Пол Салливан – Кодекс состоятельных (страница 30)

То, как дети воспринимают родительский капитал и как они используют его в целях самоопределения, принципиально не отличается в случае, если речь идет о $30 тысячах или же о $30 миллионах. Человек с доступом к тридцати миллионам долларов и обостренным чувством вседозволенности может приобщиться к наркотикам и сомнительному образу жизни, который в результате приводит к парочке мертвых красоток в кровати. Или же, как в случае его брата, – к бунгало за $1,8 миллиона, которое он собирается снести, паре Mercedez-Benz по сотне тысяч долларов каждый и полному отсутствию каких-либо занятий. Для людей с финансовыми ожиданиями около тридцати тысяч долларов было бы ошибкой по молодости завести ребенка с едва знакомым человеком, или, возможно, совершить небольшое преступление, или же просто не делать ничего в расчете на то, что можно худо-бедно существовать на родительские деньги. В каждой из описанных ситуаций налицо убежденность в наличии особых прав. В подобных случаях дети считают принадлежащим им по праву все то, что трудом заработали их родители. Обычно это деньги, но часто это и наработанные родителями связи, которые наследуются детьми по счастливому факту рождения.

В психологии убежденность в обладании особых прав часто расценивается как один из симптомов нарциссического расстройства личности. Его определяют как «безосновательные ожидания особого к себе отношения и соответствия других ожиданиям личности с расстройством нарциссического характера».

Рэнди Крегер, специалист в области расстройств личности, в материале для Psychology Today писала, что человек с таким симптомом «подобен маленькому ребенку, которому невдомек, что он не центр вселенной, и поэтому впадает в истерику каждый раз, когда кто-то не соответствует требованиям его нарциссического характера». Иногда в отношениях родителей и детей нарциссическая убежденность в наличии особых прав может являться естественным следствием воспитания в атмосфере вседозволенности и отсутствия попыток объяснить ребенку, что он является частью большого мира и имеет перед ним определенные обязательства.

Джеймс Грабман, психолог и эксперт в вопросе влияния благосостояния на семью, рассказал мне, что первичные способы предупреждения и предотвращения убежденности в собственной исключительности и обладании особыми правами у ребенка лежат практически на поверхности. Во-первых, родители через слова и действия должны транслировать своим детям идею благодарности и необходимости ценить то, что они имеют в жизни. Во-вторых, они должны объяснять детям, каким образом принимаются решения в семье. В качестве примера Грабман приводит выбор частного самолета в качестве средства передвижения. Ребенок помладше может поинтересоваться, почему семья не летает на тех же самолетах, что и семьи его друзей; подросток может возмутиться нецелесообразностью такой бессмысленной траты денег и топлива. Долг родителей – открыто разговаривать с детьми и, возможно, даже объяснить им, что это их право – тратить заработанные деньги так, как они хотят, в том числе и летая частным самолетом, или что это делается в целях безопасности, или же как одна из возможностей провести время всей семьей вместе. Многие из нас могли бы позавидовать проблеме, заключающейся в том, чтобы объяснить свой выбор в пользу перелета на личном самолете, но, по сути, это ничем не отличается от необходимости объяснить своему ребенку, почему вы покупаете новый автомобиль Toyota, в то время как ваш сосед по-прежнему ездит на гораздо более старой машине. И эти вопросы только на первый взгляд про деньги, на самом же деле они о ценностях. Неправильный ответ на подобные вопросы может губительно сказаться на понимании детьми того, откуда появляются деньги, как их тратят и на что они могут рассчитывать вне зависимости от финансового положения родителей в обществе.

«Питер Баффет рассказывал мне, что его отец, который всегда получал удовольствие от своей работы, стал для него настоящей ролевой моделью, – сказал Грабман. – Своей работой он как бы говорил мне: «Я нашел то, что мне подходит, и тебе следует поступить подобным образом. Я не собираюсь навязывать тебе какой-то определенный вид деятельности, но в нашей семье бездельников нет».

Даже когда родителям кажется, что они предусмотрели и предупредили все, что могло бы поссорить их детей, эта предусмотрительность в большинстве случаев распространяется только на финансовые вопросы, такие как, например, передача активов или уплата налогов. Однажды летом, еще до ремонта в нашем доме, мы проводили отпуск в Чатеме – симпатичном городке в Кейп-Код, штат Массачусетс. Как-то утром мы отправились позавтракать в город. Нашей дочери тогда не было и года, и одна из посетительниц ресторана, пожилая женщина, чьи дети уже выросли и покинули родительский дом, завязала разговор с моей женой. Женщина с ностальгией вспоминала времена, когда ее дети были в том же возрасте, что и наша дочь. Она дала нам несколько советов о том, что важно не упустить. Возможно, из-за того, что я читал субботний выпуск New York Times, в котором я веду колонку, моя жена поведала ей о том, чем я занимаюсь, и женщина сказала, что как раз утром читала мой текст. Также она припомнила еще одну колонку, которую и другие люди часто вспоминают. В ней я рассказывал о конфликте двух состоятельных людей в Вестпорте в штате Коннектикут на почве того, где будет возведена каменная стена. Этот текст, пожалуй, является одной из лучших моих иллюстраций того, как деньги могут стать причиной глупого конфликта. Воспоминание об этой колонке, видимо, подтолкнуло женщину к тому, чтобы поделиться с нами планами в отношении дома на пляже, в котором выросло уже два поколения ее семьи. Она намеревалась отдать его в равноправное пользование двум своим сыновьям, чтобы они всегда могли приехать в него. Показалось ли мне это отличной идеей? Обычно я уклоняюсь от подобных разговоров, но то ли из-за морского воздуха, то ли от повышенного содержания сахара в крови благодаря сладкой глазури на моем сконе, я честно сказал ей, что, на мой взгляд, это ужасная идея. Дама сильно растерялась.

Я попытался объяснить свою позицию. Чем занимаются ее дети? Один из них учитель, другой работает на Уолл-стрит. Женаты ли они? Тот, который учитель, женат на учителе и имеет одного или двух детей. Второй сын буквально недавно женился в третий раз. Ладят ли они между собой? Разумеется. А их супруги? Ну, как сказать… Кто будет оплачивать содержание дома? На этот вопрос дама отреагировала быстро (что свидетельствовало о том, что она и сама думала об этом), сказав, что братья разделят расходы пополам. И как долго это будет по силам учителю? Что, если его брат в какой-то момент захочет покрыть крышу гонтом из кедра или оснастить кухню дорогостоящей техникой и изделиями из красного дерева? Попросит ли он своего брата оплатить половину издержек, которая бы составила размер годовой зарплаты учителя? Она не смогла дать ответы на эти вопросы, но она в этом не одинока. Большинство людей не задумываются о подобных моментах. Они цепляются за красоту дома и свои воспоминания, связанные с ним. Быть может, ей удастся оставить какую-то сумму и на содержание дома? Откровенно говоря, у нее нет таких денег. Дом – это самый ценный ее актив. Я высказал мысль, она могла бы продать его, а деньги разделить поровну между сыновьями. Но такой вариант для нее неприемлем. Она не хотела, чтобы этот дом покинул семью, и не могла допустить мысли, что, если она раздаст детям деньги и брат-финансист станет приглашать брата-учителя в свой личный дом на пляже, это благоприятно скажется на отношениях между ними после ее смерти. Могут ли братья как-нибудь самостоятельно уладить потенциальный конфликт? Всякое бывает, но шансы явно не на их стороне. В течение какого-то времени все будет нормально. Затем не будет. Переход будет плавным. Сначала каждый из братьев захочет приехать в дом со своей семьей в День независимости, но только один из них сможет это сделать. Тот из братьев, кто оплачивал большую часть расходов на поддержание дома, через какое-то время будет считать, что имеет больше прав на этот дом. Брат, который никогда бы не смог в одиночку содержать дом, будет думать о том, что сценарий, по которому все развивается, совсем не такой, которого бы хотела их мать. Затем, когда супруги оценят размеры инвестиций в дом и то, чего хотела мать, начнут возникать проблемы.

Спросите любого финансового советника, и он скажет вам, что подобные истории происходят сплошь и рядом. В стоимости ли дома дело? Или, может, в его расположении на побережье? Вовсе нет. Проблема только в том, у кого больше прав на пользование домом. Но большинство людей все равно видят причину раздора в деньгах. Это неверно. Если бы дом продали и деньги разделили поровну между братьями, это не развело бы их в разные стороны: у каждого была бы половина суммы, которой он мог бы распоряжаться по своему разумению. Их мать полагала, что дом, в отличие от денег, сможет удержать их вместе. Ход мыслей женщины понятен, но не верен. Родители хотят обеспечивать своих детей в равной степени. Детям, которые взрослеют, проводя лето в Чатеме с его атмосферой благополучия, богатства и щедрых на траты туристов, открыто множество возможностей, которые предоставляет мир. Для сына, избравшего путь учителя, не должно было стать сюрпризом то, что награды за работу в сфере образования разнообразны и многочисленны, но высокая зарплата в них не входит. Впрочем, и второй брат не должен удивляться тому, что долгие часы работы, перелеты и заряд адреналина, который обеспечивает деятельность в финансовой сфере, не всегда совместимы со стабильностью в браке. «Родители допускают ошибку, желая обеспечить детей деньгами, – говорит Грабман. – Все начинается еще с детства и денег на карманные расходы. Если ребенок хочет отправиться в Гватемалу или еще куда-то, им непременно нужно финансово вложиться в эту поездку. Многие состоятельные родители совершают эту ошибку субсидирования детей». Ситуация с домом на побережье, по сути, ничем не отличается: мать хотела субсидировать долю участия в доме одного из сыновей за счет другого. Результат будет совсем не тем, на который она рассчитывала.