Пол Оффит – Смертельно опасный выбор. Чем борьба с прививками грозит нам всем (страница 6)

В 1960 году Юстус Стрём из Инфекционной больницы в Стокгольме описал тридцать шесть случаев неблагоприятных побочных эффектов у детей после прививки от коклюша. “У двадцати четырех из них первым симптомом были судороги, в шести случаях кома, а в четырех – потеря сознания”[59]. Семь лет спустя Стрём изучил истории болезни более пятисот детей и на этот раз нашел сто семьдесят случаев судорог, “деструктивной мозговой дисфункции” или шока[60].

В 1973 году, когда Джон Уилсон завершил доклад Королевскому медицинскому обществу, по толпе пронесся ропот. Королевское медицинское общество – едва ли не самое престижное медицинское учреждение в Лондоне, а Уилсон работал в детской больнице на Грейт-Ормонд-стрит, во всемирно известном медицинском центре. Более того, Уилсон, доктор философии и медицины, был членом престижной Королевской коллегии врачей[61]. Когда Джон Уилсон сообщил, что вакцина от коклюша вызывает поражение мозга, к этому предупреждению отнеслись серьезно. Спустя полгода после доклада в Королевском обществе и через три месяца после публикации результатов исследования Джон Уилсон выступил в получасовой британской телепрограмме “На этой неделе” (This Week), идущей в прайм-тайм. В этой передаче – предвестнике фильма “АКДС: прививочная рулетка” – тоже показывали страшные изображения детей, предположительно пострадавших от вакцины против коклюша, и приводилась ужасная статистика, согласно которой среди них мог оказаться любой ребенок. Один титр гласил: “Ежегодно поражения мозга случаются у 100 детей”. На седьмой минуте появлялся Джон Уилсон. Теперь он обращался не к горстке специалистов из Королевского общества, не к нескольким тысячам читателей медицинского журнала, а к миллионам телезрителей. Уилсона спросили, уверен ли он, что необратимые изменения вызваны вакциной от коклюша. “Лично я – да, – ответил он. – Ведь я видел столько детей, у которых наблюдалась очень близкая связь между тяжелой болезнью – с припадками, потерей сознания, зачастую с очаговыми неврологическими симптомами – и прививкой”. Журналист спросил, что он имеет в виду, когда говорит “столько детей”. Уилсон, вспомнив опыт работы в больнице на Грейт-Ормонд-стрит, ответил: “Ну, за то время, пока я здесь – за последние восемь с половиной лет, – лично я наблюдал около восьмидесяти больных”[62].

Это была настоящая сенсация в СМИ. Заголовки ведущих британских газет гласили: “По словам родителей жертв, риск вакцины против коклюша замалчивали”[63], “Стоит ли ходить на прививки”[64], “От вакцины против коклюша ‘надо отказаться’”[65], “Новая кампания: добьемся государственной помощи пострадавшим от прививок”[66], “Смертельный укол во мраке неизвестности”[67] и “После эксперимента с вакциной у мальчика поражен мозг”[68].

Забили тревогу и врачи. Джордж Дик, авторитетный микробиолог из Университета Квинс в Белфасте, сказал: “Я бы не рекомендовал эту вакцину для младенцев, живущих в местах, где им обеспечен хороший материнский уход и медицинская помощь”[69]. Гордон Стюарт, эпидемиолог из Университета Глазго, который затем появился и в фильме “Прививочная рулетка”, сказал: “Министерство здравоохранения и социального обеспечения… отказывается признать, что поражение мозга – это отнюдь не редкое и сомнительное осложнение после прививки. Факты говорят об обратном”[70]. Дэвид Керридж, преподаватель статистики в Абердинском университете, клеймил вакцину в один голос со Стюартом: “Я бы советовал отказаться от прививки”, – сказал он[71].

Представители официальной британской медицины понимали, что это только цветочки, а ягодки еще впереди[72]. В октябре 1975 года редакционная статья в British Medical Journal предупреждала: “Резкое снижение после публичной антипрививочной кампании 1974 года количества детей, получающих плановую иммунизацию, может означать, что в 1978 году, когда ожидается следующая эпидемия, наберется значительное число незащищенных детей. Не значит ли это, что коклюш вернется?”[73]. Ответ не заставил себя ожидать. За год до статьи Уилсона привиты были 79 % британских детей. К 1979 году этот показатель упал до 31 %. В результате более 100 000 детей заразилось коклюшем, 5000 были госпитализированы, у 200 была тяжелая пневмония, у 80 – судороги, 36 умерли[74]. Это была одна из самых страшных эпидемий коклюша в современной истории. Доктор Дэвид Солсбери, впоследствии – руководитель программы иммунизации в министерстве здравоохранения Великобритании, во время эпидемии был начинающим педиатром: “То, что прививаемость от коклюша заметно снизилась, я прекрасно видел на самом практическом уровне. Каждый вечер, когда я дежурил, в больницу привозили детей, больных коклюшем. Помню, что мы делали им искусственную вентиляцию легких неделями напролет, а некоторых просто не могли отключить от аппаратов искусственного дыхания”[75].

Страх перед вакциной против коклюша распространялся все шире. В Японии, после того как официальная медицина приостановила применение вакцины, количество случаев госпитализации и смерти от коклюша возросло в 10 раз[76].

В дальнейшем Джон Уилсон стал консультантом Ассоциации родителей детей, пострадавших от прививок, и ее основательницы Розмари Фокс, социального работника сорока шести лет[77]. Когда Уилсон консультировал Розмари Фокс, он запустил в Лондоне точно такую же цепочку событий, какая повторится через несколько лет в Вашингтоне: сначала на всю страну транслировали телепрограмму, предупреждавшую родителей о последствиях прививки от коклюша, затем сформировалась группа родителей, требовавших компенсации, средства массовой информации дружно поддержали пострадавших – и в обществе возникло стойкое подозрение, что от прививок больше вреда, чем пользы.

Вероятно, лучше всех ситуацию в Англии в силу служебного положения представляет себе доктор Джеймс Черри. Сейчас он преподает педиатрию в Медицинской школе Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, а кроме того, является соавтором главного учебника по детским инфекциям, опубликовал сотни статей о коклюше и вакцине против него, написал соответствующие главы во множестве книг, выступал с лекциями перед врачами и учеными во всем мире и получил много престижных премий. Джеймс Черри, вероятно, лучший специалист по коклюшу на планете.

Вскоре после того, как Джон Уилсон прочитал свой страшный доклад, Черри переехал в Англию, чтобы изучать коклюш в Лондонской школе гигиены и тропической медицины. Он отметил одно существенное отличие между США, где уровень иммунизации снизился лишь незначительно, и Англией, где он упал катастрофически. “Дело не в обществе, дело во врачах, – вспоминает Черри. – Это семейные врачи перестали делать прививки”[78]. (Согласно опросу лондонской Sunday Times, проведенному в 1977 году, 47 % врачей общей практики “не рекомендовали бы” вакцину от коклюша своим пациентам[79].) Затем Черри обнаружил, что количество детей, умерших от коклюша, грубейшим образом занижено. “Я заметил, что смертность от коклюша во время эпидемии… была невероятно низкой”, – вспоминает он. И Черри понимал почему: врачи не всегда сообщали о случаях этого заболевания. “[Врачи] не хотели, чтобы родители чувствовали себя виноватыми, однако на деле оказалось, что [это врачи] не хотели чувствовать себя виноватыми. Поэтому, если ребенок погибал от коклюша, они указывали другую причину смерти”. Черри обнаружил, что коклюш убил не 36 британских детей, как сообщали официальные источники, а шестьсот[80]. В большинстве случаев указывалось, что смерть наступила от расстройства дыхания без упоминания коклюша, а двести случаев смерти от коклюша были классифицированы как синдром внезапной детской смерти. “Во время эпидемии случаев синдрома внезапной детской смерти стало гораздо больше”, – сказал Черри[81].

Для британской официальной медицины настали трудные времена. Ее представители не могли утверждать, что польза от вакцины против коклюша перевешивает риск, когда оценки риска просто зашкаливали. Тогда врачи решили провести исследование, которое раз и навсегда определило бы, каков риск поражения мозга в результате прививки от коклюша. Только так родители получили бы возможность сопоставить риск прививки с риском отказа от нее.

Чтобы провести эту оценку, министерство здравоохранения обратилось к доктору Дэвиду Миллеру, профессору медицинского обслуживания населения в Центральной больнице Миддлсекса в Лондоне. Миллер с коллегами запустили самое полное, масштабное, дорогостоящее и долгосрочное исследование на тот момент. В период с 1976 по 1979 год группа Миллера попросила консультантов-педиатров, инфекционистов и нейрохирургов сообщать обо всех случаях, когда у детей возникали тяжелые неврологические расстройства, а затем определяли, насколько чаще эти дети незадолго до этого прививались от коклюша, чем здоровые дети. Миллер обнаружил “статистически значимую связь с вакциной против коклюша, дифтерии и столбняка… особенно в пределах 72 часов”. По данным исследования Миллера, прививка АКДС вызывала необратимые поражения мозга у одного на 100 000 детей при троекратной вакцинации[82].

Исследование Миллера было первым, в ходе которого ответ на вопрос о риске искали с привлечением соответствующей контрольной группы. В результате врачи-клиницисты по всему миру поверили ему. Когда специалист по вакцинации Эдвард Мортимер, выступая в 1982 году на слушаниях в комитете Паулы Хокинс, заявил, что вакцина от коклюша в редких случаях может быть причиной необратимого поражения мозга, он имел в виду именно исследование Миллера.