Пол Макоули – Сады Солнца (страница 51)

– Да уж, весело, – заметил Луис. – Восстанавливаешь природу, она восстанавливается и кусает тебя в зад.

– Сомневаюсь, что съеденному было смешно, – сказал Кэш. – В общем, я связался по рации с ребятами в лагере, сообщил, что у них бандиты на периметре, а потом вернулся к ублюдкам. Я шел так низко, что поднял настоящую пыльную бурю, зажал штурвал коленями и выпустил обойму в разбитое окно. Понятно, я знал, что не попаду, но я хотел показать, что дерьма не потерплю. Люди из лагеря тоже начали стрелять, прикончили одного и отогнали остальных.

А убитый оказался мальчишкой лет тринадцати-четырнадцати – зубы обточены, чтобы стали остроконечными, на спине рисунок из рубцов, тату на лице. А на шее – ожерелье из человеческих ушей. Вонял мальчишка, будто хорь.

Кэш вытянул новую бутылку из холодной воды в охладителе. Четвертая. Но, черт возьми, ведь встретился со старым приятелем, не видел его лет шесть-семь. Ведь особый повод.

– Ты все еще крут, – заметил Луис. – Это хорошо.

– На самом деле, глупость – но в тот момент показалось, что так надо.

Эх, как хорошо заходит холодное пиво! Как раз на жару и ветер, выдавливающий влагу из тела.

– Когда я впервые тебя увидел, то подумал, что ты уже сдался, – сказал Луис.

– То есть?

– В смысле в такой одежде…

– Одежда? Ну, мы так все, когда не на службе. АР-Шестьсот шестьдесят девять – команда свободная, – пояснил Кэш.

Он был в джинсах и майке и в красных кожаных сапогах ручной работы – самом дорогом своем имуществе. А Луис Шуарес всегда был элегантным до чертиков сукиным сыном. Под экзоскелетом – черные шелковые брюки, белый пиджак со стоячим воротом. Луис провел последние шесть лет почти сплошь на Луне, и, несмотря на генную терапию и интенсивные упражнения, его мускулы не могли справиться с земной гравитацией. Его шею укрывал бледно-желтый шелковый шарф, концы напомаженных усиков истончались в острия, ершик на голове был настолько коротким, что напоминал щетину. В его зеркальных очках Кэш видел себя и закат за своей спиной.

– Если бы я вылетел в лагерь, одетый как ты, меня, наверное, пристрелили бы реднеки – ну, после того как перестали бы хохотать.

– Я боялся, что ты совсем распустился и перестал следить за собой, – улыбаясь, сказал Луис. – А ты, оказывается, просто приспособился к местным.

Кэш поставил бутылку на пластиковый стол и стиснул пальцами основание носа. Приходила головная боль. Стучала в череп. У Кэша в последние дни часто болела голова. И, похоже, ничего с этим нельзя было поделать.

– Луис, я – рабочий человек. На работе я ношу униформу, после – оттягиваюсь, как и все остальные. К тому же я здесь родился. Такой я есть. Это мое место и дело.

– Но ты все же пилот. Вера Джексон была отличным пилотом, но ты – лучше. Я‑то знаю. Я летал с вами обоими.

И вот снова то, вокруг чего разговор кружил с самого момента, когда Луис явился сюда. Впрочем, нет, началось еще две недели назад, когда Луис впервые позвонил, сказал, что прилетал на Землю, на похороны отца, пролетит над Бастропом и обязательно заглянет перекинуться парой слов…

– В тебя не попали. И в Веру тоже, – сказал Кэш. – А в меня попали. У вас с Верой есть то, чего нет у меня, – везение. А чтобы стать лучшим, его нужно очень много.

– Говорят, что человек сам делает свое везение, – заметил Луис. – Но, насколько я понимаю, везение – это попросту то, что миру заблагорассудится сделать с тобой. А миром управлять нельзя. Если кто-то думает, что может, – он безумец.

– Я всегда считал, что ты умеешь держать язык за зубами и быть себе на уме. И вот результат: я тут летаю на крошке из паутины, а ты по-прежнему водишь J-Два.

– В последнее время я вожу большей частью бумагу по столу, – возразил Луис. – Я хотел сказать, что обвинения против тебя, мол, ты атаковал буксир вопреки приказу и прочее – полнейшая чушь. Ты ведь уже отключился. Вы с Верой выбивали автоматическую защиту на той глыбе льда, а я отсиживался позади, ожидая подходящего времени, чтобы нагрянуть и отложить яичко. Я же все видел. Тебя атаковали дроны, ты сбил их, но один грохнул очень уж близко к твоей птичке. Ты потерял управление, потерял связь, закувыркался. Я не мог выйти на тебя и не мог пойти за тобой, потому что Вера прикончила остатки защиты, и мне пришлось подходить к глыбе и устанавливать водородный заряд. А после того как он сработал, мы с Верой были вынуждены крошить обломки, чтобы они не ударили по Фебе. А ты все время уходил на четырех процентах максимальной тяги или вроде того. Я вызвал команду спасателей, дал твой вектор и относительную скорость и понадеялся, что они знают, где тебя подобрать. Все это есть в моих показаниях, которые я дал по поводу тебя.

– Хотел бы я это помнить сам, – произнес Кэш. – Мне сказали, что ретроградная амнезия со временем пройдет – но ведь она не проходит. Наверное, этого и следует ожидать, если тебе проделали дыру в голове.

Кэш хотел пошутить – но прозвучало совсем невесело. Он снова сжал нос пальцами, пытаясь отогнать колючую ритмичную боль.

– Да я знаю, что тебя ударило куском шрапнели от того дрона, – заверил Луис. – Я сам видел. А они говорят, что ты каким-то чудом смог починить свою птицу, а потом тебя стукнуло куском кольца. И какая ж вероятность такого события?

– У меня выдался на редкость невезучий день, – заметил Кэш.

– Но ты его пережил. А по-настоящему тебе не повезло, когда они решили взяться за генерала Пейшоту и сделать тебя свидетелем обвинения.

– Луис, у них была запись его передач. Генерал приказал мне отставить атаку на буксир дальних. Плюс к тому записи в моем «черном ящике», показывающие, что я прилетел от самого края системы Сатурна и напал на буксир. А кусок базальта, пробивший истребитель, уж точно не был частью дрона. Ну конечно, они могли все подменить, подставить, обмануть. Но прежде чем придумывать конспирологическую теорию, надо спросить себя: а зачем им это? У них была куча всего против генерала. Им не надо было придумывать. Им не требовалось громоздить горы дерьма, чтобы показать, как генерал обманул всех, изобразив меня героем, скрыв правду о том, как меня убили и вернули к жизни. Гораздо проще думать, что так оно и было на самом деле.

– Я знаю только то, что видел сам, – сказал Луис. – И если наша работа по обезвреживанию того куска льда не делает тебя героем, то я вообще не понимаю, что делает людей героями. Парень, я готов встать за тебя. Перед всеми. Думаю, Вера тоже не откажется.

– Спасибо за это. Но если уж говорить про везение, то мне, в конце концов, повезло. Мои показания не использовали. Генерал предпочел уйти с честью: закрытая комната, бутылка бренди, револьвер. Генерал знал, что его семья потеряет очень многое, если его публично опозорят трибуналом. Генерал спас своих, убив себя. А когда он убил себя, все развалилось. Меня собирались бросить на съедение – и вдруг я оказался ненужным. Меня потеребили – и отпустили.

– Он был хороший человек. И хороший солдат, – сказал Луис.

– Ну да. И еще он выиграл войну. Уж этого у него не отнимут.

– Говорят, приближается новая война. Наверное, против тихоокеанцев. Причем настоящая, а не как в прошлый раз.

После того Луис с Кэшем поговорили еще немного, посмотрели, как догорает закат. Венера пошла за солнцем на запад, лунный серпик склонился к востоку, стемнело, высыпали первые звезды. Кэш нашел ровно светящую желтую звездочку – Сатурн – и спросил, собирается ли Луис возвращаться туда.

– Вряд ли. Мы же побили их, разве нет?

– Ну да.

– Следующая война будет на Земле. Дальние – уже история, – заключил Луис. – Прямо сейчас мы строим тюрьму на обратной стороне Луны, чтобы сунуть туда самых худших – тех, кто дрался с нами. Ходят слухи, что со временем на Луну хотят перевезти всех. Правда, кому до них уже дело? А вот тихоокеанцы нагло лезут вперед. Я постоянно слышу о том, что «всадники свободы» и прочие бунтовщики втихую получают помощь от тихоокеанских агентов: оружие, деньги и прочее. Рано или поздно придется осадить Содружество. А тогда – настоящая война.

– Я готов для нее, – заверил Кэш. – Думаешь, меня возьмут назад?

– Если у них есть хоть что-то в голове, то да. Думаю, мне пора. Мне еще нужно отмерить кучу километров перед сном.

Они вместе подошли к конвертоплану Луиса. Моторчики его экзоскелета ритмично жужжали, каблуки Кэша цокали по бетону. Старые приятели обнялись, посоветовали друг другу беречь себя.

– Я могу тебе устроить полное медицинское обследование в Монтеррее, – предложил Луис. – Уж это они должны тебе.

– Да я в полном порядке, – заверил Кэш. – Ну, ты давай, не пропадай.

Луис неуклюже залез в конвертоплан. Кэша обдало струей воздуха от крестовидных роторов, машина поднялась, опустила нос вниз и с гудением пошла на юг. Кэш смотрел ей вслед, пока красные и зеленые габаритные огни не скрылись вдалеке, потом вернулся к ангару, шагнул внутрь сквозь открытую створку двери в прохладный сумрак и сказал: «Ну вот и все».

Из сумрака выступили двое: двоюродный брат Кэша, Билли Дюпри, и дядя Говард Бейкер. Билли чиркнул спичкой по подушечке большого пальца, поднес спичку к лицу, закурил. Кончик сигареты засветился раскаленным углем. Билли выдохнул дым и сварливо произнес:

– Я не знал, гадить кирпичами или драпать, когда ты заговорил про «всадников».