нет. Он глянул на часы. 17 минут.