Но нашелся в те века мрака гениальный трагический писатель, проявивший исключительную наблюдательность в описании естественного сомнамбулизма. Под этим описанием охотно подписался бы и современный невролог. Этим писателем был Шекспир, который дал нам возможность присутствовать в «Макбете» при сцене автоматизма, мастерски им описанной и воспроизведенной. Она происходит в Дунсинане, в апартаментах замка. Леди Макбет, после совершенных ею преступлений, подвергается припадкам сомнамбулизма. Ее наперсница сочла необходимым уведомить об этом придворного врача, и они вдвоем бодрствуют в ожидании прихода королевы.
Доктор.
Вот уж две ночи я провожу с вами без сна, а не подтверждается, что вы рассказывали. Когда ходила она в последний раз?
Придворная.
С тех пор, как его величество уехал на войну, я видела, как она вставала, надевала на себя ночное платье, отпирала свой письменный стол, вынимала бумагу, складывала ее, писала что-то на ней, читала написанное, потом запечатывала и опять ложилась в постель. И все это в глубоком сне.
Доктор.
Большое расстройство в природе: пользоваться благодеяниями сна и в то же время делать все как не во сне, а в полном бдении. Но в этой сонной возбужденности, кроме хождения и других ее действий, не слыхали ли вы, не говорила ли она чего?
Придворная.
Как же, сэр, но такое, чех о я не хочу повторять.
Доктор.
Мне-то можете сказать, и лучше будет, если решитесь на это.
Придворная.
Ни вам и никому другому! У меня свидетелей нет и некому подтвердить мои слова. Смотрите: вон идет она. (Леди Макбет входит со свечей.) Так она всегда… и, клянусь жизнью, спит глубоко. Наблюдайте. Встаньте ближе.
Доктор.
Где взяла она свечу?
Придворная.
В спальне у себя. У нее в спальне постоянно огонь. Так сама велит.
Доктор.
Видите: глаза у нее открыты.
Придворная.
Но зрение закрыто.
Доктор.
Что это делает она? Видите: трет свои руки.
Придворная.
Как и всегда. Точно она моет их. Я видела, она так делала целых четверть часа.
Леди Макбет.
А тут еще пятно.
Доктор.
Чу, говорит. Я запишу ее слова, чтобы точнее все запомнить.
Леди Макбет.
Прочь, проклятое пятно, прочь, я говорю. Раз, два; ну так, пора, пора за дело! – Ад мрачен! – Фи, мой Лорд. Фи! Воин – и трусит! Чего бояться? Что за важность, что кто-нибудь прознает? Кто может призвать к допросу нашу власть? – Кто бы подумал, что в старике было так много крови!
Доктор.
Вы слышали?
Леди Макбет.
У тана Файвского была жена – где теперь она? Неужели эти руки не будут чисты никогда? Ни слова более об этом, мой Лорд, ни слова: испугом этим портишь все.
Доктор.
Уйдите вы, уйдите! Вы узнали то, чего не должны были знать.
Придворная.
Она сказала то, чего не должна была говорить. Бог знает – что известно ей.
Леди Макбет.
Все еще пахнет кровью! Все ароматы Аравии не надушат этой маленькой ручки. О! О? О?
Доктор.
Как стонет! Тяжело у нее на сердце!
Придворная.
Такого сердца не захотела бы я иметь за все ее величье.
Доктор.
Хорошо, хорошо…
Придворная.
Ах, дай-то Господи, чтобы все было хорошо, сэр!
Доктор.
Нет, эта болезнь выше моего искусства! Впрочем, я знал таких, которые ходили во сне, но умерли святыми на постели.
Леди Макбет.
Вымой руки, надень спальное платье, да не будь так бледен: я повторяю, Банко зарыт, не может выйти из могилы.
Доктор.
В самом деле?
Леди Макбет.
В постель, в постель, стучатся в ворота. Идем, идем, дай твою руку. Что сделано, то сделано. В постель, в постель. (Уходит.)
Доктор.
И теперь в постель пойдет?
Придворная.
Прямехонько.
Доктор.
Недаром в робком шепоте кругом
Идут зловещие, дурные слухи
Дела против природы порождают
