Пол Нойер – Беседы с Маккартни (страница 50)
Я давал кому-то интервью для журнала «Биллборд», и мне сказали, что эта песня относится к их числу. Я не специально их пишу, а, видимо, из сочувствия. Я из таких парней, которые хорошо относятся к женщинам. По разным причинам. Но это правда. Это как гражданские права: ты встаешь на сторону тех, кого ущемляют в правах. Может быть, это характерно для шестидесятых, а может, это характерно для меня. Есть такие люди, которым нравится защищать тех, кому приходится тяжко. Поэтому мне нравится, когда у женщин все получается.
И эта тема звучит у меня уже давно. Мне нравилась Daytime Nighttime Suffering, и я думаю, что это чувствуется. Помню, что Линда ее любила.
Одна женщина-кинорежиссер [Эллисон Андерс] однажды заметила, как много я написал песен в поддержку женщин. Я думал, что у меня вообще таких нет, а ей удалось насчитать штук пятнадцать. Это правда, я защищаю женщин и всегда защищал. Я за справедливость. Я за свободу и поэтому за женщин.
Однажды он упомянул, что его обрадовали хит Эминема Stan (2000 г.) и то, что к звезде рэпа недавно присоединился на сцене Элтон Джон – в глазах многих этот жест восстанавливал репутацию Эминема, обвинявшегося в гомофобии:
Так что, думаю, инцидент исчерпан. И это хорошо, потому что это правда только шоу-бизнес. Даже Эминем – это чистый шоу-бизнес.
Главное – это не забывать, иначе думаешь: «Что за хрень творится в мире?» Мой сын первый в нашей семье увлекся рэпом, и там встречались слова типа: «Отшлепай мою сучку», унижающие достоинство женщин. И я спрашивал: «Ты уверен?» А он говорит: «Пап, это же просто песня».
Благодаря этому вспоминаешь, что то же самое творилось в рок-н-ролле. Элвис не пытался никого трахнуть, он просто вихлял бедрами. А все наши родители охали: «Вы только посмотрите!» Мы этого даже не замечали, пока они не сказали. Думаю, сейчас все пошло по новой.
Иногда даже самый осторожный артист сталкивается с событиями столь масштабными, что ему приходится занимать публичную позицию. Как музыканту Полу случилось сыграть важную роль в трансформации американской культуры двадцатого столетия; теперь же он своими глазами наблюдал, как эта страна переживала свою самую большую травму века двадцать первого. В 2001 г., через семь недель после событий 11 сентября, мы встретились в МПЛ, где Пол описал, что́ ему довелось увидеть и как он старался помочь Нью-Йорку в дни после катастрофы концертами и специально написанной песней Freedom:
Я улетал из Нью-Йорка, и мой самолет шел на взлет в аэропорту Кеннеди. Перед нами было несколько самолетов, и мы выруливали. Была четверть восьмого, когда пилот объявил: «В Нью-Йорке произошел ужасный несчастный случай, как вы можете видеть с правого борта самолета». Мы посмотрели в иллюминатор. Было видно, как горит одна из башен-близнецов. Господи боже мой. И когда разворачивались все эти события, какой ужас… сначала думаешь, что это несчастный случай, а потом: «О нет, это не несчастный случай».
Я не мог улететь из Штатов, потому что на пять или шесть дней закрыли аэропорты. Мне пришлось остаться, но это было не плохо. Я чувствовал, что правильно, что я там, пока все это разворачивалось. Я слышал все дебаты и видел героизм пожарных. И это напомнило мне, что мой папа был пожарным [во время бомбардировок Ливерпуля немцами во Второй мировой войне]. В моем детстве он уже перестал тушить пожары, он торговал хлопком. Для меня это было просто одним из его рассказов. Там были слова типа «зажигательные бомбы».
Теперь-то я понял, что это такое. Я думал о том, как ему приходилось забегать в здания. А когда мы встречались с этими парнями, с пожарниками, они говорили: «Вы только подумайте о тех парнях в Англии во время войны. У них был всего один шланг, чтобы бороться с огнем, они целый квартал тушили одним шлангом».
Я хотел что-то сделать, но делать было нечего. Как и многие другие, я чувствовал себя беспомощным. Я же не пожарный. Поэтому начал сочинять песню. Freedom о том, о чем говорили Буш и Джулиани[74], – поскольку это было нападение на свободу Америки, свободу выбора, свободу равноправия для женщин, я все это упомянул в тексте. Так что мысль о том, чтобы свободно жить в свободной стране, а не при диктатуре, сделалась для меня важной. Я подумал: попробую написать что-то вроде гимна и дать концерт.
Транслировавшийся по телевидению «Концерт для города Нью-Йорка» прошел в Мэдисон-сквер-гарден 20 октября 2001 г. И Freedom стала выступлением-эмблемой этого концерта, хотя перед этим некоторые высказывались против нее…
Когда мы начали репетировать, некоторые нервничали по поводу того, что я собираюсь исполнить новую песню. Они предлагали: «Ну, вы могли бы спеть Let It Be». Их больше устраивал такой вариант. Они хотели поставить в конец программы милый надежный номер, а потом уже, если останется время, мы могли бы сыграть новую песню. Но что-то мне подсказывало, что нужна именно эта песня. Не то чтобы я был уверен; я не горю желанием представлять на концерте новый материал. Потому что публике подавай Penny Lane, мы же все это знаем.
Мне сказали: «Обсудите эту идею с Миком [Джаггером] и Питом [Таунсендом]». Так что я пришел на встречу и пытался их убедить вставить песню в программу, и мне пришлось сыграть ее на перевернутой гитаре [то есть для правши], единственной, которая была под рукой. У меня коленки тряслись: «Это мое право,
Пит с юмором, он сказал: «Ты смелый мужик, Пол. То есть ты будешь обкатывать новую песню перед ста миллионами зрителей?» Я ответил: «А, ну если ты ставишь вопрос таким образом, Пит, то теперь я вижу, насколько это безумно».
И все прошло гениально. Все подпевали, подтопывали и хлопали в ладоши. Именно этого я и хотел.
На следующий день я отправился на бейсбольный матч «Янки»: «Да! Обязательно надо сходить». Потому что я вроде их фанат. А для Нью-Йорка «Янки»… ну, понимаешь, если бы бомбили Ливерпуль, то игроки футбольной команды были бы героями.
Мы туда пришли, и приятнее всего было слышать от людей: «Спасибо за то, что вы сделали для города, Пол». И я, конечно, не мог не думать: «Вот, я простой ливерпульский парнишка, и я помогаю ньюйоркцам не утратить веру в себя, боже мой!». Если бы я подумал об этом лет в одиннадцать… да подобное нельзя было себе представить.
Мне пришлось проявить бравый дух военного времени, который я наблюдал у нас в Ливерпуле [
Маккартни часто помещает свой собственный идеализм в контекст, как он выражается, «наших», то есть поколения 1960-х. «Можно сказать, что начиная с шестидесятых была озабоченность проблемами общества. Возможно, в основе всего этого лежала какая-то более глобальная идея, которая в некоторой стпени воплотилась, а в какой-то еще воплощается. Но это классная идея. Потому что сегодня многие из
В шестидесятые мы об этом говорили: “Знаешь, однажды наше поколоение придет к власти, и тогда будет интересно”. Вот, например, [Тони] Блэр: у него есть “фендер стратокастер”. Это довольно невероятно».
Как-то раз, рассказывая о своей песне 2005 г. Promise to You Girl, он описал ее так: «В общем, “Эй, подружка, мы с тобой вместе бросим вызов этому миру и со всем разберемся!”»
Ужасно оптимистичная песня, в которой поется о том, сколько нужно времени, чтобы починить этот старый дивный мир. Ведь это правда старый дивный мир. Идея та же, что и в безумных проектах типа Live Aid, типа «Битлз»: мы правда можем что-то сделать, мы можем внести свой вклад.
Нам говорят: «Не можете, вы просто попсятники». Но посмотрите на Бангладеш [где Джордж Харрисон устраивал благотворительные концерты в 1971 г.], на Give Peace a Chance, посмотрите на Live Aid и многое другое – в этом есть неопровержимая сила. Даже если хочется это опровергнуть, а многим хочется. У меня спрашивали: «Вы действительно считаете, что музыка способна изменить мир?» Я говорю, что да.
Потому что, мать твою, знаю, что она это может. В плане эмоций это несомненно, но даже и на политическом уровне. Мы в состоянии что-то изменить. Все, кто слушает эту песню, могут что-то сделать, и вы с вашей девушкой или парнем что-то можете. Этот старый дивный мир можно изменить к лучшему.
Глава 23. Панки и конкуренты
Я что, буду волноваться, что не танцую, как Майкл Джексон?
В своих публичных высказываниях о других музыкантах Маккартни редко агрессивен. Он склонен скорее хвалить, нежели нападать. Те немногие конфликты, которые у него случались – с Джоном и Йоко, с Филом Спектором и в некоторой степени с Майклом Джексоном, – были не в его характере. Но если он и избегает столкновений, то в нем, несомненно, живет дух соперничества.
Со времен первых конкурсов талантов в Ливерпуле и, впоследствии, борьбы за признание в лондонской поп-схватке он явно нацелен на победу в игре и не останавливается, даже доказав свое превосходство в мировом роке.