Пол Макоули – Сады Солнца (страница 18)

Шри обсудила с девочкой удивительные, изощренные детали устройства сада Авернус, рассказала о своем детстве: как росла застенчивой, робкой и одинокой в провинциальном городишке, где больше никто не интересовался наукой, как выбивалась из сил, стараясь вырваться оттуда, но из-за низкого происхождения смогла добиться лишь места на агрикультурной исследовательской станции в Сан-Луисе, как ее работа привлекла внимание «экологического святого» Оскара Финнегана Рамоса, давшего ей одну из своих знаменитых стипендий на обучение. Шри рассказала про свое первое озарение, про решение проблемы, критически важной для построения новой системы искусственного фотосинтеза. Шри рассказала о двоих своих сыновьях, об исследовательском институте, построенном на антарктическом полуострове, о созданном там биоме, о биомах, которые Шри создавала в других местах, включая печально известный проект на Радужном Мосту, на Каллисто.

Шри открывала свою жизнь и сердце перед Юли, рассказывала то, что не говорила никому. Шри пыталась наладить контакт, найти точки соприкосновения. Шри не упоминала об убийстве своего учителя, но попыталась объяснить отчаяние и амбиции, побудившие рискнуть всем и прилететь в систему Сатурна, оставить одного сына на Земле, а другого взять с собой и отдать его в заложники военным.

– Я одинока, – сказала Шри. – Все по-настоящему умные люди рано или поздно бывают одинокими. Хотя я не так умна, как твоя мать, я все-таки умнее большинства людей. И временами жалею об этом. Моя жизнь стала бы намного проще, если бы я могла принять обычную жизнь и обычные мелкие, банальные амбиции.

Юли задумалась, затем сказала:

– Я легко вижу сквозь маски, которые люди носят на публике. Я думаю быстрее их и чаще всего без труда угадываю их мысли. Оттого мне тяжело любить людей, и оттого я одинока. Мне кажется, будто я – единственный настоящий человек в игрушечной вселенной, слишком маленькой для меня. Вы так себя ощущаете?

– Иногда.

– А я – всегда. И со всеми.

– Включая твою мать? – спросила Шри.

На мгновение ей показалось, что девочка откроется, но та пожала плечами и сказала:

– Никто не понимает маму. Даже она сама.

В таком же духе это и продолжалось. Шри тратила часы, пытаясь отыскать точки соприкосновения, и как только они, казалось, находились – девочка отступала в холодную крепость безразличия. На четвертый день Шри пошла к полковнику, ведавшему охраной Юли, и рассказала о том, чего хочет. Полковник засомневался – он был осторожным благоразумным человеком, – но он не мог посоветоваться с генералом. Арвам Пейшоту посещал Багдад на Энцеладе, а Шри упорно гнула свое и обещала принять всю ответственность на себя.

Назавтра она встретилась с Юли на краю леса, окаймлявшего купол. Над головами, будто ястребы, висели дроны. Запястья девочки были связаны, она стояла перед шеренгой вооруженных солдат, одетых в в черную броню. Юли выглядела безмятежной, уверенной в себе – и очень маленькой.

– Я подумала, что тебе понравится прогулка, – призналась Шри.

– Почему нет? – беззаботно спросила Юли.

Охрана и роботы следовали по пятам, когда Юли со Шри пробирались под зеленой сенью леса. Юли сказала, что несколько раз уже была здесь. Мать дружила с Эбби Джонс, матриархом клана Джонс-Трукс-Бакалейникофф.

– Вряд ли Эбби живет здесь, – заключила девочка.

– Думаю, ее перевезли в Париж.

Эбби Джонс была политической узницей, одной из многих, посаженных в тюрьму без суда.

– Я рада тому, что она не умерла, – сказала девочка. – Эбби была почти такая же знаменитая, как моя мама, – но очень легко относилась к славе.

Они поговорили про исследование окраин Солнечной системы, принесшее Эбби славу и кредит среди дальних, о визитах Авернус и ее небольших подарках клану: о бродящих по лесу карликовых животных; о нескольких новых видах цветов, растущих в ухоженных садах за жилищами; о перепланированной системе утилизации отходов. Шри с Юли присели в тени большого пробкового дуба и вместе выпили кувшин холодного гранатового сока, закусывая пао-де-кейжу и прочими лакомствами, приготовленными личным поваром Арвама Пейшоту.

– Очень приятно, – заметила Юли, – но было бы гораздо приятнее не быть скованной, будто животное, и под надзором вооруженных людей и машин. Разве недостаточно ошейника? Если я попытаюсь наделать глупостей, меня тут же оглушат. А я обещаю, что не буду их делать.

– Военные боятся тебя.

– А вы? Вы боитесь меня?

– Скажем так: я осторожна, потому что не знаю всех твоих способностей, – уточнила Шри.

– Да, вы не знаете, – с видимым удовольствием подтвердила Юли.

Шри договорилась встретиться с ней назавтра в том же месте. Когда Шри пришла, то обнаружила не только Юли с охраной, но и Арвама с Берри.

Генерал оскалился, завидев генетика, и процедил:

– Я подумал, нам полезно прогуляться вместе. Пусть дети познакомятся.

– Вы же знаете: она не ребенок, – сказала напуганная и рассерженная Шри.

Она отчаянно разозлилась на генерала за то, что он так наплевательски и халатно подвергает ее сына опасности, – и отчаянно испугалась наказания за давление на командира охраны. Ведь генерал приказывал не выпускать Юли.

– Чем бы она ни была, мы прекрасно управимся с нею, – сообщил генерал и вынул пульт. – Думаю, небольшая демонстрация не помешает. На всякий случай.

– Не надо, – попросила Шри.

Арвам повернулся к девочке, наставил пульт – и та упала наземь, свилась в клубок, раздираемая болью.

– Надо заставить мой штаб носить такие, – заметил генерал. – Это их научит шевелиться попроворней.

– Вы подходите под любое определение круглого дурака, – сказала Шри, пошла к Юли и помогла ей подняться.

Шри впервые дотронулась до девочки. Кожа – сухая, горячая, как при лихорадке. Казалось, она жжет сквозь бумагу комбинезона. На руках Юли – пластиковые наручники, сцепленные коротким шнуром.

– Это была не моя идея, – сказала Шри.

– Я не против боли. Она делает меня сильнее, показывает, насколько он боится меня, – ответила Юли.

Она была почти точно одного роста со Шри. В спокойных зеленых глазах девочки сияли золотые искорки.

– К тому же у меня появился шанс пообщаться с вашим сыном, – добавила Юли. – Возможно, я смогу узнать от него о вас так же, как вы узнавали о моей матери от меня.

– Это честно, – заметила Шри.

Она пыталась казаться спокойной, но чувствовала себя так, будто проглотила рой бабочек.

– Ты же хочешь показать своей новой подружке черепашек? – осведомился генерал.

Берри обвел пытливым взглядом мать и Юли, затем пожал плечами.

– Конечно, хочешь, – заключил Арвам.

Берри подобрал палку и на ходу лупил высокую траву по сторонам тропы. Серьезная и спокойная Юли плавно скользила рядом, задавала простые, с виду безобидные вопросы о поселении. Арвам, Шри и охрана шли позади, в небольшом отдалении. Берри пожимал плечами, давал односложные ответы. Когда компания подошла к овальной поляне, окаймляющей озеро, мальчик вдруг ринулся вперед, зашлепал по заросшему тростником мелководью и принялся швырять комья грязи в черепах, греющихся на подтопленном бревне. Юли пошла к мальчику. Шри вздрогнула, но генерал взял ее за руку и сказал, чтобы она позволила детям поговорить.

– А вдруг ваш сын подначит ее сказать что-нибудь полезное, а?

– Если хотите наказать меня – наказывайте меня. Никогда не вовлекайте моего сына.

– Профессор-доктор, чего вы испугались? Я думал, вы с девочкой стали добрыми друзьями.

– Мы понимаем друг друга. Но я никогда не забываю о том, что она – монстр.

Затем Шри стряхнула генеральскую руку и отошла, не желая в запальчивости сказать то, о чем позже пожалеет.

Берри с Юли сидели на корточках у самой воды, тихонько переговаривались, придвинувшись друг к другу. Шри попросила охранника подключить ее к дрону, чтобы слышать разговор. Берри вдруг вскочил и толкнул Юли. Она схватила его, оба упали в пруд, забарахтались, заплескались. Кто-то пронесся мимо Шри.

Генерал кинулся в пруд, зашлепал по воде, схватил Берри за руку и ногу, содрал его с Юли, бесцеремонно выбросил на берег. Затем Арвам нагнулся над Юли, протянул руку – и отшатнулся, закрыв руками лицо. Сквозь пальцы брызнула кровь. Юли балетным прыжком выскочила из воды, перенеслась на другой берег. Два охранника побежали к Арваму, остальные – за девочкой по обоим берегам пруда. Берри поднялся на ноги, завывая, захлебываясь слезами, Шри побежала к нему, крича охранникам:

– Не стреляйте! Используйте ошейник! Не стреляйте!

Юли бежала, как лесной олень, мечась влево и вправо, и через мгновение скрылась за деревьями. За ней кинулись дроны, пронесясь над солдатами. Эхом раскатился хлопок, за ним другой. Из леса взлетела голубиная стая, птицы заметались в ярком свете над верхушками деревьев.

Юли обломила кончик палки Берри и ударила обломком в правый генеральский глаз, проткнула глазное яблоко и раздробила дно глазницы. Еще сантиметр – и палка бы разорвала связь между полушариями мозга. Генерала срочно отправили в операционную, но глаз спасти не смогли.

Шри долго разговаривала с Берри. Но тот замкнулся и капризничал, перепуганный и обиженный, и отказался рассказывать, чем же его так разозлила Юли. Шри ожидала, что генерал обвинит ее в случившемся, пусть он сам и предложил познакомить ее сына с девочкой. Но Арвам, закрывший пустую глазницу черной повязкой, сказал, что лучше забыть об инциденте.