Пол Прюсс – Венера Прайм 2 (страница 14)
Я очень люблю вас обоих, пройдет совсем немного времени и мы снова будем вместе. Заботьтесь о маме. Ваш отец.
Клифф нажал кнопку «Отправить» и откинулся на спинку стула. Сейчас бы отдохнуть, но он обещал Катерине заглянуть на ее вечеринку. Тем более, что заснуть все равно не удастся. Все эти метания в пространстве совсем разладили его внутренние часы. Разладилось внутри и еще кое-что. Его беспокоило, что он не мог думать о своем новорожденном с чувствами, которые должен испытывать отец, и вообще привязанность к семье как-то ослабла. И эта Катерина. Приходилось убеждать себя, что он не должен, что было бы лучше остановиться. Но…
Он выскользнул из кресла и направился в крошечную ванную. Посмотрел на себя в зеркало. В последний день своего долгого путешествия на Л-5 он даже не побрился. Бледная, как у всех лунных подземных жителей, кожа, сохранившая остатки былого африканского загара. Тем не менее из зеркала смотрел симпатичный тридцатичетырехлетний, темноволосый, стройный мужчина, следящий за своей внешностью. Он долго возился с бритвой, пока его кожа не заблестела. Достал из шкафа хрустящую пластиковую куртку, надел ее и вышел.
К астрономам предстоял долгий подземный путь на метро. Клифф проделал его в глубоком раздумье. Не успел он опомниться, как оказался у дверей квартиры Катерины Балакян. Постоял, помолчал, потом глубоко вздохнул и постучал.
Дверь открылась:
— Клифф! — На ней было короткое черное облегающее платье, высоко сидящее на бедрах, ожерелье из матового алюминия и обсидиана покоилось на ее гладкой искусственно загорелой груди. Она ухватила его за рукав и втащила внутрь.
На столе горели свечи. Бутылка шампанского «Луна» потела в ведерке, рядом стояли только два бокала.
— А где все остальные?
— Для банды, с которой я тусуюсь, еще слишком рано. Давай мне твою куртку. — Она была позади него, уже снимая ее с плеч. — Могу я предложить тебе выпить?
— Сегодня лучше бы это была сельтерская. Что-то я не в форме.
— Попробуй это. — Она сняла пробку с игристого вина. — Гарантированно обойдется без похмелья. — Она налила и протянула ему. Он поколебался, но все же взял. Улыбаясь она налила себе и чокнулась с ним:
— Вот видишь? Тебя можно убедить.
Он отхлебнул шампанского, — кислая шипучая дрянь, не привык он к такому, причмокнул губами:
— Не плохо.
Убегая от широко раскрытых серых глаз Катерины, оглядел ее квартиру, вдвое большую, чем та, которую он делил с другим временным холостяком. Стены были увешаны большими цветными голограммами мест, где она работала раньше. Был хороший снимок сдвоенных цилиндров Л-5 с расстояния пяти километров, с полной Землей, поднимающейся позади них. Был снимок аппаратуры в казахских степях. Ни одного стула, единственным местом, где можно было сесть, был диван. «Я не должен этого делать», подумал Клифф, садясь. Мгновение спустя она уже была рядом с ним, не сводя с него гипнотических глаз, ее голое колено почти касалось его. Очевидно, она хорошо знала о действии своих глаз.
— Ты была на Л-5? — громко спросил он, стремясь ослабить их влияние.
— Да, меня туда направили из Ново-Актюбинска, помогать устанавливать УЛБ-антенны, да так и застряла с тех пор в глубоком космосе. Давай не будем говорить о делах, Клифф. Спасибо, что пришел. — Она положила руку на его колено.
— Спасибо, что пригласила. — Ему было очень неловко и повернувшись к ней лицом и слегка отодвинувшись, он постарался, чтобы ее рука соскользнула с его колена.
— Клифф, ты говоришь, что появляешься здесь уже полгода, а мы ни разу не встречались. Как тебе удалось так умело меня избегать? Ты очень скучаешь по Земле?
Ему хотелось сказать, что он скучает по Майре и детям, но почему-то вместо этого:
— Да, я там участвую в увлекательном проекте «Сахара», это такой масштаб, вряд ли такое обновление ландшафта удастся осуществить где-либо еще, кроме Земли.
— Ну, почему же, Марс — сплошь пустыня и мы ее преобразовываем. — Она рассмеялась. — Видишь, ты все-таки заставил меня говорить о делах. — Она отхлебнула из бокала. — Возможно, я переберусь на Марс, возможно стану пионером науки в новых землях. — Ее глаза блестели в свете свечей. — Я не из тех, кто занимается домашним хозяйством и заботится о детях. — Она быстро,отработанным движением в условиях низкой гравитации, встала, оставив бокал на спинке дивана. — Прошу прощения, я заставляю тебя нервничать.
Взгляд Клиффа был заворожен видом длинных, крепких бедер Катрины под развевающейся юбкой. Он немного помычал, чтобы прочистить горло, затем выдавил:
— Что такое ты говоришь?
Она легко подняла его на ноги, положила голову ему на плечо, ее груди нежно коснулись его груди:
— Да, да я знаю, ты женат, у тебя маленькие дети, и ты дорожишь своей семьей. Ну и какие сложности. На днях я отправляюсь на Марс, ты возвращаешься в Сахару. Мы будем очень осторожны, никто не узнает, а ночи будут прекрасны, поверь.
Клифф покраснел:
— Послушай я… Ведь сейчас придут твои друзья.
Ее смех был похож на мурлыканье:
— Не будет никаких друзей, ты — вся компания. Не будь таким наивным.
Он взял ее за руки и отступил назад:
— Не думаю, что нам следует продолжать этот разговор, ты действительно очень красивая женщина, Катя, просто я не хочу усложнять свою жизнь.
Она улыбнулась своей ослепительной улыбкой:
— Ладно! Все ясно, расслабься. Садись, допивай свое шампанское. Приставать больше не буду. — Она, сдаваясь, подняла перед собой руки.
— Спасибо… и все же мне нужно идти. — Он пересек комнату и взял свой пиджак.
Ее улыбка исчезла:
— Неужели ты на самом деле такой болван, каким выглядишь?
— Наверное, так и есть. — Клифф обнаружил, что все еще держит шампанское. — Возьми пожалуйста… — он протянул ей бокал и неловко влез в куртку. — Счастливо оставаться.
— Почему бы тебе не сломать себе ноги? — Она яростно швырнула бокал на пол. Капли жидкости разлетелись по комнате, бокал ударился не разбившись и подпрыгнул вновь. К тому времени, как бокал снова опустился, дверь за Клиффом уже закрылась.
Катрина пожала плечами и подняла бокал. За несколько минут она успела привести квартиру в порядок — никаких признаков того, что у нее был посетитель, не стало.
Голова Клиффа была так полна смятения и вины, смешанных с неудовлетворенным желанием, что он не замечал ничего вокруг и не сразу обратил внимания на двух мужчин, которые следовали за ним, а только когда на перекрестке они повернули за ним. Конечно, это могло быть просто совпадением, но место было вдали от оживленного центра, вокруг не было ни души, и он, почувствовав тревогу, ускорил шаг. Когда на следующем перекрестке он увидел, что они повернули вслед за ним и быстро приближаются, он в панике бросился бежать. Догнали его в считанные секунды. Эти люди привыкли к Луне, их движения были быстрыми и точными, в отличие от неуравновешенного барахтанья Клиффа. Один из них схватил его за воротник и дернул назад. Другой сильно ударил его сзади по коленям, и Клифф упал. Первый натянул ему куртку на голову, ослепив его. Его сопротивление было бесполезным. Его словно мешок с рыбой втащили в какое-то помещение и стали молча избивать. Один держал его за руки, другой, усевшись ему на ноги, старательно обрабатывал кулаками его живот. Наконец Клиффа оставили в покое. Он лежал и его рвало.
— В следующий раз, когда мы попросим тебя сделать что-нибудь для нас, не говори «нет». Или это будет последний раз, когда ты что-то скажешь.
Голос мучителя навсегда отпечатался в памяти Клиффа .
2
Дверь комнаты Блейка с грохотом распахнулась. Пьер вошел и, схватив его за плечо грязной рубашки, грубо поставил на ноги. Блейк пошатнулся и обмяк в объятиях Пьера. Наполовину поддерживаемый, наполовину подталкиваемый Пьером, он, спотыкаясь, вышел в коридор.
Пьер вел его к прачечной в конце коридора. Блейк играл «слабость» изо всех сил, но на самом деле таким не был. Двери других комнат были распахнуты настежь, мебели в них не было. В предыдущие дни одиночного заключения и голодного пайка Блейк слышал голоса и движение в других комнатах подвала, но не мог понять, что происходит. Теперь стало ясно, что Афанасийцы перебирались на новое место. Переезд видимо был спланирован заранее, но открытие истинной личности Блейка, возможно, ускорил его.
Прачечная была завалена картонными коробками и грязным бельем, последнее время здесь никто не стирал. К запаху грязного белья примешивался стойкий заплесневелый запах старинных парижских канализационных труб. У двери, на упаковочных коробках сидел Леке, как всегда безупречно одетый. Он кивнул Пьеру на деревянный складной стул, стоящий у одной из стальных раковин.
— Садись, — сказал Пьер, толкая туда Блейка.
Блейк ухитрился споткнуться и, якобы случайно, смахнуть с полки над раковиной большую коричневую бутылку отбеливателя. Та упала в раковину, где с треском раскололась.
— Дурацкий трюк, Редфилд, — сказал Леке, зажав нос. —Теперь сиди там и нюхай.
Рядом с раковиной стоял сильный запах хлорки, но Пьер отважно стоял рядом, не отходя от Блейка. Леке, с некоторым усилием сохраняя достоинство, достал из нагрудного кармана шелковой рубашки крошечный инъектор в форме пистолета:
— Это нейростимулирующий коктейль, в просторечии — «сыворотка правды», допрос с ее помощью, этот словесный понос, не доставит удовольствия ни тебе ни мне, может быть, ты предпочтешь говорить без помощи стимулятора?