Пол Прюсс – Венера Прайм 3 (страница 14)
Поэтому никого из постояльцев отеля инцидент не потревожил — никого, кроме Спарты. Она проснулась, прислушиваясь… — неистовая песня в проводах, звуки шагов, грохот колес, голоса: «несчастный случай в космопорту, большой пожар, что-то взорвалось…».
Она застонала. Этот Блейк.
Черт побери, если он снова что-то взорвал, то на этот раз она и пальцем не пошевелит, чтобы защитить его от закона.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ЧЕРЕЗ ЗАМЕРЗАЮЩИЕ
ПЕСКИ
VIII
Ангар ПТМ в космопорту был почти невидим на фоне моря дюн за ним. Внутри он представлял собой громадный свод, высотой тридцать метров, — каркас из стальных балок, покрытый стеклянными блоками. Сквозь панели зеленого стекла утреннее солнце рассеянными лучами проникало во внутренний мрак. Дюжина огромных черных марсианских самолетов громоздилась на полу.
Халид и Спарта подошли к ближайшему из них.
— Вот наше средство передвижения. Мы живем на маленькой планете, в половину диаметра Земли, но она не так мала, как может показаться. Океаны занимают три четверти поверхности Земли, поэтому Марс имеет практически такую же площадь суши. — Халид говорил по связи. Они оба были в скафандрах. Хотя ворота ангара были закрыты, воздух в нем был марсианский.
Халид нырнул под узкое черное крыло длиной с футбольное поле, конец крыла, изгибаясь, касался пола ангара.
Это была изящная машина, похожая на альбатроса. Ее крылья, слегка согнутые вперед, а затем мягко откинутые назад, были обшиты толстой фольгой. Ее фюзеляж выдавался вперед, как голова птицы. Такие размеры и форма крыльев обеспечивали максимальную подъемную силу при минимальной скорости.
По указанию Халида Спарта устроилась в кормовом кресле фюзеляжа:
— Я вижу крылья, хвостовое оперение, эту маленькую капсулу, в которой сижу, но где двигатели?
— Двигатели нам не нужны, нам нужны крылья вот такой длины из углеродного волокна, чтобы летать в этой разреженной атмосфере. — Мы планер.
— Всего лишь планер? — Она считала, что голос ее звучал нейтрально, но по его смешку было видно, что он уловил ее опасения.
— Послушай, система очень надежная. Полетом управляет бортовой компьютер, который от орбитальных спутников получает всю информацию: местоположение, наилучший курс с учетом всей метеообстановки, нет никакой опасности заблудиться или застрять.
Разговаривая, он проверил, правильно ли она зафиксировалась ремнями безопасности, и прошел вперед в кресло пилота.
— Так что, доктор Саид, никакой опасности не существует?
— Пыльные бури могут быть проблемой, как я уже говорил вчера. Особенно если они начинаются неожиданно и становятся слишком широкими и высокими, чтобы обогнуть их или обойти сверху. Такое случается нечасто, но эти самолеты рассчитаны и на такой случай. Тогда мы приземляемся, пережидаем непогоду, а затем поднимаемся в воздух, при помощи имеющихся ракетных двигателей.
— Ты вчера сказал, что приближается сезон штормов?
Он, собиравшийся закрыть откинутый купол фюзеляжа, задержал руку:
— У тебя еще есть время убраться отсюда.
— Нет, доктор Саид, я слишком заинтригована, твоими вчерашними словами о возможности в полете кое-что узнать.
Он кивнул и защелкнул крышку:
— Башня, это ТП-пять. Готов к запуску.
— Понял, пятый. По курсу хорошая погода, преобладающие ветры легкие, устойчивые со скоростью тридцать узлов.
Из темноты ангара появились трое в скафандрах. Один из них направился к носу самолета, а другие к концам крыльев и подняли их с пола. Теперь планер опирался только на шасси. И вот он плавно, медленно покатился к открывающимся воротам ангара.
Три человека справились с такой громадой, но это Марс и здесь вес всего этого был примерно равен весу мотоцикла с коляской на Земле.
Ангар был оборудован шлюзом. Марсоплан вкатили в него, внутренние ворота закрылись и стали расходиться в стороны наружные, открывая утренний пейзаж космопорта — широкую, продуваемую ветром долину с обрамляющими ее утесами. Огромный планер стал скрипеть и вздрагивать от ворвавшегося ветра. И если бы не повисшие на концах крыльев члены выпускающей команды, и, главным образом, не включившейся в работу бортовой компьютер, осуществлявший мгновенную регулировку рулевых поверхностей, марсоплан наверняка перевернулся бы и рассыпался на составные части.
Стоявший перед фюзеляжем прицепил аппарат к газовой катапульте. Халид глянул через плечо на Спарту:
— Поехали!
Сработала катапульта и они оказались над дюнами. Восходящий поток над светлым пятном дюн в середине долины, подъем по широкой спирали. Небо над головой светло-розовое, испещренное клочьями ледяных облаков.
Огромный самолет сделал вираж и накренился, Спарта выглянула из-под купола.
На западе «Лабиринт Ночи» наполнялся оранжевым светом утра. Далеко на востоке долина «Маринери» расширялась и углублялась, постепенно удаляясь к далекому горизонту. В самом глубоком месте система каньонов спускалась на поразительную глубину, с вертикальным перепадом в шесть километров от плато до дна долины.
В восходящем потоке марсоплан стремительно набирал высоту в северном направлении. Халид вел себя как гид:
— Впереди плато Фарсида, в конце его и состоится проект «Водопад». Мы будем двигаться, если ветер будет устойчивым, параллельно маршруту грузовиков из Лабиринт-Сити, на север к началу трубопровода.
— Это далеко?
— Около трех тысяч километров. Мы должны добраться туда часов за шесть. Но вот на обратном пути, двигаясь против ветра на малой высоте, на это может уйти два или три дня. У нас еще много времени, чтобы поговорить, — рассмеялся он.
— Доктор Саид, скажи мне, почему ты хотел, чтобы я летела с тобой этим рейсом.
— Чтобы мы могли поговорить, - мгновенно ответил он. — Поговорить открыто. Отель это решето. Назови любую группу или лицо, заинтересованное в твоем расследовании, и я могу поспорить, что у них есть запись нашего разговора за столом.
— Но ведь и черный ящик этого самолета записывает то, что мы сейчас говорим.
— Я хочу предупредить, кто-то намеревается тебя убить. Ничего конкретного, слово там, слово здесь. Возможно мне мерещится и я слышу смысл там, где его нет. Протт как-то обмолвился, что тебе не мешало бы быть поосторожней.
— Ты думаешь, он хочет меня убить? Почему?
— Нет… я так не думаю. Я не знаю. Что же касается «почему», то теперь, когда я познакомился с тобой, я бы предположил, что это как-то связано с твоей личностью… Линда.
— Не называй меня так. Запись этой части полета с разговором должна быть уничтожена. Это приказ.
— Прекрасно. Но дело не только во мне. Я сомневаюсь, что кто-нибудь из нас, кто был в «Спарте», не узнал бы тебя.
С минуту длилось молчание. Она вспомнила, что Блейк тоже легко узнал ее в тот день на Манхэттене, несмотря на измененную внешность. Да это проблема.
— Халид, ты понимаешь, почему мы должны стереть этот разговор?
— Да, и я помогу тебе. Я использую боковые каналы, чтобы заменить удаленную запись фоном — ветер на крыльях, шум кабины, время записи не изменится. Но кто эти люди, что хотят убить тебя?
— Одно время я думала, что ты один из них.
Он резко обернулся и глянул в упор. — Я?
И снова его удивление выглядело искренним. Ну а вдруг он не вчера узнал ее, а все время знал, кто она такая, тогда он великолепный артист, лгун и один из адептов «Свободного Духа»
— Да, ты. Десять лет назад Джек Ноубл оплачивал твое обучение в «Спарте». Ты это знал? И он входит в правление проекта терраформирования Марса.
— И причем тут это?
— Я предполагаю, что он один из них. Никаких доказательств, только наводящие на размышления факты. Группа, в которую он входит, Тапперы, имеет связи с пророками «Свободного Духа», которые, я точно знаю, оседлали проект «Спарта» и хотели убрать моих родителей с дороги. И хотят убить меня.
И вдруг Спарта закричала. Боль, пронзившая ее голову, возникла в середине позвоночника и устремилась вверх. Огонь, вспыхнувший под ребрами, перекинулся на окоченевшие, дрожащие руки, изогнувшиеся в виде крючков.
Спарту трясло. Зубы у нее стучали, а глаза закатывались так, что между ресницами виднелись только белки. Сознание покидало ее.
— Послушай, я Майкрофт.
— Какого черта тебе надо?
— Новый сотрудник. Механик восьмого разряда.
Телефонные звонки, то и дело шипел шлюз, — народ входил и выходил из диспетчерской.
— Послушай, приятель, ты что не видишь — я занят.
— Евгений Ростов сказал, что в половине девятого, меня посадят в кроху отправляющуюся туда, где начинается этот вшивый трубопровод.
— Ростов? — Манеры толстяка улучшились при упоминании имени Евгения.
— Как ты говоришь, Майкрофт? Сейчас гляну. — Клерк постучал по засаленной клавиатуре и посмотрел на дисплей. — Да ты есть в списке, о, да у тебя восьмой разряд.
Компьютер выдал желтый картонный прямоугольник.