Пол Макоули – Тихая Война (страница 84)

На сцене к Марисе Басси присоединились пятеро мужчин и женщин — герои, что запустили ледяную глыбу в направлении Фебы. Повсюду под сводами тента раздались радостные крики и возгласы. Шпион стоял далеко, у самого края сборища. Со всех сторон на него давили другие тела, но посреди этой фантасмагории он ощущал себя единственным реальным человеком. Рядом с ним дико вопила женщина — одни сплошные эмоции и никакого смысла. Еще неподалеку молодой человек страстно целовал особу старше себя. Какой–то мужчина заявил, что город сошел с ума, на что третий, почти уткнувшись носом ему в лицо, обозвал его предателем. Завязалась драка, продолжавшаяся до тех пор, пока мужчин наконец не разняли, хотя и тогда они продолжали орать друг на друга. Все это время Мариса Басси толкал свою речь, а толпа заходилась в ликующем реве.

Митинг закончился, но по домам никто не собирался. Все общественные места были забиты людьми: они спорили, смеялись, кутили. Из баров и кафе вываливались толпы. В парке квартет барабанщиков отбивал четкий ритм, а вокруг десятки людей танцевали и высоко подпрыгивали. Еще одна группа окружила пару, занимающуюся сексом, — публика хлопала и подбадривала их. На контрольно–пропускных пунктах надзиратели передавали по кругу выпивку и трубки, угощались, когда прохожие протягивали им бутылку или самокрутку.

Шпион наблюдал за всем этим отстраненно и рассудительно, словно посетитель на выставке, где собрали все разнообразие человеческих пороков и безумств. Его переполняло ощущение счастья. Он почти достиг кульминационного этапа в своей жизни. С самого рождения его обучали и тренировали — его создали именно ради этого. Всё вот–вот случится. Он не оплошает — он просто не позволит себе допустить промах. Юноша бродил по бушующему городу и чувствовал за спиной незримое присутствие братьев. По телу пробежала дрожь: он знал то, что неведомо другим, и это приводило его в восторг.

На контрольном пункте его остановили: один из надзирателей узнал Кена Шинтаро и потребовал отчет о передвижениях. Мужчина оказался чертовски пьян. Его товарищ целился из пистолета в прохожих и гоготал в пьяном угаре, когда мишени уворачивались или возмущенно кричали. Шпион объяснил, что, как и все остальные, он был на митинге, а после ему совсем не хотелось спать. Надзиратель кивнул. «Нам всем нужно отдохнуть, потому что скоро разразится война, — сказал он. — Только вот по этой самой причине никто и не может спать». Шпион улыбнулся столь неудачной попытке блеснуть остроумием и даже немного расстроился, ведь надзиратель не стал интересоваться, чем шпион занимался до митинга. Он бы ответил, что устраивал диверсии в городе, а после прикончил бы надзирателя, забрал пистолет у второго пьянчуги и перестрелял бы всех, кто находился в зоне поражения. Он убивал бы до тех пор, пока кто–нибудь не пристрелил бы его самого.

Надзиратель настоял на том, чтобы шпион тоже глотнул из фляги, что ходила по кругу, а потом велел ему убираться. Собственно, так юноша и сделал. Оказавшись вне поля зрения, он выплюнул спиртное в клумбу и отер рот тыльной стороной ладони. Он все еще носил маску, но постепенно она превращалась в его истинное лицо. От милой добродушной улыбки Кена Шинтаро ничего не осталось — вместо этого на лице красовался звериный оскал. На шпиона уставилась какая–то женщина, и его гримаса стала еще свирепее. Юноша не отводил взгляд до тех пор. пока женщина не отвернулась и не поспешила убраться восвояси. Он наблюдал за тем, как она ретируется, подобно охотнику, оценивающему расстояние до жертвы.

Спустя тридцать минут обрушилась городская сеть. На мгновение воцарилась зловещая тишина: люди остановились, перечитывая одно и то же сообщение, посланное шпионской программой. «Сдавайтесь немедленно», — значилось в нем. Как только послание исчезло, вся система рухнула: не работало ничего: ни телефоны, ни защитные приложения. Какое–то время никто не двигался, каждый пытался включить спексы, и только потом до людей начало доходить, что ни у кого устройства не работают и это не чья–то невинная шутка, а ужасное и беспрецедентное событие. Поднялся шум и гам, раздались крики, люди начали спорить, отдавать приказы, которым никто подчиняться не собирался.

Следом за этим погас свет. На поверхности Дионы царила ночь, поэтому город внезапно накрыла полная и беспросветная тьма. Гомон все нарастал, крики превращались в вопли отчаяния. Они еще не успели стихнуть, как включилась запасная система и на улицы вернулось освещение, пусть и не столь яркое, как обычно. Люди испуганно озирались, как будто ждали, что враг вот–вот выступит из тени, которая теперь царила повсеместно.

Шпион стоял на окраине парка в самом центре города. Он наслаждался звуками негодования и смятения, которые охватили Париж. Скоро люди поймут, что серия слабых взрывов вывела из строя железную дорогу, соединявшую город с остальными поселениями Дионы, повредила основную установку кондиционирования воздуха, детали электросети, систему водоснабжения и канализации. Вот тогда паника усилится и проникнет во все уголки.

Первая стадия его миссии завершилась. Все шло согласно плану, и он не сомневался, что в других городах на других спутниках его братьям удалось подорвать инфраструктуру и жизнь общества, уничтожить запасы продовольствия, отравить воду, разрушить систему рециркуляции, отвечающую за чистоту воздуха. Большинство поселений сдадутся без боя: они будут слишком заняты выживанием, чтобы оказать хоть какое–то сопротивление. Но Париж должен стать для остальных примером, раз уж он окрестил себя передовой линией сопротивления. И Великая Бразилия с союзниками позаботится об этом. Совсем скоро начнется вторая стадия, и шпион должен быть к ней готов.

Происходящее вокруг ощущалось с невероятной ясностью. Юноша отправился к шлюзу, которым регулярно пользовался, чтобы выбираться из города: тот находился на краю промышленной зоны — лабиринта, выдолбленного в твердом водяном льду на севере Парижа. Шлюзом пользовались редко. К тому же он располагался неподалеку от места работы Кена Шинтаро. Там шпион спрятал свой скафандр.

Ему оставалось лишь выбраться наружу и ждать, когда начнется настоящая атака. Но на полпути он заметил Уорда Зунигу.

Все случилось у одной из баррикад, что перекрывали засаженные деревьями проспекты. Ряды заполненных водой пластиковых канистр протянулись между двумя жилыми зданиями, а сверху их украшали витки умной проволоки. В узком проеме стояли Уорд Зунига и еще один надзиратель, одетые в гермокостюмы с пристегнутыми к поясу шлемами. Они останавливали каждого, кто пытался пройти, и приказывали им как можно скорее отправиться либо на службу, либо в ближайшее укрытие.

Еще два проспекта проходили через весь город. Проще было отступить и выбрать альтернативный маршрут. Но вместо этого шпион скользнул вперед. Лицо Уорда Зуниги просветлело, как только он узнал Кена Шинтаро. Юноша услышал, как надзиратель сказал своему коллеге: «Вон там один из чужаков, которого нужно задержать от греха подальше».

— Вы абсолютно правы, — громко заявил шпион и подошел вплотную к Уорду Зуниге — теперь он мог уловить не выветрившийся запах алкоголя. Он чувствовал себя так, словно был на десять метров выше противника, словно его никто не мог одолеть. — Вам и правда стоит меня арестовать. Все эти диверсии моих рук дело. Это всё я.

Уорд Зунига моргал, переваривая информацию. Тем временем шпион метнулся вперед, выхватил из кобуры надзирателя пистолет и отступил. На все у него ушло меньше секунды. Уорд Зунига пытался нащупать свое оружие, но кобура была пуста. Оторопело он соображал, что же произошло, и ощущал, как его накрывает паника. Второй надзиратель потянулся за электродубинкой, но шпион резко и сильно ударил его в висок рукоятью пистолета. Мужчина потерял сознание.

— Все это время вы были совершенно правы на мой счет, — заговорил шпион, целясь Уорду Зуниге прямо в лицо.

Мужчина закрыл глаза. Его трясло с головы до ног. Руки он выставил вперед, широко растопырив пальцы, словно пытался оттолкнуть что–то. И шпион не смог выстрелить. Будь он сейчас в спортзале, где они с братьями столько раз тренировались убивать в самых различных ситуациях, или если бы Уорд Зунига пытался сбежать, как отец Соломон, вероятно, всё пошло бы иначе. А может, он просто слишком долго играл роль скучного и добропорядочного Кена Шинтаро. Как бы то ни было, но хладнокровно уничтожить человека он оказался не в состоянии. Юноша нацелил пистолет точно в переносицу Уорда Зуниги, его палец лежал на спусковом крючке, а руки совсем не дрожали. Он приказал себе выстрелить, сейчас же, немедленно, но не сумел.

— Я не стану тебя убивать — ты все равно умрешь, — сказал шпион. — И когда ты будешь прощаться с жизнью, подумай о том, что ты мог все это предотвратить. Ты мог спасти город. А вместо этого ты дал мне уйти.

— Пожалуйста, — прошептал Уорд Зунига. — Пожалуйста.

Его противник по–прежнему стоял зажмурившись, а шпион уже мчался семимильными шагами по другую сторону баррикады. Он пробежал мимо двух мужчин — те обернулись и уставились на него, а один даже прокричал что–то. Раздался щелчок, словно ударили хлыстом, — воздух разрезала пуля, едва не попав шпиону в голову. Он увидел еще надзирателя посередине перекрестка: одной рукой дальний поддерживал вторую и взирал на шпиона поверх прицела.