Пол Макоули – Тихая Война (страница 74)

Странствующая молодежь дальних постоянно собиралась в определенных местах — нескольких барах, кафе и саунах. Там они делились своими историями, информацией о вакансиях и бесплатных полетах, сплетничали. Однако Кен Шинтаро держался особняком. Приветливый, но отстраненный, он производил впечатление тихого, прилежного, серьезного человека. Он усердно работал на ферме и тщательно выполнял свои обязанности квартиранта, помогая убирать и поддерживать в порядке здание, что полагалось делать всем жителям дома.

Именно так он познакомился с Зи Лей. Хотя в первую встречу Кен почти не обратил на девушку внимания. Они оба оказались в команде из шестерых человек, которая должна была заменить пылеуловители в системе вентиляции в центральной части здания. Для этого требовалось, предварительно надев маску и комбинезон с капюшоном, извлечь контейнеры в основании шахты циклонного пылеуловителя, вычистить комья пыли в сумки для компоста и вернуть контейнеры обратно, а затем пропылесосить рабочее место. Закончив с делами, Кен Шинтаро присоединился к остальным за чашкой чая, послушал немного, как они судачат, а затем извинился и ушел к себе. По прошествии двух дней он снова столкнулся с Зи Лей, на этот раз на «Постоянных дебатах в поддержку мира».

Все началось так: небольшая группа горожан организовала самый обыкновенный общественный форум, где каждый мог выступить с критикой и протестами против вычурных речей Марисы Басси в поддержку войны, а также предложить альтернативу его политическому курсу. С тех пор работа форума не прекращалась: он функционировал двадцать четыре часа семь дней в неделю. Взойти на помост и высказаться мог каждый, хотя речь длилась ровно столько, сколько публика считала нужным. Относительная тишина в зале означала, что присутствующие одобряют идеи спикера. Большую часть времени, однако, аудитория не обращала на выступающих никакого внимания: люди сбивались в группки, спорили, раздавали принесенную из дома еду и самиздатовские памфлеты (в Париже заново изобрели типографский станок, газеты и книги) или просто выпадали из реальности в виртуальную нирвану. Если же речь оратора не находила отклика у публики, то раздавались смешки и редкие хлопки — сперва среди тех, кто по–настоящему вслушивался в слова спикера, а затем подключались и остальные, кто до этой минуты совершенно не следил за происходящим.

Закаленные в ораторских боях отказывались покидать сцену, и тогда их понарошку арестовывали полицейские–добровольцы из числа участников дебатов. Самых упрямых стаскивали со сцены и вышвыривали из здания. Порой удаленные спикеры забегали с другого входа и пытались вновь оказаться на платформе — тогда служителям закона приходилось проворачивать эту процедуру несколько раз.

Благосклонность аудитории, равно как и неодобрение, распределялась совершенно случайно. Некоторые ораторы едва успевали ступить на сцену, как их тут же освистывали, зато пожилому мужчине, заговорившему на выдуманном языке, выделили целых двадцать минут почтительного молчания. Вопросы задавали, не дожидаясь конца выступления, и подобные дискуссии могли длиться гораздо дольше, чем сама речь.

Кен Шинтаро узнал о «Постоянных дебатах в поддержку мира» случайно, пока следовал за человеком, которого ненавидел. Марису Басси он засек на одном из овощных рынков, и тут же им овладело сильное чувство. Из своих занятий он знал о мэре Парижа всё: он просмотрел десятки часов видео с записями его речей, изучил его биографию. И все же встреча с реальным Марисой Басси стала для него шоком. Кен принялся шпионить — он наблюдал, как тот передвигается по рынку в оживленной толпе, с одинаковой улыбкой принимает комплименты и насмешки, как он пожимает руки владельцам лотков, соглашается пробовать устриц, сыры, фрукты, берет из рук продавцов чашечки кофе и стаканчики сока каждый раз, когда его норовят угостить, как он останавливается, чтобы выслушать любого, кто желает с ним поговорить. Наконец Мариса Басси покинул толкотню и суету рынка, пересек парк в сопровождении полудюжины помощников и вошел в туннель в основании высокой закругленной стены, что вел к нижним рядам амфитеатра.

Кен Шинтаро проскользнул внутрь следом за ним. Среди тускло освещенных рядов подвесных сетей, поднимающихся вверх от круглой сцены, кое–где стояли люди. При появлении Марисы Басси несколько человек зааплодировали, кто–то приложил ладони рупором ко рту и принялся освистывать мэра, однако большинство не обратили на его приход никакого внимания. Небольшие группы людей что–то обсуждали или изучали на планшетах, были те. кто. казалось, уснул, а остальные следили за мужчиной, который в свете софитов описывал круги на сцене и усталым сиплым голосом вещал об утраченной мечте, об Утопии. На глазах оратора выступили слезы. Медленно, капля по капле, они скатывались вниз по щекам и блестели в седой бороде. Голос его, усиленный акустикой, разносился по всему залу и смешивался с гомоном собравшихся.

Мариса Басси заявил людям вокруг себя, что выступать не намерен: он пришел сюда лишь послушать, замерить градус дебатов, так сказать. Как доктор. Почему бы и нет? Он любил поступать так время от времени. Здоровье города для него всегда стояло на первом месте. Кто–то поинтересовался у мэра, когда решат проблемы с сетью. Мариса Басси отвечал, что над этим работают его лучшие люди, но враг оказался хитрым.

— Я тебя знаю, — обратились к Кену Шинтаро.

Сердце его подскочило. Он обернулся и увидел стоящую почти вплотную девушку, одного с ним роста, изящную и стройную. Черные волосы спадали ей на лоб. Пока незнакомка беспокойно изучала его лицо, Кен почему–то думал о цыплятах, которых держали в общинных садах в их жилом комплексе, о том, как те клюют что–то на грязной земле. И только потом он узнал ее. Девушка жила в том же доме, они вместе работали над заменой пылесборников, ее звали Зи Лей.

Юноша выдал улыбку и спросил ее о театре — Зи принялась пространно объяснять, что такое «Постоянные дебаты в поддержку мира», затем наклонилась ближе, так как шум в рядах усиливался по мере того, как люди начинали кричать на оратора на сцене.

— Давайте же, выдайте что–нибудь дельное! — гаркнул мужчина в ответ. Он стоял, уперев руки в бока, и медленно поворачивался. Лицо его блестело в свете софитов. — Ну же, назовите хоть одну полезную вещь, которую мы в состоянии совершить! Все вы ничего не смыслите!

— Злится, потому что не может достучаться до их сердец, — сказала Зи Лей. — Гнев вреден. Он — словно черный воздух.

Кен спросил у девушки, чего люди пытаются здесь добиться. Его это интересовало постольку, поскольку Мариса Басси явно был заинтригован не меньше: он замер, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за тем, как мужчина орет на толпу, а собравшиеся отвечают ему тем же. Спустя несколько минут мэр что–то сказал стоящей подле него высокой даме, отчего та запрокинула голову и громко рассмеялась.

Зи Лей начала говорить про коллективное мышление, но большая часть фразы утонула в разгоряченных воплях присутствующих. Мужчина на сцене вскинул руки, спустился с помоста и сел. Тут же Зи Лей бросилась вперед и заняла его место. Может, стоит последовать за ней, думал Кен Шинтаро. Нет. Юноша остался на месте и следил за тем, как крики и свист постепенно стихли. Вниз спланировал крохотный дрон, служивший микрофоном. Раздался усиленный голос Зи Лей. Она заявила, что в театре царит плохая аура и, покуда это продолжается, им не удастся ничего добиться. Кто–то попытался было возразить, но несколько юношей и девушек возле сцены поднялись со своих мест и призвали всех к тишине.

Зи Лей замерла в перекрестных лучах прожекторов. Девушка глубоко вдохнула, ее плоская грудь всколыхнулась под черным жилетом. Затем Зи Лей сцепила ладони вокруг шеи и издала вибрирующий распевный звук — «омммммммм–омммммм». Пение напоминало непрерывный механический гул. Постепенно остальные тоже подхватили напев. Величественное машиноподобное гудение продолжалось пару минут, затем раздались аплодисменты. Зи Лей резко прекратила петь, поклонилась и покинула сцену. Она прошла мимо Кена Шинтаро, даже не удостоив его взглядом.

Юноша последовал за ней, ведомый любопытством и восторгом. Произошедшее оставалось для него загадкой, но он чувствовал, что за этим кроется нечто важное. Никто не упоминал о подобном во время инструктажей. Это оказалось его собственным открытием. Догнав Зи Лей, он первым делом спросил, что означало песнопение. В ответ девушка вытащила из висящей на бедре сумочки сложенный лист бумаги и впечатала его в грудь Кена. Едва он взял листок, Зи Лей бросилась прочь. В три прыжка она пересекла площадь и скрылась среди палаток на рынке, растворилась.

Лист с обеих сторон заполняли плотные шеренги строчек, повсюду маячили восклицательные знаки. Отдельные слова были напечатаны заглавными буквами красным или желтым цветом. Несколько раз Кен Шинтаро перечитал содержимое, пытаясь разгадать его суть. Судя по всему, дисгармония вселенских вибраций, распространившаяся по всей Солнечной системе, вызывала отвращение у мудрых инопланетян, что наблюдали за человечеством. Однако, если вернуть миру равновесие, пришельцы из мира, именуемого Эдда, дадут о себе знать и поднимут человечество на новую ступень благости.