Пол Салливан – Кодекс состоятельных (страница 39)
Эта разница проявилась во время протестов «Захвати Уолл-стрит» в Нью-Йорке. По словам Дэвида Гребера, антрополога и одного из организаторов движения, среди примкнувших на сторону протестующих были юные, хорошо образованные и богатые во всех смыслах люди. Даже если не все из них были столь же образованы и состоятельны, как Собель, они тем не менее имели возможность отпроситься из школы и с работы (или не работать вовсе благодаря родителям), чтобы принять участие в протестах против экономической системы, которую считали несправедливой. Некоторые из протестующих вполне могли быть обременены долгами по студенческому займу, но их никто не заставлял поступать в дорогой частный колледж вместо менее дорогого государственного университета и потом жить в таком дорогом городе, как Нью-Йорк. (Самый нелепый лагерь протестующих в рамках движения «Захвати Уолл-стрит», который мне довелось видеть, был разбит студентами Лиги Плюща прямо перед главным входом в Йельский университет; разумеется, все с iPhone и iPad, и все скандировали лозунги движения.) При этом эти довольно привилегированные протестанты таким образом боролись с людьми, живущими в самых привлекательных районах Манхэттена и Бруклина или пригородах вроде Вестчестера и Фэрфилда.
Люди, обитающие в этих славных, благополучных местах, отвечают весьма рискованным контраргументом: их нельзя назвать богатыми, потому что на проживание и содержание детей в том месте, где они живут, очень высокие расходы, поэтому несправедливо демонизировать их за успех. Безусловно, они правы, но в глазах всей нации они все равно выглядят богатыми. Жалобы на тяготы содержания двухмиллионного особняка и дороговизны частных школ едва ли вызовут симпатию к вам со стороны остальной Америки, даже если у вашего соседа дом еще больше вашего и больше детей учатся в частной школе. «Восприятие того, что вы имеете, предопределяет поведение людей, стоящих ниже на социальной лестнице», – говорит Пифф. Такое восприятие объясняет желание людей помогать тем, кому в жизни повезло меньше, чем им, или, наоборот, трястись за свои деньги, потому что сосед живет лучше.
Все это основывается на убежденности в том, что давать деньги менее удачливым – хорошо. Но при том, что многие могут счесть эгоистичным желание сохранить деньги для своих детей, такое решение может быть оценено как рациональное. Далеко не все состоятельные люди считают своим долгом жертвовать свои деньги на благотворительные нужды. Ларри Эллисон, основатель корпорации Oracle, входящий в двадцатку самых богатых людей мира, на протяжении долгого времени не участвовал в благотворительности, пока в 2010 году не присоединился к «Клятве дарения» – инициативе, основанной Биллом Гейтсом и Уорреном Баффетом. Когда Эллисон подписывал Клятву, он сделал заявление, что вложил 95 % своих акций в фонд инициативы и что он всегда планировал раздать свои активы тихо и не привлекая внимания. Возможно, он на самом деле всегда имел именно такие намерения, но учитывая его экстравагантный образ жизни (от спонсирования яхтенных команд, участвующих в Кубке Америки, до приобретения одного из островов Гавайского архипелага и постоянной смены жен), его критики были настроены скептически. Кажется, однажды его склонили к пожертвованию в размере $115 миллионов Гарвардскому университету, несмотря даже на то что он никогда там не учился и был изгнан из двух колледжей в Иллинойсе, но затем Эллисон изменил решение. Он объяснил, что передумал после того, как Ларри Саммерс покинул пост президента Гарварда. Карлос Слим Элу, мексиканский медиамагнат и единственный, чье состояние превышает в размерах состояние Билла Гейтса, имеет более аргументированную позиции по поводу нежелания участвовать в благотворительности. «Единственный способ побороть бедность – это создавать рабочие места, – говорится в материале Wall Street Journal. – За последние пятьдесят лет на благотворительность были потрачены многие миллиарды долларов, а проблема по-прежнему не решена». Он добавил, что не намерен подписывать «Клятву дарения»: «Там есть строчка о том, что мы должны оставить после себя нашим детям лучшую страну. Но гораздо важнее оставить нашей стране лучших детей». При этом Слим далеко не скряга, он инвестирует деньги в венчурный фонд, который занимается созданием рабочих мест для бедных. Мотивацией многих состоятельных людей, занимающихся благотворительностью, служит внутреннее удовлетворение от причастности к доброму делу и статус в обществе, приобретаемый благодаря членству в советах и участию в мероприятиях, сопряженных с филантропической деятельностью. Чарльз Бронфман, бывший сопредседатель компании Seagram Company и основатель Andrea and Charles Bronfman Philanthropies, рассказал мне, что он никогда не испытывал на себе вынужденной необходимости жертвовать деньги. «Я никогда не отдаю должное. Мне не нравится такая формулировка. Я даю деньги, потому что мне этого хочется». Бронфман, который написал две книги, посвященные филантропии («Искусство давать» и «Искусство творить добро»), сказал, что машина благотворительности в Америке работает стабильно. Даже в периоды спада в экономике уровень расходов на благотворительность радикально не сокращался и возвращался на прежний уровень, как только ситуация стабилизировалась. «Это может быть ради избавления от чувства вины. Это может быть ради удовольствия. Но в конечном счете именно благотворительность позволяет вам чувствовать себя лучше», – сказал он мне.
«Исследование филантропии среди состоятельных частных лиц», проведенное Банком Америки в 2012 году, показало, что 95 % состоятельных домохозяйств (в рамках исследования под состоятельными подразумевались люди с чистыми активами от $1 миллиона или уровнем дохода, превышающим $200 000 в год) жертвовали средства на благотворительность, в то время как среди остального населения страны благотворительностью занимались лишь 65 %. Более того, половина от $300 миллиардов совокупных пожертвований по результатам прошлого года была сделана 3 % самых состоятельных домохозяйств. Это группа людей отчисляла на благотворительные нужды примерно 9 % от своего дохода. Также 88 % этих людей на добровольных началах участвовали в качестве членов некоммерческих советов. Исследование показало, что «состоятельные филантропы в большинстве случаев жертвуют средства по следующим причинам: 74 % были впечатлены тем, что с помощью подаренных средств можно действительно поменять ситуацию; 71 % были уверены в финансовой безопасности; 69 % делают отчисления в одну и ту же организацию или на одно и то же дело на протяжении многих лет; 68 % верят в эффективность деятельности организации, в фонд которой перечисляют средства. Менее трети опрошенных сказали, что занимаются благотворительностью для сокращения налогооблагаемой базы, а половина ответила, что продолжила бы делать пожертвования, даже если бы отменили налоговые льготы. 95 % самых богатых из респондентов ответили, что продолжат заниматься благотворительностью, даже если отменят налог на недвижимость. И только 18 % откровенно заявили, что «испытывали потребность в публичности и признании обществом, которых можно добиться как раз с помощью благотворительных мероприятий». Может показаться, что эти результаты противоречат результатам исследований Пола Пиффа, однако они лишь подтверждают их: все эти жертвователи принимают взвешенное решение, выбирая, на какие нужды жертвовать свои деньги, а не пропускают рабочий день, чтобы великодушно помочь соседу починить водопровод. Это как раз тот случай, когда ваше положение по правильную сторону от тонкой зеленой линии может принести пользу большим группам людей, но вызвать неприязнь и непонимание среди нуждающихся людей в ближнем окружении благотворителя.
Большинство из нас, людей, не являющихся миллионерами и миллиардерами, жертвует деньги на благотворительность, потому что верит в общее дело или считает, что так мы будем чувствовать себя лучше. Консультанты состоятельных людей саркастически называют это филантропией чековой книжки. Но некоторые из богатейших людей поступают ровно таким же образом. Они являются членами клуба чистого удовольствия, как я это называю. Их способность сочетать планирование и спонтанность может послужить отличным примером для других, в том числе и для людей с гораздо более скромными возможностями. Джон Хантсман-старший – один из таких представителей этого клуба и один из самых щедрых благотворителей, о котором большинство людей даже не знают. Он один из немногих филантропов, который в совокупности пожертвовал более миллиарда долларов на благотворительные нужды.
Несмотря на масштабы своих пожертвований, он руководствуется теми же общечеловеческими эмоциями, что и большинство людей. Например, в конце 1988 года он смотрел телевизор у себя дома в штате Юта. Все новостные передачи рассказывали о разрушительном землетрясении в Армении, которая на тот момент была частью Советского Союза. Шестьдесят с чем-то тысяч человек погибли, а сотни тысяч лишились домов; восемьдесят процентов зданий в Спитаке было разрушено. «Я не знал, где находится Спитак, – рассказал мне Хантсман. – Просто это поразило меня до глубины души. Было невыносимо смотреть на все эти разрушенные семьи». Он хотел помочь, и он помог, сев на самолет вместе с Армандом Хаммером, врачом, бизнесменом и некогда председателем корпорации Occidental Petroleum. С той поездки Хантсман посетил Армению сорок шесть раз и пожертвовал $50 миллионов на ее восстановление после бедствия. Каждый год он выделяет гранты на обучение в Америке примерно двадцати пяти армянским студентам. «Я не знаю, почему это так меня затронуло. И почему я начал жертвовать деньги. Сложно понять, что происходит в твоей голове».