Пол Прюсс – Венера Прайм 4 (страница 6)

Она повернулась, уверенная и опасная:

— Ты знаешь что-то другое, Командор?

— То, что я знаю, я доказать не могу.

В его скрипучем голосе она услышала что он говорит правду, но не всю.

— О, но ты хочешь, чтобы я думала, что ты знаешь… и просто не хочешь сказать. («Неужели он действительно не хочет?»). Ты можешь сказать обо мне, не  называя мое имя, Командор?

— Изволь. Номер Л. Н.30851005. Верно?

Она кивнула:

— Что ты знаешь о моих родителях?

— То, что я прочитал в файлах, мисс Л. Н., и то, что я узнал от Пророков.

— Что именно?

— Это не бесплатно. — Его лицо снова окаменело. — Ты в команде или нет? 

Да, на этот раз он говорит правду. И вот почему он в униформе. Отпуск закончился, прозвучал свисток, и возобновилась игра.

Она устало вздохнула:

— Давай обсудим это… наставник.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЗНАК САЛАМАНДРЫ 

VI

Блейк проснулся в своей лондонской квартире с таким ощущением, что накануне сильно перебрал с алкоголем и лечился сывороткой от похмелья. Но он ничего не помнил. Видимо, это из-за приема анти-алкогольных препаратов, они, как правило, блокируют недавние воспоминания. Но ведь он такими делами не занимается, значит кто-то его напоил и притащил домой?

Он встал с кровати и увидел, что он в пижаме, — ради Бога, он никогда не спал в пижаме, хотя мать постоянно дарила ему их на Рождество. Вошел в ванную, глянул в зеркало. — Хм, всего лишь за день отросла борода. Странно. Ребро его ладони, должно быть, он как-то поцарапал его, блестело новой кожей. Неужели тот же самый «кто-то» применил к нему быстрое исцеление? Побрившись и одевшись, он решил никуда не идти, час или два, — до тех пор, пока не познакомится со своим домом, пока воспоминания не вернутся.

Хотелось есть. В его маленькой кухне не было ни пятнышка, ни пыли, все было прибрано. Кто это сделал?  Хозяйка исключалась, у него ее не было. И в холодильнике было больше еды, чем он мог припомнить. Приготовив и съев омлет, он взял чашку кофе и сел в гостиной, глядя на ясное осеннее небо сквозь ветви большого вяза за окном. Телефонная линия фыркнула, но он услышал щелчок, когда поднял трубку. Ошиблись номером? Крошечная головная боль начала пульсировать в правом виске. Память возвращалась:

«Ночь. Увитая плющом гранитная стена, освещенная яркими прожекторами. Комната Эллен. Бросок в холл  свертка, вспышка и грохот».

Господи, да это же в реальности!

Блейк среагировал на грохот прежде, чем понял, что это было, нырнув и перекатившись через дверь в холл.

Пламя вырывалось из дверного проема позади, опалив крашеную деревянную раму и обуглив оклеенную обоями стену напротив; он откатился всего на полметра от огненного смерча и согнувшись, поскольку под потолком уже бурлил черный дым, кинулся в мастерскую к заднему ходу. Знакомый хорошо запах фосфора и бензина — ясно, что ничего спасти не удастся, что что через несколько минут вся квартира, весь дом исчезнут в пламени. Он пинком вышиб запертую заднюю дверь.

Его квартира находилась на втором этаже. Он спрыгнул с лестничной площадки на крышу сарая, а оттуда на землю.

— Пожар! Пожар! — кричал Блейк, кидаясь к парадному входу, собираясь выводить жильцов на улицу. Но ему навстречу уже выбегали старый мистер Хик и мисс Стилт с матерью — единственные, кроме него, другие обитатели дома.

Прибыли полицейские, они стали оттеснять быстро собирающуюся толпу на другую сторону улицы. Блейк стоял в толпе и смотрел, как изящное старое здание исчезает в пламени, оно уже почти превратилось в развалины, когда прибыли первые пожарные машины.

Вместе с сильной головной болью полностью вернулась память. Правда не понятно было сколько дней назад это произошло, но он вспомнил, как пытался спасти Эллен, ее предательство. В это трудно верилось.

Может быть, она договорилась с Командором, ради безопасности, целости и сохранности Блейка, вывести его из игры. Вероятно Командор пообещал, что с Блейком будут хорошо обращаться, что он вернется домой.

Но может быть Командор зная, что Блейк не доверяет ему, решил убрать его с дороги окончательно? Или кто-то другой охотился за его шкурой? Кандидатов, конечно, было достаточно. Например, Афанасийцы следили за его квартирой и узнали, что он вернулся.

Хорошо еще что у запустившего этот адский фосфорный снаряд не было, по всей видимости, при себе пистолета.

Он смотрел, как огонь пожирает здание, и вместе с ним все вещи, которыми он дорожил. Если он хочет прожить достаточно долго, чтобы отомстить, ему лучше не торчать здесь и не ждать, пока власти начнут свои утомительные расследования.

 Гиперзвуковой лайнер, летя на запад, обогнал солнце. Было еще раннее утро, когда он приземлился на Лонг-Айленде. А чуть позже  Блейк вошел в Манхэттенский пентхаус своих родителей.

— Блейк! Где ты пропадал?

— Мам, ты выглядишь потрясающе, как всегда.

— Хотела бы я сказать то же самое о тебе, дорогой. Ты спал в лесу?

Эмеральда Ли Редфилд высокая женщина. Ухоженная кожа, тщательный макияж и изысканная одежда позволяли ей выглядеть лет на тридцать моложе, по крайней мере, в глазах ее сына.

При всей своей элегантности она не была занудой. Она с энтузиазмом обняла его. Затем, продолжая держать его за плечи, изучала его на расстоянии вытянутой руки.

Он рассмеялся и пожал плечами:

— Ты почти угадала.

Они прошли в просторную солнечную гостиную. С высоты восьмидесяти девяти этажей открывалась прекрасная панорама. — Башни Нижнего Манхэттена окруженные морем.

— Почему ты так долго не звонил? Мы не знали, что думать! Твой отец связался практически со всеми, кого знал, но никто…

— О, только не это. Ведь я ему сто раз говорил, что  когда я иду по следу редкого приобретения, мне иногда приходится как бы… уходить в подполье и лишнее внимание, лишние расспросы могут мне повредить.

— Блейк, ну ты знаешь, какой он.

Эдвард Редфилд постоянно критиковал Блейка за его увлечение старинными книгам и рукописям, и время от времени разражался гневными тирадами против «выбрасывания» Блейком  денег на эти приобретения. — Денег, которые Эдвард не мог контролировать, поскольку они были оставлены Блейку его дедом.

Представители клана Редфилдов всегда  были видными административными и политическими деятелями Манхэттена, этого образцового города, центра Средне-атлантического административного округа. Поколения Редфилдов были настолько активны в общественной жизни, что нынешняя государственная организация континента Северной Америки была создана во многом их усилиями.   В это государственное образование бывшие Соединенные Штаты входили только как географическое понятие.

Мать и сын опустились в мягкие, обитые синим бархатом кресла.

— Корче. Как видишь я живой и почти невредимый.

— Ну и почему же ты так выглядишь, что случилось?

— Я вернулся домой сегодня утром и обнаружил, что все здание, в котором была моя, квартира сгорело дотла. Сгорело все, что у меня было.

— Мой бедный мальчик… твоя мебель? Твоя одежда? — Она глянула на его грязные парусиновые туфли.

— Главное книги, картины, предметы искусства.

— Такая беда, дорогой. Ты, должно быть, в ужасном состоянии. Но все, конечно, застраховано?

— О, да. Давай я все подробно расскажу за обедом. А сейчас позволь мне сменить эту потную одежду.

— Блейк… как хорошо, что ты дома.

Он направился в комнату, в которой все было точно так же, как во времена его учебы в колледже. Несмотря на легкую безалаберность, с которой его мать вела жизнь, она говорила от чистого сердца. Несмотря на все эмоциональные трения — между ним и родителями прочно присутствовала любовь.

Он вышел из своей комнаты в респектабельном костюме и галстуке, одетый так, как, он знал, хотел бы видеть его отец… 

…— Итак, ты потерял все книги, на которые потратил целое состояние. — Эдвард посмотрел на сына с плохо скрываемым торжеством. — Надеюсь, ты усвоил урок. 

Редфилд-отец был выше своего сына, с квадратным патрицианским лицом и еще более квадратной, еще более патрицианской челюстью. Рыжеватые волосы, брови и россыпь веснушек на тонком носу намекали на его Бостонское ирландское происхождение. Семья Редфилдов разбогатела всего лишь двести лет назад. 

— Это больше, чем урок, папа. Я потерял все. Я больше не буду собирать ничего столь скоропортящегося. 

 Из столовой открывался вид на старую нью-йоркскую гавань. В слабом осеннем солнечном свете поля водорослей, покрывавшие широкие воды от побережья Джерси до Бруклина, были тускло-матово-зелеными, как гороховый суп; комбайны из нержавеющей стали лениво паслись на этом материале, превращая его в пищевые добавки для широких масс.

Редфилды не принадлежали к массам и пищевые добавки не входили в их рацион.

Блейк решил подыграть отцу, ведь люди охотно верят в то, что считают правильным и он будет рад услышать, что сын наконец приходит к его точке зрения:

— Я подумал, что мог бы  применить себя на государственной службе.

— Какая прекрасная идея, дорогой, — весело поддержала Блейка мать.

— Почему правительство, Блейк? Почему не бизнес?